ВЫХОДНОЙ! Внимание! Уважаемые читатели! Завтра у меня выходной! Встретимся послезавтра, не забывайте меня пожалуйста!
Сшевил повернула к ним голову:
-Он жив и ему ссстановится лучше! Я потом ссскажу, как вам благодарна, а ссейчасс… Ссокол, ты не мог бы насс отнессти ко мне? Я не хочу его осставлять!
Соколовский легко поднял переплетение змей и отнёс их в комнату, выделенную звезде эстрады, а потом закрыл двери и повернулся к Татьяне:
-Не волнуйтесь, уже сейчас ему гораздо лучше! И сердце работает как следует, и дышит он гораздо глубже. Судя по всему, эти укусы наносятся в какие-то нервные центры, и первый нейтрализует убивающий яд, а второй оказывает стимулирующее действие. Впрочем, может и наоборот, сами потом спросите у Эвил, в смысле Сшевил.
По коридору торопился Вран, который ставил машину в гараж:
-Ну, как? И где змеи?
-Не шуми, им бы в себя прийти, - Сокол покосился на закрытую дверь, а потом повернулся к Татьяне:
-Чаем не напоите? А то, что-то я только сейчас сообразил, что уже поздний вечер.
-И чаем напою, и, если хотите, ужином накормлю! Если бы не вы, мы бы не успели! – Таня переглянулась с Крыланой – обе понимали, что вряд ли отважились так напористо действовать…
-Это точно! – довольно отозвался Соколовский – к чему лишняя скромность, когда всё так и есть?
Крамеш вернулся домой через полчаса после того, как все устроились на поздний ужин. Правда, Крылана заспешила домой – её там муж ждал, обещала залететь завтра, а остальные расположились на Таниной кухне и отдыхали от спешки последних часов.
Наверное, Таня волновалось бы за Шшоса – как он среагировал на такой… активный антидот, но умница-Шушана осторожно и незаметно заглянув в комнату, шепотом на ухо доложила подруге:
-Всё хорошо, он спит, а Сшевил рядом – по-моему, что-то поёт тихонько.
-Поёт?
-Да, шипение такое… мелодичное, словно напев. Я не стала дальше смотреть. По-моему, это очень личное! – убеждённо сказала Шушана.
И была абсолютно права!
***
Он до последнего по-настоящему не верил в то, что сейчас может увидеть Сшевил, что она действительно рядом. Не верил вовсе не потому, что человек, который это говорил, был похож на обманщика, точнее обманщицу, а потому, что эти слова были слишком похожи на самые его сказочные, дивные сны.
Начало этой книги ТУТ
Начало первой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало второй книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало третьей книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало четвёртой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Все остальные книги и книжные серии есть в Навигации по каналу. Ссылка ТУТ.
Короткие "односерийные" публикации можно найти в навигации по отдельным публикациям.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
Сны, после которых не хотелось просыпаться, а хотелось оставаться там, внутри, задержать эту зыбкую небыль, остаться в ней навсегда. Остаться навсегда с Сшевил, которая кружилась в его снах среди трав, танцевала с ветром, напевала ему старинный полозовый напев.
Когда открылась тяжелая дверь и его внесли в какой-то дом, он очень старался держаться хоть минимально достойно – если Сшевил действительно где-то рядом, то он не должен её пугать, правда, получалось это плохо.
Голос невесты заставил его изо всех сил напрягать зрение. Это же она, да? Не обман слуха, не морок?
Пятна расплывались перед глазами, обоняние давно его обманывало, но голос он узнавал ясно:
-Шшос!
Он изо всех сил старался поднять голову, и услышал:
-Опуссти его!
Шшос ощутил под собой холодный пол.
-Шшоссс!
Прикосновение он не мог не узнать – да! Как это ни казалось немыслимым, невероятным, но это была она! Кажется, даже увидеть что-то удалось, правда, расползались перед глазами цветные пятна, но это было не так важно. Хотелось окликнуть, позвать по имени, но у него и сил-то не было что-то говорить. Хотя Сшевил его слова были не нужны – довольно было того, что он рядом и жив! Только вот жизни в нём оставалось совсем немного… благо она точно знала, что и как надо делать.
Боль от первого укуса накрыла Шшоса с головой, забрав его целиком и полностью, превратив весь мир в сноп горящих искр, выжигающих нервные окончания, пораженные ядом. Второй укус он даже не почувствовал, зато его тело с жадностью приняло недостающую ему для жизни силу, впитало её, и… замерло, наслаждаясь внезапной целостностью без боли, без немощи, без чужеродной отравы.
Он провалился в сон, успев понять только, что он жив, и что рядом Сшевил, а остальное его абсолютно не интересовало.
Московская ночь никогда не бывает по-настоящему тёмной. Свет фонарей, подсветка витрин, окна, фары припозднившихся машин, всё это разгоняет темноту и ей приходится сворачиваться клубками в подворотнях, в потаённых уголках дворов, забираться в сонные квартиры, умащиваясь поудобнее подальше от окон и ночников.
В норушном доме темнота бывать любила – тут, как в правильной мышиной норке, её уважали и не прогоняли понапрасну. Вот и этой ночью темноте в комнатах было раздолье, особенно в той, где сами собой опустились тяжелые шторы, давая долгожданный отдых тем, кто так долго был в разлуке.
Впрочем, спал только один – зелёный, красивый змей с золотистой полосой на спине, а вот змеица и не думала спать – никакое снотворное ей в этом не помогло бы. Разве может снотворное заглушить такое счастье?
-Ты помнишь ветер старых звезд? Он гладил переливы трав.
Мы знали, это всё всерьёз, ты верил мне, и ты был прав.
Ты помнишь звездную змею? Она летит по небесам.
Мы верили в любовь свою, я знала, всё тебе отдам.
Не слышен шорох чешуи, не виден на дороге след,
Мы знали то, что мы – свои, друг друга ждали столько лет!
Когда дорога лишь с тобой, когда душа напополам,
То в сердце лишь одна любовь, другому я её не дам!
Стихи автора.
И снова шумели над головами травы, и кружилось бесконечное небо с бесчисленными чешуйками звёздной змеи, которую люди называют Млечный путь, и вольготно, от края и до края горизонта, плыла ночная темнота, давая отдохнуть от дневных забот.
А главное, самое главное, что рядом был тот, ради которого Сшевил оставила всё, что ей было привычно и необходимо, всё, что казалось важно и нужно, всё… всё, потом опавшее пожухлой травой после первых морозов.
-Ссспи, возвращайся в свою жизнь, в свои силы, ко мне! – шептала она, и темнота поплотнее укутывала эту пару, зная, что тот, кому песочно-золотистая змея это говорит, отлично слышит всё, и это для него великое лекарство!
***
Слабость никуда не делась… пока не делась, но стала совсем иной. Не обессиливающей, беспомощной и безнадёжной, а слабостью после уже прошедшей болезни, когда всё вокруг ещё слегка кружится, пока ещё не очень-то набрался сил, но точно знаешь, что всё плохое уже позади, что это слабость проходящая, торопящаяся прочь, утаскивающая за собой длинный,слабо шуршащий хвост.
Шшос всем телом ощущал, что к нему возвращаются силы. Да, понятное дело, пока он слабый, как молоденький ужик, но к нему вернулись и слух, и обоняние, и осязание! Он был уверен, что и зрение полностью восстановилось, но на глазах лежал хвост Сшевил, и ему категорически не хотелось, чтобы она шевелилась и отодвигалась от него.
Счастье переполняло даже в полудрёме, он покачивался в целом мире своего счастья, словно плыл в нём, боясь окончательно уснуть и пропустить хотя бы миг этого невозможного ощущения.