Родной берег 34
Доктор вышла с небольшим чемоданчиком.
- Эта женщина вам родственница? – по дороге она начала задавать вопросы.
- Нет, я случайно ее обнаружила. Пошла навестить знакомых и услыхала, будто возится кто. А в комнате оказались мать и дитя. Три дня мальчику.
- Мать плохо себя чувствует?
- Не встает. Говорит, неделю ничего не ела.
- Вот чудачка, знает, что срок рождения ребенка подходит, и сидит одна дома. В таком случае к людям надо идти.
- Она сказала, что до срока далеко. Видимо она упала, вот и родился ребенок раньше времени.
- Чего только наши женщины не терпят, - доктор вздохнула. – Матери свой хлеб детям отдавали. Сами погибали, только чтоб детей вытянуть.
- Доктор, а куда потом этих детей? Кто их из квартир забирал? Потом куда отправляли?
- А вы что, тоже из числа таких мамаш? – женщина покосилась на Таисью.
Та молча кивнула: «Меня потом сосед спас. А дети пропали».
- Тут милая два варианта: живы они, ваши дети или нет.
- Надеюсь, что живы.
- Маленьких отправляли в приют, или к нам в больницы.
- Приют? А что, в Ленинграде был такой?
- Был и есть. Детей из приютов вывозят потом на нашу территорию.
- Значит, если мои попали в детдом, их уже нет в Ленинграде.
- Если давно попали, то скорее, всего нет.
- А вы еще говорите, что в больницу такие дети могли попасть.
- Да, когда дети были обессилены и уже мало на что реагировали, но были живы, их приносили в больницу.
- А потом? Что потом? – Тае очень хотелось услышать что-то обнадёживающее.
- Что потом? Все тот же детский дом. Возвращали к жизни и дальше отправляли по маршруту. У нас и сейчас все больницы битком. Держать долго не можем.
Тае даже в голову не приходило такое развитие событий. Она не подумала ни про детский дом, ни про больницы. Вот откуда стоило начинать поиск.
Доктор осмотрела Татьяну и младенца. Сказала, что состояние матери и недоношенного ребенка удовлетворительное. Обоим нужны тепло и питание. Мальчик, конечно, слаб и надо быть готовым к любому исходу.
- А вообще рождение ребенка сейчас большая редкость. Мужчин детородного возраста, практически, в Ленинграде не осталось, - доктор посмотрела на Татьяну.
- Да ко мне муж приезжал, - покраснела Таня. – До войны три года жили и детей не было. А тут …
- Не смущайся. Рождение новой жизни – это хороший знак. Эти гады думают, что нас сломили. А мы на пепелище новые ростки пускаем. Вы, девчонки, держитесь. Надо выстоять. Ради детей подняться, - врачиха пошла к двери.
- Что делать будем? – Тая смотрела на Татьяну.
- У меня карточки есть. Только я сама сходить за хлебом не могла, - отозвалась та. Она полезла рукой под матрас, достала квадрат картонки – карточку на хлеб.
- Я схожу, - с готовностью встала Тая. Прочитала в глазах молодой матери тревогу. – Не переживай, я вернусь. И хлеб твой не съем, принесу.
Она пришла не скоро. Татьяна старалась растянуть удовольствие, откусывала от куска маленькими порциями, потом не выдержала и быстро съела остатки.
Решили, что как только Татьяна сможет подняться, то сразу перейдет к Таисье. Там печка и тепло.
- Как же ты зиму здесь жила? – спросила Тая.
- А я и не жила. Я у мамы была. А потом ее не стало. И я решила сходить домой. Пришла сюда, чтобы взять кое что, чтобы сшить ребенку одежду. Полезла снять с окна штору, оступилась и упала. Долго мучилась, пыталась звать на помощь, да нет никого. Родился Федя. А дальше ты знаешь.
Таня дрожала от холода, маленького Федечку пыталась греть своим теплом. Таисья пошла к Геннадию Сергеевичу. Всё ему рассказала и просила что- нибудь придумать, чтобы перевезти Таню и ребенка. Тот сказал, что в какой-то коммунальной квартире видел тачку. Пока мужчина ходил за искомым, Тая нагрела печку, поставила воду. Поздним вечером Татьяну удалось переправить к Таисье. Геннадий Сергеевич взял над молодыми женщинами шефство. Ходил получать по карточкам хлеб. Добывал дрова для печки, ходил за водой.
Татьяна окрепла, поднялась. Феденька тоже жил.
Таисья принялась за поиски своих двойняшек. Уходила с самого утра и приходила уже к вечеру. Она нашла детские дома. Их было немного и с фамилией «Денисова» была отправлена в эвакуацию только девочка-подросток. Таисья для надежности даже носила с собой единственную карточку, на которой были брат и сестра. Никто из персонала их не признал.
Таисья расстраивалась, но надежды не теряла.