— Елена Николаевна, так вы придёте или нет? Нам надо знать, сколько мест забронировать для ветеранов нашей школы!
— Приду, если буду хорошо себя чувствовать, — ответила пожилая учительница.
Бывшие коллеги распрощались, на этом телефонный разговор завершился. Он оставил у Елены Николаевны неприятное послевкусие. Задело многое — и то, что ее приглашала на концерт именно завуч, и нетерпение, с которым та старалась закончить разговор, и очевидное равнодушие к тому, будет ли заслуженный педагог на праздничном мероприятии музыкальной школы.
Елена Николаевна, тогда ещё маленькая Леночка, впервые переступила порог этого заведения, когда ей было семь лет. Даже сейчас, спустя шесть десятилетий, она помнила этот день. Был август, город до мягкого асфальта раскален жарким летним солнцем. Оно слепило глаза, в воздух при ходьбе приходилось погружаться, как в горячую ванну. Лена с мамой вошли в здание музыкальной школы и словно попали в зазеркалье, в какую-то волшебную страну. Было торжественно и неправдоподобно прохладно. Приглушённый свет позволял глазам отдохнуть и изучить высокий лепной потолок, стены, драпированные бархатной тканью. А аромат! Прекрасный аромат лакированного дерева, исходящий от паркета и музыкальных инструментов!
— Здравствуйте, моя дочка хотела бы у вас учиться, — кажется, сказала мама.
— Хорошо, давайте ее немного послушаем.
Далее было несколько несложных заданий. Лена с лёгкостью с ними справилась, и ее приняли, что очень ее обрадовало.
Семь лет Лена училась в музыкальной школе. Окончив университет, молоденькая Елена Николаевна вернулась в нее уже в качестве преподавателя теоретических дисциплин.
Она любила музыку, любила детей и полюбила свою работу. Ей Елена Николаевна посвятила сорок пять лет. Ушла на пенсию из все той же своей родной школы.
Могла бы и не уходить — преподавателей не хватало, директор просил ее остаться.
— Елена Николаевна, поработайте хотя бы на полставки. Малышей брать не будете, доведете старших до выпуска, подготовите к экзаменам...
— Иван Андреевич, извините, не могу. И здоровье стало подводить, и хочется уже отдохнуть.
Причины были надуманными. Елена Николаевна увольнялась из-за завуча. С Ольгой Петровной она не могла найти общий язык, ещё когда та была преподавателем. Елена Николаевна слишком хорошо училась в университете и имела слишком большой опыт работы с детьми, чтобы понимать, что все «новые методики» Ольги Петровны ― не просто пустые, как мыльный пузырь, но и вредны для учеников. И тут не помогут никакие современные технические средства и новомодные словечки.
Оскорбительно было и то, что посредственные ученики Ольги Петровны часто показывали на экзаменах блестящие результаты. В то время, как блестящие ученики Елены Николаевны могли переволновался и получить тройку.
— Ольга Петровна, поздравляю! Ваши методы отлично работают! — хвалило начальство.
— Благодарю вас, — кивала Ольга Петровна высоко взбитым париком из обесцвеченных волос.
И фальшивые волосы, и фальшивая улыбка до дрожи возмущали Елену Николаевну. Она знала эти «методы». Они были невообразимо просты и стары, как мир. Ученикам заранее открывались экзаменационные упражнения и раскладывались известным образом билеты на экзаменационном столе.
Но начальство, не вникая в суть методик, поощряло активного педагога, продвигая Ольгу Петровну по карьерной лестнице. Наконец, несколько лет назад она стала завучем, фактически взяв на себя руководство всем учебным процессом в школе.
Для Елены Николаевны это было равносильно оскорблению, нанесенному и школе, и ей лично.
— Я ни дня не проработаю под руководством Ольги Петровны! — говорила она. Но... выдержала ещё два года на любви к ученикам и только потом уволилась.
А теперь завуч ее приглашает на концерт. Как гостью...
«Не пойду!» — твердо решила про себя Елена Николаевна. И, конечно, пошла!
Поначалу она пожалела о своем решении. Коллеги отвыкли от нее, держались обособленно. Елена Николаевна почувствовала себя не в своей тарелке.
Концерт начался. Магия музыки быстро сделала свое дело — захватила душу и внимание человека, посвятившей всю сознательную жизнь воспитанию молодых музыкантов. Большинство юных исполнителей были учениками Елены Николаевны. Преподавателю интересно было слушать их исполнение, ведь на ее уроках они занимались сольфеджио и музыкальной литературой. Здесь же таланты юных музыкантов раскрывались с другой стороны. Бывало так, что посредственные в теории музыки ученики становились прекрасными исполнителями и наоборот.
— А сейчас перед нами выступит специальный гость — выпускник нашей школы. Двадцать лет назад маленький Александр Ишков пришел к нам учиться, а сегодня музыка в его исполнении звучит в самых известных концертных залах по всему миру!
Александр Ишков! Саша... Елена Николаевна прекрасно помнила худющего глазастого мальчишку. Он сначала показался ей не вполне обычным. Другие первоклассники давно старательно выписывали ноты в тетрадь и пели простые упражнения. Саша же полгода просидел молча, поглядывая затуманенным взглядом то в окно, то на преподавателя.
Первое время Елена Николаевна не тормошила мальчика. Она знала, что дети привыкают к новому с разной скоростью. Иногда этот процесс бывает очень долгим. Потом пыталась расшевелить малыша на уроках, применяя весь доступный ей арсенал приемов. Впервые за ее практику этого не удалось сделать. Саша по-прежнему оставался отстранённым.
— Придется вызвать родителей Саши Ишкова в школу, — сказала Елена Николаевна его преподавателю по специальности, — он на уроках постоянно выключен.
— Его воспитывает бабушка. Отца нет, мать куда-то уехала. Бабушка заботится о нем, но, мне кажется, она немного с приветом. И проблемы у них какие-то. Видимо, долго не продержится у нас. Если хотите, дам их номер телефона.
— Конечно, давайте.
На следующий день Елена Николаевна встретилась с Сашиной бабушкой. Встреча произвела на нее тягостное впечатление. Все сказанное преподавателем по специальности оказалось правдой. И дополнялось крайней бедностью маленькой семьи. Такой крайней, что денег на канцтовары для юного музыканта у бабушки попросту не было.
Разговор прояснил ситуацию, но не решил. Саша по-прежнему лишь формально присутствовал на уроках.
Елена Николаевна посмотрела, когда у мальчика День рождения. Предупредила ребят, и они тепло поздравили Сашу. А после урока, когда все, кроме Саши, уже собрались и вышли из класса, она положила ему на стол празднично перевязанный пакет.
Саша поднял глаза на учительницу:
— Это мне? Что это?
— Ты очень хороший мальчик, Саша. Я хочу сделать тебе подарок на день рождения.
Саша промолчал, но внутри него словно неярко загорелась лампочка. Мальчик неумело, медленно развернул свёрток. Там были нотные тетради, карандаши, ластики, другие канцелярские принадлежности и коробка шоколадных конфет. Неловко поблагодарив Елену Николаевну, он быстро собрался и убежал домой.
С тех пор Сашу было не узнать. Он задавал уйму вопросов, исправно готовился к каждому занятию, больше всех смеялся и болтал на уроках так, что приходилось отсаживать его за последнюю парту.
Все это Елена Николаевна вспоминала с теплотой и любовью. Теперь Сашу тоже было не узнать. Да и не Саша это был уже — Александр Евгеньевич. Высокий, красивый мужчина с одухотворённым лицом и лучистыми глазами. Он играл прекрасную музыку. Рояль под его пальцами звучал так, как, вероятно, звучала музыка в головах самих великих композиторов, сочинивших ее много лет назад. Елена Николаевна окунулась в волшебные звуки. Они завораживали ее. Не было в эти минуты ни возраста, ни болезней, ни вредных коллег. Весь мир с его красотой, страстями, нежностью и любовью был в этой музыке, и этот мир был идеален.
Прозвучал финальный аккорд. Музыка смолкла. Зал сотрясли аплодисменты. Даже не очень искушённые слушатели зачастую чувствуют огромную разницу между гениальным и посредственным исполнением, а здесь публика была понимающая и благодарная. Александр Евгеньевич несколько минут купался в овациях. Потом, в наступившей тишине, попросил слова:
— Я очень благодарен этой школе за то, что именно здесь я связал свою судьбу с миром музыки. Я благодарен всем, кто учил меня семь лет. Но особо хочу выразить самую теплую любовь и признательность Елене Николаевне Гуськовой. Без вас, Елена Николаевна, я никогда бы не стал музыкантом, — с этими словами он спустился в зрительный зал и подарил Елене Николаевне букет цветов.
Обнимая ее, Саша добавил: «Вы не представляете, что для меня значил ваш подарок на день рождения. Вы меня просто спасли тогда».
Праздник скоро закончился. Все разошлись по домам. Елена Николаевна шла по улице с букетом. В ее душе была весна, и юность, и жизнь.
---
Автор: Валерия Кул
---
Байки из палаты номер семь
Рассказ о жене изменщика.
В седьмой палате кардиологического отделения, как и в тысяче других палат, было светло и безлико. Белые стены, белые кровати, белые лица больных. Все это давило, угнетало и мучило Светлану Григорьевну. Если не считать десяти дней в роддоме после кесарева сечения, в больнице она не лежала никогда. Не то, чтобы, здоровье у Светланы Григорьевны отличалось силой и крепостью – времени на себя не хватало. А еще Светлана, женщина сорока шести лет от роду, искренне считала: ограничение личности человека душной атмосферой белых палат не может влиять на его гармоничное развитие в положительном ключе. Еще быстрее раскиснешь.
Но если Светлана Григорьевна предполагала, то Господь располагал. После перенесенного вирусного заболевания она так ослабла, что даже ходить не могла. Даже до туалета с трудом добиралась. Проклятая болезнь дала осложнение на сердце, да такое, что Светлана очутилась здесь. Иначе… Что было бы иначе – ей и думать не хотелось.
Она послушно проходила процедуры, пила лекарства, не стонала и не стенала. Гладкие стены палаты Светлана воспринимала, как индивидуальную тюрьму. Не нравится – иди домой. Сдохнешь на воле, если так хочется. Светлана терпела, как и многие другие свободолюбивые люди терпят длительное заточение.
В палате находилось еще шесть коек. На них сидели, лежали, спали, читали, болтали шесть женщин. Две совсем молоденькие девочки, двое – совсем пожилых бабулек и две – ровесницы Светланы. С большинством из них общение не ладилось – не тот тип характера, с которым Светлане комфортно сосуществовать. Она понимала – не в доме отдыха находится, выбирать соседок, совпадающих взглядами на мир с ней – роскошь. И просто старалась не обращать на них внимания, терпеть и лечиться.
Типичный интроверт, она страдала от бесконечной сорочьей трескотни на одни и те же темы: диагноз, лечение, выписка, симптоматика и лекарства. Женщины не обладали каким-то особенным мышлением и глубокой сутью – простые люди, и темы, волновавшие их, были простыми, насущными, как соль – ЖИЗНЬ! Чувствуя в Светлане чужую, постоялицы палаты отделились от нее невидимой стеной, сторонились ее, не набиваясь в подружки. Людям не нравятся гордецы. Светлана казалась всем высокомерной и холодной.
Она это понимала. Спрятавшись в своей скорлупе, оставила небольшую бойницу, своеобразный наблюдательный пункт. Не обязательно ведь общаться, можно просто смотреть на то, чем живет людская масса. Это ведь – как книгу читать. Тоже опыт. А любой опыт рано или поздно пригодится.
Например, Ольга, дама средних лет. Оказалась здесь не случайно. Сердце ее барахлило давно, и доктор был хорошо знаком с этой пациенткой. Нервная, взвинченная какая-то, Ольга то и дело хватала звонивший мобильник и выскакивала из палаты. Возвращалась зареванная. Врач при очередном обходе очень серьезно ей сказал:
- Я отберу от вас телефон, Ерофеева! Сколько можно? Как вас лечить, если вы никак не можете избавиться от основного раздражителя! Я серьезно! Прекратите общаться со своим мужем, забудьте о его существовании!
Ольга кивала, плакала. А потом вновь отвечала на звонки, выбегала из палаты. И снова - плакала.
Ветреный супруг один только раз посетил Олю, и то скверная встреча получилась. Несчастная вернулась в палату убитая горем. Залилась слезами.
- Да за что? Да сколько можно надо мной издеваться! Стоит, говорит, что жизни без меня не представляет, а от самого за версту духами ТОЙ разит!
Вот какой смысл себя так уничтожать? Зачем? – хотелось встряхнуть эту Олю как следует, чтобы пришла в себя и бросила чертова муженька, видимо гулявшего от Оли напропалую.
Но она, словно услышав чужие мысли, отвечала...
