Человек, который был травмирован через отвержение и пренебрежение в своем детстве, бессознательно будет стараться помещать свои отщепленные раненые части в ребёнка и проживать свою неопознанную боль таким способом. Будет особо остро реагировать на чувства, на ранимость, на уязвимость, истерики, плачь ребёнка.
Травмированный человек, человек с личностным расстройством перед собой не видит реального ребёнка, а видит исчадие ада, того кто пришел навредить и издеваться в минуты уязвимости и нужды.
Часто родитель сам про себя даже не осознаёт то, что он имеет какое-то личностное расстройство.
Рассуждая примерно так, что это ребёнок меня выводит и раздражает, делает на зло, манипулирует, это он виноват, только с ним я себя виду по «скотски», он меня вынуждает, по-другому с ним нельзя, по-другому, он не понимает.
Да потому что так и есть, расстройство личности оно и проявляется только в близких отношениях, когда человеку безопасно, когда социальная маска не нужна, когда можно расслабиться и быть собой настоящим.
С собой невыносимо, с ребёнком тоже не выносимо он продолжение, расширение травмированного родителя. Рядом с ним много напряжения, тревоги, страхов, раздражения, возмущения, недовольства, неудовлетворенности собой как родителем, это невыносимо чувствовать про себя и для психики проще «козлом отпущения» сделать ребёнка.
Ощущение что, что-то важное упускается, постоянное сравнение с другими детьми и всегда не в пользу своего. Одни травмированные родители заорганизовывают «до смерти» своих детей, лишь бы чувствовать свою «хорошесть», нужность, важность и ощущать через детей за себя гордость, ценность воплощая свои амбиции.
В основе структуры личности лежит стыд в родителе, который заставляет из ребенка лепить «звезду звездинскую», «лучшую из лучших», «победителя каких мало», «будущего адвоката как папа», делая из ребёнка проект, умышленный замысел, забирая жестоко его жизнь и используя его душу, чтобы только чувствовать себя на пике своей нарциссической грандиозности.
Другие травмированные родители
просто бездейственно озабоченные, постоянным одёргиванием ребенка не «так сидит, не так стоит, не то говорит, молчи, закрой рот, не позорься…»
В самом травмированном родителе много СТЫДА и этот стыд невыносимый, он его помещает в ребёнка.
И ребенок начинает казаться каким-то «тупым», «несуразным», всегда и везде «неуместным», «неопрятным», «нескладным», «нелепым» и «ведет себя как не все нормальные дети, а как-то по-дурацки…».
С таким отношением самого любимого и близкого человека того, кто должен любить и принимать по факту рождения ребенок со временем действительно становится как будто «белой вороной». Он бессознательно начинает «подыгрывать» родителю, чтобы не уйти в безумие от осознания, что родитель НЕ ЛЮБИТ!!!
- «Он любит, это Я действительно какой-то не такой, дефектный, родитель прав, он не может ошибиться »- так устроена детская психика, чтобы стало легче, чтобы сохранить контакт внутри себя, ребёнок всю дисфункцию и пограничность родителя, всю нелюбовь заворачивает на себя, реабилитируя своего родителя.
У травмированного родителя рядом с ребёнком может просыпаться даже антисоциальная часть.
Это когда допустим ребёнок болеет, а мама не лечит. Прикрываясь страхом причинения вреда ребёнку якобы лекарствами. И что сейчас пошли «недоврачи», доверять им нельзя, «они не лечат, а калечат, только таблетки прописывают им то что…»
Например, после приема невролога можно малыша скомпенсировать и помочь мозгу, такая мама, вместо того чтобы прислушаться, будет от бессилия «лупасить» ребёнка в 3-4 года за истерики и за свой страх что всё же что-то упустила и кричать в небо «за что это такие наказания, у всех дети как дети, а это чудовище какое-то уродилось ...»
Родитель с поднявшейся антисоциальной частью не лечит зубы, ребенок ходит с «черными пеньками» и фоновой зубной болью, которая легче переносится ребенком чем душевная.
Не лечит боли в животе и не обращает внимание на психогенную обстановку дома, доводя ребёнка до хронических гастритов.
Не останавливает папу психопата, который постоянно использует детей в своих перверзных отыгрываниях, бессознательно получая удовольствие, что у детей страхи, фобии, энурез, псориаз, падает зрение. И такая мама наоборот может с огромным удовольствием и рвением бегать по всем лучшим больницам мира и делать вид, что она лечит, не замечая лютой дисфункции и насилия над детьми дома и не связывая одно с другим.
Во всём этом много антисоциальных черт, которые проявляются таким образом рядом с детьми у травмированных родителей.
В ребенка родитель помещает свою отщепленную какую-то часть, то что в себе не принимает, не разрешает, с чем не может справиться, что подавляет.
Кто-то видит свою мать, с которой в вечном конфликте и уничтожает её через своего ребенка, кто-то отца и борется с ним в ребёнке.
Кто-то себя, свою уязвимую часть, когда ребенок плачет, нуждается и вместо того, чтобы защищать, заботиться, родителю хочется в эту минуту задавить, уничтожить. Эмоции и чувства воспринимаются как слабость, стыдно и унизительно таким быть.
Лучше я закалю, приучу к «трудностям», чем это сделает жизнь.
Это типичное мышление очень травмированного человека.
Ребёнок является триггером, рядом с ним поднимается все вытесненное, невыносимое, а это комок чувств из ярости, остервенения, бешенства, неистовства, жестокой грозности. Это как накопившаяся вспышка, которую невозможно удержать, с каждым разом всё дальше заходящая в своем безумии рядом с ребёнком.
Но есть и «плюсы» как ему кажется, на время родитель с расстройством личности или очень травмированный вдруг может превратиться в «плюшевого мишку» без каких- либо границ. С которым всё можно, станет отчаянно ласковым вплоть до инцестуозности может гладить ребенка, щипать, зажимать, тискать без его желания на это, целовать прямо в губы. Прижимать до тех пор, пока ребенок не заплачет, потом грубо может оттолкнуть ещё обидеться «тю ты недотрога какая(кой)», чувствуя себя покинутым и одиноким человеком на всем белом свете.
С таким родителем небезопасно, эта непоследовательность и непредсказуемость формирует примитивные защиты психические у ребенка и огромное расщепление в психике.
Ребёнок со временем перестаёт чувствовать, он отказывается как бы от своей чувственной части, отрицает её в себе, чтобы выжить и не сойти с ума от боли и ужаса.
И начинает испытывать даже отвращение к плачущим детям на площадке.
В саду детей может обзывать и задирать «плакса-вакса», без сочувствия громко смеяться, когда другой упал, ударился и плачет, считая это немощностью, хилостью и дебильностью.
Так происходит когда в семье раз за разом очень сильно ребёнка ранят, унижают, не замечают его сильных чувств боли, отчаяния, и чтобы постоянно не разрушаться ребёнку и не раниться психика спасает от безумия, приходит на помощь расщепление.
Такая нарциссическая травма, когда есть страх быть уязвимым, проявление чувств и эмоций считается в такой семье слабостью и беспомощностью.
Травма, которая есть у родителей передается ребенку и повторится уже в его взрослой жизни рядом с собственными детьми.
Так ребёнок капсулирует нарциссическую травму проживает свою внутреннюю боль и проявляет ярость накопившуюся от насилия самых близких и родных, либо на себя, либо через других, но это всегда про разрушения. Просто когда человечек ещё маленький, это незаметно и неявно.
Запись на терапию в Telegram 👉@yuliyazubenko
Подписывайтесь на мои ресурсы:
- Youtube: https://www.youtube.com/@juliazubenko
- Instagram: https://www.instagram.com/yuliya.zubenko/
-Telegram :