Сева шел по сумрачному городу. И в сердце у него царил ноябрь. Он думал, что ему можно было бы стать психологом или священником. Женщины не падали на него пачками, зато рассказывали о себе очень охотно. Доверяли даже интимные подробности. Недавно разговорился с одной учительницей. Так вот она прямо сразила его признанием о том, что получает удовольствие только тогда, когда ее бьют. После чего Сева расплатился за кофе и свернул знакомство. Он не был настолько яркой личностью, чтобы отхлестать ремнем симпатичную училку.
Небольшая предыстория. Его первая жена была забайкальской казачкой с бурным темпераментом. Могла гоняться за ним с палкой. Видимо, казацкая кровь затмевала в ней все остальное, в том числе разум и женственность. Сева страстно любил ее, но чувство разбилось об очередную сковородку, выпущенную ему в голову.
После долгого антракта (в среднем мужчина залечивает раны после развода около двух лет) Сева влюбился в коллегу. Она вроде тоже поглядывала на него и даже смеялась его шуткам. И это озарило его сердце надеждой. Добивался, ухаживал, дарил цветы. Брал как осажденную крепость. Девушка смягчилась, оценив пыл и финансовую состоятельность ухажера. Они вместе отметили Восьмое марта. А потом еще три праздника, после чего у них родилась дочка. Со временем оказалось, что ломиться в закрытую дверь не стоило.
Палкой вторая жена Севу не била, но ранила не менее сильно. Теплота между ними день за днем растворялась в раздражении и обидах. Было и еще одно обстоятельство: ранее преуспевающий Сева вышел на корпоративную пенсию (он служил в одной солидной структуре) и доходы семьи сократились. С приземлением Севиных доходов, приземлялся и уровень чувств жены. Хотя расстроенные мужчины обычно становятся подозрительными.
Отдыхать теперь они ездили по отдельности. И вот после очередного отпуска жена сделалась и вовсе отстраненной. С кем-то постоянно переписывалась, что от Севы, отличного разведчика, конечно, не укрылось. Как-то супруга пошла в душ, оставив сотовый на тумбочке с открытым чатом... Позже у Севы возникло подозрение, что жена это сделала неслучайно. Расставила коварную ловушку, куда он с легкостью и угодил. Но это было позже. А в тот момент, посмотрев в телефон, он обнаружил страстную переписку жены с каким-то Евгением. И, судя по всему, этап чтения стихов под луной там был уже позади.
Сева занял самое сильное с точки зрения энергетики (он увлекался фэншуй, тарологией, астрологией, камасутрой) место на кухне и мысленно перекрестился, как солдат перед боем.
«Кто такой Евгений? И почему ты видишь во сне его руки?» Так, прямо в лоб он спросил жену, вышедшую из душа. Никогда, никогда нельзя загонять женщину в угол! Даже если она в чем-то и виновата, то вывернет все так, что мужчина будет себя чувствовать ответственным за ее грехопадения.
Про Севины увлечения астрологией здесь:
Жена произнесла, как показалось Севе, давно заготовленную речь, такая она была гладкая и драматическая: «Ты что, залез в мой телефон? Следишь за мной? И как я до сих пор с тобой живу! Неужели ты не понимаешь, что любви между нами давно нет, один штамп в паспорте? Да хоть бы и был у меня кто, тебе-то что?»
И жена, оскорбленно всхлипнув, выскочила из кухни.
Значит, понял Сева, шуры-муры с этим пакостным Евгением были давно, а может и не с ним одним… Он почувствовал себя так, словно кто-то провел его лицом по батарее. В душе образовалась дыра. Вместе со всеми его чувствами, стараниями, иллюзиями Севу вышвырнули в черную неизвестность. Из дома не выгнали. Но переселили из спальни на кухню. Любовные утехи переродились в гастрономические. Стресс и близость холодильника почти довели его до состояния шара. Обжорство, одиночество и неврастения – вот итог его 15-летнего брака. А ему скоро пятьдесят, самое время готовиться к перерождению.
Поэтому Сева собрался и уехал в Иркутск, оставив позади все эти коллизии. В прошлый раз визит в родной город оказался целебным (читайте рассказ «Свидание на троих»).
Теперь он идет на встречу со страстной женщиной, практически Дианой-охотницей. Но перед свиданием дальновидный Сева решил плотно пообедать. А подругу позвал в кофейню, где можно было поболтать без больших трат.
Ляля – барышня, приятная о всех отношениях: остроумная, язвительная, чувственная. Только одно в ней плохо – по гороскопу Весы. А это, по Севиному опыту, подлый знак. Его вторая жена – яркая тому иллюстрация. Будет кокетничать даже в магазине под боком у живого еще мужа.
Здесь можно прочитать про то, какая Ляля неординарная барышня:
Тем не менее, Ляле Сева рассказал о своей семейной драме, добавив: «Может, мне надо было быть более жестким – лупить ее, называть «тупой дрянью»? Тогда бы она меня боялась и почитала».
- Сева, -- философски заметила Ляля, -- да, это было бы лучше! Таких коз надо лупить. В одной известной книге графиня все выламывалась, капризничала, а после того, как граф отходил ее ремнем, сделалась просто шелковой и молила его о любви.
Затем Ляля быстро и емко проанализировала моральный облик Севиной супруги: изменять надо с умом, чтобы все было шито-крыто. А если ума нет, то и изменять не стоит.
В итоге они расстались, придя к мысли: надо устраивать Севину личную жизнь. Для Ляли эта повестка тоже была актуальна – на ее даче не хватало мужских рук, печка нуждалась в ремонте, теплицу надо было модернизировать. Но Сева для этого не подходил: слишком рафинирован для сельхозработ. Для Ляли мужчина представлял интерес тогда, когда был посажен на цепь и подчинялся командам. Готов был тратить на нее деньги и освобождать от житейских забот. Сева же в самом начале этот тест провалил: взял ей крохотную чашечку несладкого кофе и пирожное, которое встало колом у нее в горле.
Но Сева стал для Ляли почти родственником, к тому же кто еще пригласит вот так бескорыстно в кафе? На прощанье она обняла приятеля, чмокнула в щеку и побежала на рынок за овощами.
Общение с Таней было задумано в несколько другой тональности. Если с Лялей Сева был простым и откровенным, то с Таней ему хотелось быть обходительным и загадочным. Он приехал в бар заранее. Таня соткалась из воздуха и конкретно перечислила, что желает съесть: салат «Харатс», пельмени в азиатском соусе, стакан вишневого пива. Несколько раз уточнив название соуса, он все бесстрастно заказал.
Таня обладала легким характером и изящной фигурой. То есть всем, что требовалось для счастливой совместной жизни с Севой. Но в этом великолепии было одно пятно: Танин муж, который неусыпно ее контролировал. Даже за время их недолгой встречи успел два раза позвонить.
Сначала они обсудили политическую ситуацию, придя к выводу, что все скоро и неизбежно погибнут. Затем перешли к более важной теме -- Таниной литературной карьере.
- У тебя прекрасно получилось бы писать одноактные пьесы, небольшие современные трагикомедии, -- говорил Сева. – Благо и богатый материал под рукой – Ляля и другие подружки.
Таня не возражала, мечтая в одно утро проснуться знаменитой, как Дина Рубина. Но, как она ни старалась, ее таланты ценил лишь узкий круг поклонников. В их числе был и Сева. Он поддерживал в те моменты, когда друзья и знакомые, попадавшие в Танины фельетоны, на нее обижались.
«Незнайкины портреты нравились всем, пока они не узнавали в шаржах себя», -- цитировал в таких случаях Носова Сева. «Но что будет, если я напишу о самом Севе?» — подумалось Тане.
Выпив пива, они перешли к сложной теме реинкарнации. Оказалось, что как-то в юности Сева пил с одним врачом. И после раздавленной бутылки водки медик предложил: «А давай я тебя введу в гипноз?» Наверное, если бы в компании были девушки, до гипноза дело не дошло. Поиграли бы в бутылочку, пообнимались бы. Но острых ощущений не хватало, и Сева согласился.
Впав в странное состояние полусна, он увидел себя в прошлой жизни. Перед ним возникли какие-то баррикады, окопы, собрания. Странные люди с угрюмыми лицами, одержимые идеей построить новый мир. И во всем этом действе он, Сева, принимал активное участие.
Но вышел из гипноза он как-то криво. И канал, соединяющий его с прошлыми жизнями, так и остался приоткрытым. Поэтому сны и видения о прежнем воплощении он видел теперь регулярно. Перечитав кучу информации, он вычислил, что в прошлой жизни был жестоким троцкистом и мизантропом. Убивал людей направо и налево. Видимо, в наказание за прошлые зверства теперь он явился в мир мягким пацифистом, безответным тюфяком, которого жена может выселить на кухню.
Таня слушала его, открыв рот, думая про себя: «Наверное, Сева немного сбрендил из-за истории с женой. Но если и так, какое же это красивое сумасшествие!» Таня обожала такие разговоры и всякую мистику. Сева засверкал в ее глазах новой гранью.
- Так я не поняла — ты буддист или православный? – поинтересовалась Таня.
- Не тот и не другой в полной мере. Но верю, что существует три мира: первый реальный, в котором мы сейчас находимся. Второй, куда перемещаемся сразу после смерти и где витаем бестелесные, но еще можем жить в выдуманных домах, общаться с ушедшими родными, друзьями и возлюбленными. Ну а в третьем мире мы превращаемся в нематериальные сущности.
- Значит, мы сможем встречаться во втором мире в выдуманном кафе и болтать – я, ты и Ляля – пока не перейдем в газообразное состояние?
- Да, вполне, -- улыбнулся Сева, -- и там должно быть классно. Придумаем себе теплое море, будем загорать на пляже и пить коктейли. По-моему, ад -- это мир, в котором мы находимся сейчас.
- А временами и здесь очень даже неплохо.
- Согласен.
Они продолжили свою экзистенциальную беседу. Любить этот мир было гораздо легче, сидя в баре, распивая пиво и слушая музыку. Особенно в ноябре.