"Как слон в посудной лавке!" - так говорят про человека, который крайне неосторожно и неуклюже ведет себя. Не только в прямом смысле, среди хрупких вещей, задевая их и роняя на пол. Но и в отношениях с людьми, проявляя мало такта и эмпатии.
История метафоры «слон в посудной / фарфоровой лавке» насчитывает уже четыре столетия. Изначально она звучала как "бык в фарфоровой лавке" (англ. a bull in a china shop) и, еще раньше, "слепая лошадь в фарфоровой лавке". "China shop" – это магазин фарфоровых изделий, первоначально в них торговали преимущественно китайским фарфором и фаянсом. "China shop" переводится как "фарфоровая лавка", чтобы отличить ее от "гончарной лавки" (potter’s shop) и "стекольной лавки" (glass shop), которые также торговали посудой.
Впрочем, история о быке в фарфоровой лавке имеет аналог еще в античной литературе – басню об осле в гончарной лавке. Соответствующая басня
"Слон в посудной лавке" приведена в сборнике пословиц древнегреческого ученого Зенобия (2 в.): "Один горшечник у себя в мастерской разводил птиц. Мимо проходил осел; погонщик за ним не уследил, и осел просунул голову к горшечнику в окошко. Птицы перепугались, стали носиться по мастерской и перебили горшечнику все горшки. Хозяин потащил погонщика в суд. Какой-то встречный спросил его, за что они судятся; горшечник ответил: "За ослиное любопытство”».
Эразм Роттердамский приводит также более позднюю версию басни, еще более близкую к истории о быке в фарфоровой лавке: "Один гончар вылепил птиц различного вида и выставил их в окне своей мастерской. Но осел, погонщик которого не уследил за ним, сунул голову в окно мастерской, сбил птиц и остальные горшки и разбил их вдребезги. Хозяин мастерской подал в суд на погонщика. Когда его спросили, из-за чего он собирается судиться, он ответил: "Из-за осла, который сунул голову внутрь"."
Образ быка, громящего фарфоровую лавку, получил распространение в 1800 г. благодаря фарсовым куплетам на слова Чарльза Дибдина - младшего. Его
перу принадлежало множество пантомим и музыкальных фарсов.
В 1800 г. Дибдин стал директором лондонского театра "Сэдлерс Уэллс", и, вероятно, тогда же в Ньюкасле вышла брошюра «Венок новых песен» с текстом пяти комических песен, в том числе "Бык в посудной лавке". В ней говорится: "Бык случайно зашел в дверь фарфоровой лавки, перебил всю посуду, стал отплясывать на черепках, а под конец выбросил через витрину хозяина лавки". "Бедняжка взлетел, как дротик, / И плюхнулся в тележку мусорщика». Все шесть строф сопровождались рефреном: "Правой ногой, левой ногой, бедром, голенью, / В день святого Патрика утром".
С середины 19 в. вместо быка в исходной метафоре все чаще стал появляться слон. Его громадность и неповоротливость еще более контрастировали с хрупкостью фарфора и теснотой лавки.
Первый известный нам пример этой формы метафоры в английском языке датируется 1852 г.: "Я слышал о слоне в фарфоровой лавке и думаю, что погром, учиненный им, вполне сравним с пушечным выстрелом по этой оснастке [пароходов]".
В парижском "Юмористическом обозрении" за февраль 1849 г. о правом республиканце Антуане Авоне говорилось: «Этот детина ведет себя как слон в фарфоровой лавке". Встречалась также метафора и с бегемотом: "И я пришел, чтобы грубо ворваться прямо в обитель твоего счастья, точно бегемот в посудную лавку... Я все разбил, все сокрушил!" (французская оперетта «Красавец Дюнуа» (1870 г.),
В России оборот «бык в фарфоровой лавке» встречался с середины 19 в., обычно в переводах с английского. В одном из таких случаев этот образ применен к Петру I: "В православном и церемонном московском мире он играл роль быка в фарфоровой лавке, без жалости и даже с удовольствием оскорбляя все традиционные идеи о московской благопристойности и приличии, освященные временем" (из книги Макензи Уоллеса «Россия», 1877 г.)
Теперь милый, но неуклюжий слон нам гораздо более привычен.