Учитывая, что я много лет была в очень плотном контакте со своей психопатической мамашей-нарцисской, я очень хорошо понимаю большинство нарциссических выходок. Мне ясна природа нарциссической ярости («как вы посмели уязвить мое неоспоримое величие»), нарциссической зависти («как такие прекрасные вещи могут принадлежать такому ничтожному человеку»), нарциссического желания всех перебивать и удерживать внимание (это, как по мне, вообще банальный невроз).
Но вот то, о чем написано в этой статье, мне понятно лишь в общих чертах. То есть я это именно что прожить, чтобы понять, не могу. В этом, вероятно, и есть мое отличие от мамаши – у нее НРЛ, у меня (по всей видимости), нарциссическая акцентуация. То есть внимание привлекать мне нравится, а вот механизм сброса своих плохих черт в собственного ребенка – для меня уже за гранью добра и зла:
В ребенка родитель помещает свою отщепленную какую-то часть, то что в себе не принимает, не разрешает, с чем не может справиться, что подавляет.
Кто-то видит свою мать, с которой в вечном конфликте и уничтожает её через своего ребенка, кто-то отца и борется с ним в ребёнке.
Кто-то себя, свою уязвимую часть, когда ребенок плачет, нуждается и вместо того, чтобы защищать, заботиться, родителю хочется в эту минуту задавить, уничтожить. Эмоции и чувства воспринимаются как слабость, стыдно и унизительно таким быть.
Но видимо в этом и есть главный секрет моих взаимоотношений с мамашей. Я вечно была плохой. При том, что я была классическим «домашним ребенком», забитой девочкой, которая постоянно сидела в своей комнате и сама себя занимала – книжками, рисованием и поделками. Но в глазах матери я была именно что исчадием ада.
Я прочла эту статью первый раз давно. Сейчас я вновь к ней вернулась, и она по-прежнему для меня непонятна. Но она так, на мой взгляд, важна и интересна, что я решила показать ее и вам.