Услышав его недавнее интервью, российские мечтатели, вероятно, задумаются: уж не поспешили ли они верить в миф о "друге Трампе"?
Недавнее интервью кандидата в президенты США Дональда Трампа журналисту Такеру Карлсону, пожалуй, пролило холодной воды на головы российских патриотов, полагавших, что возврат республиканцев к власти каким-то чудом прекратит помощь Украине, развернёт политику США и подарит России долгожданное облегчение.
Трамп не только опроверг все иллюзии насчёт своих "тёплых" отношений с Россией, но и сделал это с присущей ему прямотой: он заявил, что считает "больными" тех, кто видит в нём "друга России".
Но и это не всё.
Он напомнил, что именно он заблокировал строительство "Северного потока-2", и ещё раз подчеркнул, что любые его связи с Россией — не более чем выдумка демократов перед выборами 2016 года. По сути, Трамп продемонстрировал не союзничество, а последовательное противостояние интересам России.
На этом фоне даже самым убеждённым поклонникам республиканцев в России пора бы сделать выводы.
Верить, что Трамп резко изменит курс на Украине, было бы наивно. Самое "обнадеживающее" его обещание — "примирить" стороны — не более чем политический популизм.
Трамп всегда играл на чувствах своего электората, реднеков и обитателей "ржавого пояса", людей, которых заботят скорее цены на бензин, чем политика на мировой арене.
И его язык, надо признать, выстроен для этих целей: в беседе с Карлсоном он назвал Байдена маразматиком, а Камалу Харрис — "тупой, как пробка". Трамп называет вещи своими именами — иногда такими, которые можно услышать только в местном баре при въезде в глухую глубинку.
Этот уровень дискуссии вряд ли способен убедить кого-то, кроме самых оторванных от образования и культуры слоёв общества.
Добавьте к этому провальные для Трампа дебаты: нашему зрителю они почти не показывались, а если и обсуждались, то в ключе насмешек над Харрис. Но, глядя объективно, любой зритель увидел бы, как Харрис не оставила Трампу ни малейшего шанса в диалоге.
По уровню красноречия и знаний Трамп оказался в роли спарринг-партнёра, которого Харрис "переиграла" вчистую.
В итоге нам остаётся непростая задача: демократическая партия, столь непопулярная в России, благодаря санкциям и натиску на Евросоюз, понятна, хотя и малоприятна.
Но что такое дружба с Трампом? Это как "дружить с крокодилом против туземца" — каждый шаг непредсказуем, каждая улыбка лукава.
И Харрис, сама по себе, тоже фигура далеко не однозначная. Многие могли удивляться, почему при её харизме и умении "блистать" она так долго оставалась в тени.
Ответ простой: для демократов она столь же непредсказуема, как для республиканцев.
Внутри неё кипит смесь принципов и амбиций, возвращающая к первым демократическим президентам. В отличие от сегодняшней партии, чётко стоящей на позиции политкорректности, Харрис не боится жёстких высказываний, если считает их справедливыми.
Так что вопрос о том, кто для России более "дружественен", — Трамп или Харрис, — пока остаётся открытым. Впереди выборы, а результат, как всегда, покажет только время.