На континенте в хозяйства развитии карта
Хуже легла, и родила Европа Декарта.
Он в понимании мира был дуалист,
В сфере познания – плоский рационалист.
Ratio – голый рассудок,
как будто бы духом покинутый;
«Рациональность» Декарта
есть лишь эмпиризм опрокинутый.
Он призывал подвергать всё на свете сомнению,
А разрешенье сводил к одному только мнению,
Не ощущая в себе как бы душу живую:
«Если я мыслю, то, значит, и существую».
Нечто подобное раньше сказал Августин,
Только мы гению и повторенье простим.
Доля людей, по Декарту, лишь тем и завидная,
Что железа есть в мозгу у нас шишковидная.
В ней прикрепляется к телу божественный дух,
В силу чего мы и мыслим, и ходим на двух;
А все животные, якобы, лишь автоматы:
Ни ощущений у них не найдёшь, ни ума ты!
Там вещество лишь, делимое и инертное,
Наша ж душа – неделимая, этим бессмертная!
Для современной науки всё это почти что смешно,
Но разобралась она тут не так уж давно.
Знаний основы, мол, тоже от бога даны,
Опыт нас учит лишь, как надевают штаны.
Опыт, конечно, должны мы учесть и принять,
Но, де, важнее по правилам рассуждать!
И неплохие Декарт положил в закрома
Правила мысли для руководства ума,
Для отысканья в науках надёжного истины,
И благодарны за это мыслителю исто мы.
Кроме того, был Декарт математик великий,
В физиологии автор глубоких открытий,
Много развитию физики он же помог.
Многое сделать в науке ещё бы он мог,
Только напрасно зимой с королевой связался,
И оттого, простудившись, до срока скончался.
После Декарта осталась в ученьи заноза,
Кою извлечь Бенедикт попытался Спиноза.
Если природа и дух – разных сущностей две,
То непонятно, откуда у нас в голове
Мысли берутся, от опыта как бы в свободе,
Но в соответствии с происходящим в природе?..
Вот Бенедикт и решил, что одна лишь субстанция –
Бог и материя; так что в мышлении танцы я
Вроде бы с богом танцую и с вещью любой,
Мир познавая и наслаждаясь собой.
Вместе, выходит полезный для духа эффект:
Дарит свободу уму познавательный мысли аффект,
Душу спасая от быта пустой суеты,
Так что блаженным себя в мире чувствуешь ты:
Ни раздражаться не надо, ни унывать,
И «не смеяться, не плакать, а понимать»!
Знанье Спиноза ценил не как милое или противное,
Но как разумное, честное и объективное!
Поднял тем самым он факел упавший Сократа,
И вся наука вовек будет этому рада.
Но не считалась с аффектами духа житейская проза,
И вот Спиноза скончался от туберкулёза,
Приобретённого долгой шлифовкою линз –
Был он по жизни не из научных подлиз.
Как и Декарт, был Спиноза рационалист,
Но если первый из них дуалист, то второй – пантеист.
Третий из «рациков» был уже плюралист:
Универсальный, блистательный, хоть и не гордый,
Гений Германии – Лейбниц, по имени Готфрид.
Так на науку и творчество был он завинчен,
Что рядом с ним можно ставить ну разве да Винчи!
Лет уже в 20 профессором мог бы он стать,
Но при дворах своё счастье решил поискать.
Именно он и придумал такие монады,
Коим про вещи другие и знать-то не надо.
Их, дескать, бог из себя самого эманирует,
Связь и порядок для них во Вселенной планирует.
В предустановленной благостью бога гармонии
Мир наш звучит слаще самой прекрасной симфонии!
Хоть в нём, казалось бы, много наломано дров,
Лучший он всё же из всех вероятных миров,
И происходит в нём всё и всегда только к лучшему…
«Неприменимо к войне иль к несчастному случаю!» –
Злился Вольтер; но зато Лейбниц тем объясняет,
Как познаём мы умом, чего чувство не знает.
Лично же Лейбниц, быть может, как раз оттого,
Не осуждал в своей жизни совсем никого.
Но при дворе про него под конец позабыли,
Даже умершего долго не хоронили.
Был он, по мнению их, в отношениях туп,
А в одеяниях – иль старомоден, иль скуп.
Так или нет, а во многих науках свой след
Лейбниц оставил, как мощный авторитет.
В логике первый он далее греков шагнул,
И нет учёного, кто бы ни помянул
Лейбницев принцип достаточного основания.
Он для России планировал образование.
С Ньютоном раньше делил он приоритеты,
А как наткнулись на квантовые предметы,
Лейбница начали часто опять поминать,
Ибо один он умел и тогда понимать,
Суть прозревая своей головой гениальной,
Что все эффекты не сводятся к связи локальной.
Были обужены взгляды его, пусть невольно,
В телеологии благостной у Христиана Вольфа.
В ней вроде всё предусмотрено богом для нас,
Чтобы мы бога могли прославлять всякий час:
Мыши нужны для питания кошек,
а кошки – для истребленья мышей…
В общем, система хорошая, если для малышей.
Стала она, тем не менее, главной в Германии!
Вольф преуспел и в тогдашнем естествознании,
В преподавании, и ещё в самых разных вопросах.
Русский его ученик – Михаил Ломоносов.
Гением был, как от бога, француз Блез Паскаль.
В юности сделал уж много, но дальше его не пускал
Страх перед миром, что в душу с болезнью проник.
Он говорил: человек это мыслящий только-тростник,
Странно из бездны возник и покончит он бездной;
Что же геройствовать в жизни такой бесполезной?
Лучше молиться да соблюдать целибат!..
Начал учёный, а кончил монах и аббат,
И завещал нам до смерти церковную скуку,
Чтоб не попасть после смерти на вечную муку.
А какова нам при жизни от этого польза и честь,
Этого мудрый Паскаль не хотел почему-то учесть!
Мыслил тут, видно, Паскаль как Премудрый пискарь.
Продолжение следует.
Этот рифмованный систематический курс публикуется на Дзен повторно с некоторыми доработками. Все его части в текущей редакции можно найти на канале автора.
Кому интересно категориальное мышление, ставьте лайки, комментируйте и подписывайтесь. Щедрые – шлите донаты (ссылка «Поддержать»).