Родной берег 33
В решимости начать новую жизнь, Таисья принялась убирать квартиру. Воодушевляла себя тем, что дети отыщутся, а привести их в комнату, где такой беспорядок, будет совсем нехорошо. Потому и мыла, тёрла, складывала вещи.
В квартире было холодно. Она вспомнила, как Геннадий Сергеевич говорил, что заходил в чужие жилища, искал, что было деревянным. Тая брать чужое была не готова. Пошла на улицу в надежде отыскать что-нибудь для печки. Она прошла довольно длинный путь. Ничего не попадалось. Деревяшки, действительно, были на вес золота.
Понимая, что возвратится домой пустая, Таисья зашла в подъезд дома. Двери квартир были заперты, она поднялась на второй этаж, потом на третий. Зашла в чужую квартиру. Среди чужой обстановки чувствовала себя неуютно. Хотя понимала, что здесь тоже жили люди и вряд ли с ними все благополучно, если дверь осталась незапертой. На полу валялись какие-то вещи, а со стен смотрели с фотографий незнакомые люди. Тая обнаружила два стула, взяла их и пошла к выходу.
Забытое чувство, что она делает что-то нехорошее, завладело ей. Она решила записать адрес и после войны компенсировать то, что взяла без спроса. От этой мысли на душе стало спокойнее. Тая пошла домой. Люди попадались ей навстречу, смотрели, возможно, осуждали. Тая старалась не обращать внимания. Растопила печку. Очень экономно рассчитала палки на несколько дней вперед.
На улице днем стояла уже положительная температура, потому с холодом справится было легче. Однако, когда палки закончились и печку топить стало нечем, то столбик градусника вновь устремился вниз и запахло сыростью.
Тая опять отправилась на поиски. В коммунальной квартире было несколько комнат. На кухне жались несколько плит и стол. Две табуретки стояли сбоку. Таисья подумала, что сегодня ей повезло и собралась уже уходить, как услышала звук. Он был настолько слабым, что женщина подумала, что ей уже чудится и сама ситуация говорит, что всё же это плохо – брать чужое добро без спроса. Она поспешила к выходу, но писк повторился. Тае даже показалось, что она слышит какую-то возню. Она поставила табуретки, открыла на всякий случай входную дверь и тихо пошла туда, где был шорох и писк.
Таисья не сразу рассмотрела, что на кровати лежит женщина. Звук шел от неё. Тая бросилась к кровати.
- Извините, я к вам случайно зашла. Вам плохо?
- Плохо, - тихо выдохнула женщина.
- Можно, я немного уберу со стекла занавеску, - Тая потянула за один край темную плотную ткань, и она съехала с гвоздка. Комната наполнилась светом.
Бледная молодая женщина, рассыпав по подушке темные волосы, лежала с полузакрытыми глазами. Нос ее был заострен, скулы выпирали. Под рукой, сбоку, чуть шевелился крохотный ребенок.
- Господи, да это же младенец. Что с вами?
- Я родила. Раньше срока, упала. Сейчас встать не могу, никого нет, неделю ничего не ела, - собирая силы, шептала женщина.
Тая выгребла с полки шифоньера все, что там было. Нашла простыню, разорвала ее. «Сейчас, сейчас,» - шептала она, орудуя руками. Достала младенца. Это был мальчик, пуповина еще болталась.
- Сколько ему? – Тая посмотрела на мать, которая беспомощно наблюдала за происходящим.
- Три дня.
- Он тоже ничего не ел?
- Ел. Молока немного есть.
- Это хорошо. Но его надо согреть. Сейчас его хорошо завернем. Нет, лучше к моему телу.
Тая быстро сбросила пальто, расстегнула кофты, подняла рубаху. Приложила маленькое тельце к своему, накрыла одеялом. Младенец чуть пошевелился и притих.
- Как тебя звать? – спросила роженицу.
- Таня.
- Потерпи Танечка. Сейчас сынишку твоего согрею, потом и тобой займусь.
Тая почувствовала, как через время ребенок стал теплым, зашевелился, подал голос.
- Есть просит. Покормить сумеешь?
Татьяна кивнула. Попыталась подняться. Таисья помогла.
- Вы пока кормитесь, а я в больницу. Туда вас надо. Пойду за помощью.
- Ты вернешься? – напряглась Татьяна.
- Вернусь. Не переживай.
Тая быстро отыскала больницу, стала рассказывать о роженице.
- Ваша знакомая идти не может? – спросила женщина в белом халате.
- Не может.
- А нам везти не на чем. На санках не проедешь. Ладно, ждите меня. Проводите. Сейчас схожу к ней, осмотрю.
Тая в ожидании присела на кушетку.