Прототипом героини кинокартины «Гусарская баллада» Шуры Азаровой послужила знаменитая «кавалерист-девица» Надежда Андреевна Дурова. Приняв мужское имя, она встала в ряды русских войск в 1807 году во время войны с Пруссией. В одном из сражений спасла тяжело раненного офицера. Царь Александр I пожаловал ей за подвиг офицерский чин, наградил Георгиевским крестом, дал ей новую фамилию — корнет Александров (раньше она воевала под именем Соколова).
В мае 1812 года войска Наполеона перешли русскую границу. Началась Отечественная война. Во многих боях участвовал корнет Александров, был в конной атаке под Смоленском и в Бородинском сражении. После отхода наших войск из Москвы становится ординарцем фельдмаршала М. И. Кутузова. Пришлось повоевать и за пределами Родины. Только в 1816 году «поручик Литовского уланского полка Александров» был уволен в отставку в чине штабс-ротмистра.
Интересно заметить, что с мужским костюмом Дурова не расставалась до конца своих дней. Такой ее и увидел А. С. Пушкин, когда она приехала в 1836 году в Петербург, чтобы решить вопрос об издании своего первого произведения «Записки кавалерист-девицы». Отрывки из них были опубликованы в журнале «Современник» с предисловием поэта. «С неизъяснимым участием, — писал А.С. Пушкин, — прочли мы признание женщины, столь необыкновенной, с изумлением увидели, что нежные пальчики, некогда сжимавшие окровавленную рукоять уланской сабли, владеют и пером быстрым, живописным и пламенным». Это не единственная ее книга. В 1840 году вышло собрание сочинений Надежды Дуровой.
Из «Записок кавалерист-девицы» мы узнаем о том, что Н.А. Дурова после отставки жила не только в Сарапуле и Елабуге, но и в Уфе.
В научном архиве Института истории, языка и литературы хранится одиннадцать томов материалов по истории Уфы. В одном из них есть выписки из «Записок уфимского старожила генерал-майора М. М. Ребелинского». Он вспоминает о встрече с Н.А. Дуровой в Уфе на обеде у знакомого чиновника:
«Мы сели обедать, как вдруг вошел пожилой, небольшого роста, седоватый, гладко остриженный, весьма некрасивой наружности мужчина. Он с развязностью совершенно военного человека раскланялся и сел с нами обедать. За столом он обратил внимание на мою гусарскую форму, завел со мной разговор о службе, делал разные вопросы, видимо, интересовался кавалерийским делом, из его слов было видно, что он сам — опытный кавалерист. После обеда дамы остались в гостиной, а мы втроем (с хозяином) пошли в кабинет курить. Стриженый маленький господин, разлегшись на диване с длинной трубкой, начал рассказывать о своей прежней службе, о походах и сражениях 12-го года. При этих воспоминаниях его некрасивое лицо оживилось, глаза разгорелись тем сильным, жгучим огнем, которым горят они о воспоминаниях сильных душевных тревог. Вся фигура этого маленького, невзрачного человека воодушевилась, и по всему было видно, что в этом маленьком теле была сильная, твердая душа, которая много испытала, лично перенесла в продолжение своей жизни. Наконец он встал, взял шапку и, поклонившись, вышел».
От хозяина Ребелинский узнал, что это была Дурова.
«Впоследствии, — пишет он, — я коротко познакомился с этой замечательной личностью и спустя несколько лет, когда я уже жил в Уфе, пользовался ее дружеским расположением. В то время, когда я с ним, или с нею, познакомился, ей было уже 45 лет, но она была здорова, весела, не отказывалась ни от каких удовольствий и на вечерах, как говорится, плясала до упаду. В манерах ее проглядывало ухарство — принадлежность всех кавалеристов того времени. В отставном гусарском мундире или в черном фраке она страшно стучала каблуками в мазурке, становилась на колени, выделывала всякие штуки во вкусе того времени». Далее Ребелинский добавляет, что Дурова, приняв в отставке фамилию «Александров», вела чисто мужской образ жизни. «Александров всегда был в мужском костюме с двумя крестами в петлице и никогда не говорил про себя иначе, чем в мужском роде, и ясно показывал, что терпеть не может дамского общества».
По расчетам известного краеведа Н. Н. Барсова, встреча Ребелинского с Н. А. Дуровой в Уфе произошла примерно в 1828 году. А распрощалась она с Уфой где-то в 1832—1833 годах. Значит, жила здесь, а возможно, и работала над своими «Записками» около четырех лет.
Героиня Отечественной войны 1812 года умерла в Елабуге на 83 году жизни 2 апреля 1866 года.
Автор: Юрий Узиков
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.