Три недели спустя, сентябрь 1977 года
— Николай, ты уже третий раз сдаёшь пустой листок вместо своего варианта самостоятельной работы, — Наталья внимательно смотрела на ученика седьмого «А» класса тринадцатилетнего Николая Неверова. — В чём дело?
Алгебра сегодня была шестым уроком, последним у седьмого «А». Наталья попросила Неверова задержаться. Теперь она сидела за учительским столом, а ученик — за первой партой первого ряда.
Высокий — выше всех остальных мальчиков в классе, спортивный. Модная удлинённая стрижка на русых волосах. Над верхней губой начинают пробиваться усики, пока едва заметные.
Но взгляд больших серых глаз совсем детский, да и поведение — тоже. Смотрит в окно и делает вид, что ему всё равно. И демарш этот с пустыми листочками... А ведь Неверов — лучший ученик в классе.
Наталья тяжело вздохнула, встала из-за стола, подошла к первой парте и села рядом с Николаем. Увидела, как напряглась его шея, и он ещё более внимательно уставился в окно.
— Коля, что случилось? Почему ты сдал пустой листок?
— Я не успел выполнить задание, Наталья Тимофеевна, — с готовностью ответил Неверов.
— Все три раза не успел? Совсем ничего? И на геометрии тоже?
— Да, — не оборачиваясь, кивнул мальчик.
— Коля, я уже трижды не поставила тебе оценку за самостоятельную. Так не может продолжаться вечно. Четверть пролетит — не успеешь глазом моргнуть. Как я буду аттестовать тебя?
Николай пожал плечами.
— Коля, — Наталья коснулась руки мальчика чуть выше локтя.
Николай дёрнулся и резко обернулся.
— Я всегда учился отлично, понимаете? И здесь, и в Благовещенске, и в Германии, в самом начале ещё.
— В Благовещенске? В Германии? — удивилась Наталья.
— Да, — резко бросил Неверов. — В ГДР. Папа там служил, а потом в Благовещенске. А два года назад его перевели сюда. Я всегда был отличником. И сейчас тоже был бы! У меня по всем предметам пятёрки, кроме... Только вы, Наталья Тимофеевна, ставите мне четвёрки. И даже одну тройку поставили. Почему?
— Потому что ты пока не знаешь алгебру и геометрию на «пять». Как только твоя работа будет выполнена идеально, так сразу я поставлю тебе заслуженную оценку, высший балл.
— Да у вас невозможно этот высший балл заработать, Наталья Тимофеевна! Из нашего класса ещё ни разу никто не получил за самостоятельную пять.
— Это вполне логично, Коля. Программа год от года усложняется, вам приходится привыкать к новому материалу. Тем более, преподаватель математики у вас поменялся.
— Да уж, — усмехнулся Неверов.
Наталья была наслышана о том, что раньше у седьмого «А» математику вела Нинель Фёдоровна. Наташа знала эту учительницу ещё с тех времён, когда училась сама.
К счастью, у класса, в котором училась Наташа, был другой преподаватель математики, поскольку Нинель Фёдоровна уже тогда казалась ученикам довольно чудно́й. Проще говоря, выжившей из ума.
На уроках она могла долго и пространно рассуждать о своей жизни или рассказывать ученикам анекдоты. Учителя математики всегда были в дефиците, потому Нинель Фёдоровна продолжала трудиться. Тем более, она была очень дружна с завучем.
Опыт преподавательской работы Натальи ограничивался преддипломной практикой, да ещё у учеников были огромные пробелы в знаниях, потому всем пришлось нелегко. Но не могла же она всё это обсуждать с учеником!
— Коля, нужно работать, а не протестовать. И вам, и мне придётся напряжённо трудиться, чтобы добиться результатов.
Парень упрямо сжал челюсти, но Наташа заметила, что в его взгляде мелькнула растерянность. И тут девушку осенило.
— Тебя родители ругают за то, что ты стал хуже учиться? Да?
Николай молчал, но по его лицу Наталья поняла, что попала в точку.
— Доставай дневник, Николай, — распорядилась она.
— Зачем? — вскинулся Неверов.
— Хочу пригласить твою маму для беседы.
— Мама позавчера уехала в Пицунду. По путёвке.
— Значит, приглашу папу.
— Завтра папа будет на дежурстве.
— Бабушки, дедушки? Есть?
— Бабушка и дедушка живут в Свердловске. А у папы нет родителей, он вырос в детском доме.
— А послезавтра папа сможет прийти?
Николай задумался, а потом с готовностью кивнул:
— Сможет. Даже если вечером, я смогу забрать из садика Игоря.
— У тебя есть младший брат?
— Да, через год он пойдёт в первый класс.
— Вот и договорились. Давай дневник.
— А можно в дневник не записывать, Наталья Тимофеевна? — замялся Коля. — Я сам папе всё передам. Вы скажите, в какое время ему подойти?
Наташа подумала о том, что мама Николая, вернувшись из Пицунды, видимо, первым делом проверит дневник сына. Потому он и не хочет лишних записей в своём учебном документе.
...Коля сдержал слово, потому вечером через двое суток Наташа сидела в своём кабинете и ждала Неверова-старшего.
Родителей учеников в седьмом «А» Наташа не знала. Классное руководство ей пока не дали, и она была просто учителем-предметником.
Фамилия Коли казалась ей знакомой, однако девушка не могла вспомнить, где слышала её раньше.
Наталья встала из-за стола, прошлась по кабинету и посмотрела на тёмные оконные проёмы. Видимо, шторы вместе с карнизами убрали ещё перед летним ремонтом, а вот куда они делись после, — об этом история умалчивает. И одна из новых оконных рам не закрывается до конца.
Наташа повернула голову и посмотрела на своё отражение в дверце шкафа. Строгий тёмный костюм с юбкой ниже колена, туфли на низком каблуке. Непослушные волосы убраны в пучок. Очки бы не помешали, конечно, для придания строгости, но зрение у Наташи — твёрдая единица.
В двери кто-то осторожно постучал, и Наташа вздрогнула от неожиданности.
— Можно? — спросил низкий голос, почему-то показавшийся знакомым.
— Да-да, войдите! — звонко ответила девушка.
В дверях появилась высокая крепкая фигура, и Наташе показалось, будто она перенеслась в не такое уж далёкое прошлое. Вспомнилось, как она балансировала, сидя на корточках, и едва не рухнула в хвою и прелую листву.
С ужасом поняла, что покраснела до корней волос. Оставалось надеяться на то, что строгий майор не узнает её, однако надежда быстро развеялась.
— Здравствуйте, — кивнул Неверов-старший, и в глазах его мелькнула усмешка.
Узнал.
Мира Айрон
Продолжение: