Вторая Родина встречает меня проливными дождями, мерзкой слякотью и непроходимой грязью, с чем не справляется даже этот танк отечественного автопрома, взятый в аренду. В городе я предпочитаю машины поменьше и маневреннее, но они не для такой суровой местности. Утонем – не вытащат.
Рискую повысить скорость, слышу, как из-под колес летят комья глины, бьют по днищу. По привычке резко притормозив на повороте, я едва не глохну. Буксую, психую и очень надеюсь, что не придется вызывать эвакуатор, которого здесь наверняка нет. С самыми грубыми ругательствами выбираюсь на более или менее нормальную дорогу, въезжаю в поселок городского типа, где живет семья моей тетки по маминой линии.
Я бы с удовольствием забрал всех родственников к себе в Германию или хотя бы помог им перебраться в столицу, но они непреклонны. Дети давно выросли и разлетелись кто куда, а старшее поколение осталось в этом богом забытом месте. Привыкли жить в тишине и спокойствии, ближе к природе, вести хозяйство и ни от кого не зависеть.
Особенно бабушка, которая любит приговаривать, что не поменяет дух свободы на заморские подачки. Тем более, если речь заходит о немцах, о которых она отзывается исключительно матом, припоминая рассказы своих родителей о войне. В ее глазах моя мать чуть ли не предатель родины, потому что вышла замуж за коренного жителя Германии, приехавшего сюда по обмену. И хоть родители меня растили в России, да и сейчас мы живем на две страны, но все равно остались безнадежно потерянными для общества.
Удивительно, на меня гнев бабули не распространяется. Она любит меня до умопомрачения и всегда ждет в гости. Так что чаще всего в эту глушь я езжу один.
- Скоро ты, внучок? – доносится добрый, старческий голос из динамика, и я улыбаюсь до ушей, на секунду забывая о гадкой погоде и дерьмовых дорогах.
- Ну, как сказать, - тяну с сарказмом. – Забрались за тридевять земель, попробуй вас найти.
- Ба-а! Неужто родной язык не забыл? – подначивает по-доброму, хотя мы виделись несколько месяцев назад, а разговаривали по телефону буквально на днях. – Однако акцент все равно мерзопакостный, - не упускает случая отметить это.
- Разумеется, не забыл, - не сдерживаю смеха. – Особенно русский матерный, без него в моей профессии никуда.
- Да уж, там даже ругаться не умеют, - выплевывает ворчливо. – Вернулся бы ты лучше в Россию, - заводит старую пластинку.
- Ба, мы уже поднимали этот вопрос. У меня там карьера и перспективы, а тут что? – лениво повторяю в сотый раз, как заклинивший диктофон. - Хочешь, чтобы я старушек в поликлинике принимал? Или в вашем ФАПе уколы ставил?
- Не-е-ет, Гера, - сокращает мое имя по-своему, но я привык. – Я хочу, чтобы ты нашел себе хорошую русскую бабу и женился. Немки твои страшненькие, там всех красивых святая инквизиция на костре сожгла, а еще они карьеристки. От них детей не дождешься. А я правнуков увидеть хочу…
- Это вряд ли, - выдыхаю себе под нос, мгновенно помрачнев и задумавшись.
Вдавливаю педаль газа в пол, яростно прорезая капотом непроглядную стену дождя. Машину подбрасывает на бугристой дороге, колеса скачут по кочкам и впадинам.
В сплошной водяной завесе различаю очертания женской фигуры. Выбегает на обочину под ливнем и, кажется, голосует. Все плывет перед глазами, и я боюсь, что эта ненормальная бросится мне под колеса. Какого Хершела она делает здесь посреди ночи?
- Что за! – зло выплевываю и бью по тормозам.
Опускаю стекло и, облокотившись о дверцу, выглядываю на дорогу. Крупные капли лупят по голове, впитываются в ткань рубашки, оставляя разводы, но мне плевать. Прищурив глаза, пытаюсь рассмотреть незнакомку в свете фар. На ней пресловутое «маленькое черное платье» и высокие каблуки, которые делают ее длинные ноги бесконечными. Почему-то она без верхней одежды, да и в целом выглядит так, будто явилась прямиком со светского раута или… с вызова.
- В город подвезете? – спрашивает без приветствия, наклоняясь ко мне и натянуто улыбаясь. Несмотря на миловидную внешность, ее карие глаза в сумраке кажутся зловеще черными, мокрые рыжие волосы змеями спускаются к плечам, высокая грудь судорожно поднимается.
- Ничего, что это в обратную сторону? – недовольно хмыкаю, продолжая кружить по ней взглядом. От приличного, но соблазнительного декольте поднимаюсь к лицу с размазанным макияжем. - А ты со смены или только заступаешь в ночную? – не выдержав, выплевываю с неприкрытым укором. Красивая же девка, но разменивает себя. Губит молодость.
- У меня сегодня выходной, а что? - невозмутимо бросает в ответ. Да ладно? Может, у них еще премии и профсоюз есть?
- Занялась бы чем-нибудь другим. Впрочем, твоя жизнь, - небрежно отмахиваюсь, отстраняюсь от окна и возвращаюсь в теплый салон, откинувшись на спинку кресла. В сердцах хлопаю ладонью по бедру, размышляя, что делать со случайной попутчицей. - В город мне не по пути, я только оттуда. Садись, могу предложить тебе…
Собираюсь подбросить ее к дому бабули, а оттуда вызвать такси. Пусть специальная служба эту ночную бабочку в пункт назначения доставляет. Я пас.
- Черт, какие же вы все козлы, - внезапно шипит она и, худенькая, через открытое окно ныряет в салон. Глушит мне двигатель, забирает ключ-брелок и выскакивает на пустую дорогу.
- Ты что творишь? – обескураженно выпаливаю и вылетаю из салона. Злой, как собака, промокший до нитки. Я прибью ее, клянусь.
- Я не верну ключи, пока вы мне не поможете, - поднимает обе руки и выставляет перед собой. - Там женщина на восьмом месяце беременности. Схватки каждые пять минут.
Ее слова звучат в унисон с раскатом грома – и обухом бьют по голове, мгновенно отрезвляя.
- Почему сразу не сказала? – выдыхаю напряженно.
- Потому что как только водители слышат о беременной, сразу бьют по газам. Вы уже четвертый по счету. Или пятый. Я сбилась, - на доли секунды ее голос срывается и звучит жалобно, но тут же ожесточается, словно эта хрупкая девушка вдруг вспоминает, что должна быть сильной. - Такими темпами придется на остановке роды принимать. Боже, прошу вас, хотя бы в скорую позвоните, у меня телефон… - запинается, будто скрывает что-то, и отводит глаза, - разрядился.
- Скорая не успеет… Где она? – рявкаю ей в лицо, и она зажмуривается от неожиданности. Так, словно боится. - Веди!
- На скамейке, - указывает в сторону остановки, которую я не сразу заметил в темноте. Небольшой покосившийся навес спрятался за деревьями, разметка на дороге давно стерлась, если вообще была.
- А ты чего в таком виде посреди ночи шляешься? – уточняю грубовато.
- Я в свое пальто женщину укутала, - тихо, обиженно оправдывается. – Пожалуйста, идемте быстрее. Или давайте я сама ее приведу.
- Держи, - достаю свою куртку с заднего сиденья, протягиваю ей.
- Не надо, - упрямо качает головой, а сама зябко подрагивает и обхватывает себя руками.
- Женщина! – прикрикиваю, насильно накидывая куртку ей на плечи. Сам же быстрым шагом направляюсь к остановке.
Надеюсь, это не розыгрыш и не уловка местных мошенников, иначе… я за себя не ручаюсь. Жизнью не шутят. Тем более, двумя.
.
Любовный роман Вероники Лесневской
"Неверный отец. Счастье в конверте"
