Пижама двухнедельной свежести и пучок грязных волос, собранных на затылке резинкой... Именно в таком образе я и встретила свой тридцать четвертый день рождения. И, по моим субъективным ощущениям, это был самый худший день этого года.
После скандала, который я учинила в кабинете главного врача, мне разрешили беспрепятственно спускаться на первый этаж и забирать свои заказы с продуктами и другими товарами. Только не думайте, что они прониклись моим состоянием. Скорее всего, решающую роль в этом деле сыграла угроза натравить проверку на все отделение.
-Вы собирались поместить в психиатрическое отделение совершенно здорового человека! - кричала я, - Ну и что с того, что я стояла на подоконнике и смотрела вниз?! И причем здесь то, что я заперлась с веревкой в туалете? Вы просто меня не так поняли - я не собираюсь кончать с собой. И нож мне нужен был всего лишь для чистки фруктов.
Вечером того же дня меня отвели в кабинет с табличкой "Психиатр" на двери. Приятный седовласый доктор в очках тихим голосом задал пару странных вопросов вроде "Что вы ели сегодня на завтрак" и "Какое сегодня число:", осмотрел мои зрачки.
-И все же, голубушка, что заставило вас так безутешно и горько плакать? - ласково спросил он, сняв очки и с улыбкой глядя на меня, - Да еще и стоя на подоконнике четвертого этажа... Неудивительно, что персонал перепугался за вас.
-У меня случилась неприятность в личной жизни, - уклончиво ответила я, - И я осталась один на один со своими проблемами, и я... И я... - к горлу вновь подступил комок, я едва сглотнула его, - Мне кажется, я жила все это время неправильно.
-Понимаю, - осторожно проговорил доктор, склонив по-птичьи голову, - Вы были в отчаянии и пали духом.
-Да, - выдохнула я, радуясь тому, что оказалась понятой хоть кем-то, - И мне казалось, что ... такого ничтожества, как я, больше нет нигде в мире, - добавила я глухо.
-Скажите, а как часто вас посещают такие мысли? - спросил доктор, надевая очки, - О собственной ничтожности.
Я призадумалась. В принципе, мысль "Я ничтожество" не покидает меня никогда, разве что в те моменты, когда я ем или занимаюсь бессмысленным зависанием в социальных сетях или ненужным мне онлайн-шопингом...
-Постоянно, с самого детства, - пожала я плечами, - В принципе, я помню, что всегда оказывалась виноватой во всех проблемах окружающих меня людей...
Говорила я долго, часа полтора. Доктор внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы, кивал головой. Слова сыпались из меня, как горох из дырявого мешочка. И я чувствовала, как с каждой секундой мне становится все легче и легче.
-Может ли человек, на содержании которого находится такое количество живых существ, считать себя ничтожеством? - спросил наконец доктор, - Вы сказали, что ничтожество - это человек, не добившийся ничего в этой жизни, но при этом перечислили столько своих достижений и побед, что их хватит на троих. Вы не находите противоречия в своих суждениях, Наталья?
Озадаченная, я молчала. Ну, хорошо, может, это называется по-другому, но сути-то не меняет...
-Если бы я не была ничтожеством, он не бросил бы меня после семи лет отношений, - сказала я уверенно, - Значит, это подтверждает мои слова.
Доктор помолчал, собираясь с мыслями.
-Вы отдали всю власть над вами одному человеку, Наталья, - мягко сказал он, - Даже в простых вещах вы привыкли полагаться на другого - и, конечно, поэтому происходящее сейчас кажется вам катастрофой. Да и привычку отвечать за благополучие всех, кто сел вам на шею, я никак не могу назвать здоровой. От нее нужно срочно избавляться. И еще. Вспомните на досуге женщин, оказавшихся в вашей ситуации. Все ли они считали себя ничтожествами?
Написав в заключении "Леонтьева Наталья Александровна на момент проведения осмотра хроническим или временным психическим расстройством не страдает, поражения памяти и интеллекта не выявлено", доктор сопроводил меня в палату.
-Спасибо Вам! - с благодарностью сказала я, - Вроде просто поговорили, а жить и думать стало легче...
-Вот всегда так, - шутливо сказал доктор, усмехаясь, - Восемь лет университета, сорокалетний стаж работы, непрерывная практика и повышение квалификации... А пациенты уверены, что мы "просто поговорили". Рад был оказаться полезным Вам, Наталья.
Ночью я долго крутилась в постели, пытаясь улечься поудобнее. Страшно хотелось распластаться на животе, но проклятые швы до сих пор болели. Собственно, в больнице меня держат до сих пор потому, что посреди дня я иногда начинаю задыхаться и мучаюсь головокружениями, а швы под компрессионным бельем мокнут и не хотят заживать.
А так-то я почти здорова, да. Правда, скучно тут очень. В основном лежу и читаю электронные книги, смотрю сериалы и периодически обновляю свои объявления. Но за это время не было ни одного звоночка - все, кажется, только и делают, что жарят шашлыки на природе.
Странно только, что с тех самых пор, что я в больнице, по поводу аренды треугольного загородного домика никто мне не звонит. Да мне вообще никто не звонит, если уж на то пошло!
Я крутилась с бока на бок и душераздирающе вздыхала. Волглая простыня норовила съехать со скользкого матраса, тоненькое одеяло совсем не грело, но все неприятные физические ощущения вытеснялись под натиском мыслей, которых было слишком много для ночной поры.
Собственно, с чего бы мне считать себя ничтожеством, спрашивается? Да вот хотя бы с того, что я в больнице уже почти две недели, а меня до сих пор никто так и не хватился, кроме парочки редких клиентов и моих родителей. Ни Соня, которая прожила у нас два с лишним месяца, ни лучшая подруга Маринка, ни Дима. Про Славика вообще молчу...
А ведь я много и долго помогала этим людям. Деньгами, эмоциональной поддержкой, связями и временем. Я искренне считала их близкими мне людьми и не жалела для них ничего. А что получила взамен?
Получается, я была для них лишь ресурсом? Временным пристанищем, гостиницей, уютной и бесплатной чайханой, где всегда найдется еда в холодильнике и мягкая постель...Я была бездонным кошельком, жилеткой, о которую вытирали сопли, свободными ушами и объектом для повышения самооценки...
"За что ты так с собой?", - вспомнила я слова доктора, - Отсекая от себя лишнее, любовь не заслужить. Даже свою собственную".
Я не была уверена в этом до сих пор. Уже мечтаю о том дне, когда мне наконец снимут швы и я надену на себя самое красивое платье ... ммм... сорок второго размера. Да я себя в ту же секунду полюблю, клянусь!
Я взглянула на часы. Без трех минут полночь. С днем рождения меня, с днем рождения...
И хоть любовь к себе я и отложила до лучших времен, сейчас я торжественно клянусь ставить себя на первое место. Даже если это не понравится окружающим. Даже если это их расстроит или, о ужас - обидит. И я больше не позволю всем желающим кататься на мне, свесив ноги, потому что...
Потому что с меня хватит!
Я вытащила из-под подушки телефон и набрала сообщение для Славика.
"Нам надо поговорить. Хоть я и не стала твоей официальной женой, но после семи лет отношений я заслуживаю объяснений причинам твоего поступка".
И нажала "Отправить".
Рука машинально печатала уже следующее сообщение: "Обещаю не истерить и не плакать. Не волнуйся, отговаривать тебя я не буду. Пожалуйста, не переживай, что я не справляюсь, просто мне нужно знать, почему..."
Я перечитала сообщение и моментально обозлилась на себя. Сколько ж можно заботиться о душевном равновесии других людей, стеля соломку им там, где они, возможно, могут обойтись и без нее?! Нет, я больше ничего не обещаю Славе.
Зато обещаю себе - слез моих он больше не увидит.
Пижама двухнедельной свежести и пучок грязных волос, собранных на затылке резинкой... Именно в таком образе я и встретила свой тридцать четвертый день рождения. И, по моим субъективным ощущениям, это был самый худший день этого года.
А началось все с раннего утра. Ровно в десять ко мне в палату ворвалась с букетом цветов мама...
Продолжение следует
Главы из книги "Здравствуй, Туся, это я"
Предыдущая глава