*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 33.
Савелий снова сидел в комнате старой няньки и жаловался на жену, совет просил, что теперь ему делать. Ведь он верил ей, а она… Вечер наливался за окном чернильной темнотой, в морозном небе яснули звёзды, а из-за леса, над куполом церкви поднималась налитая луна.
- И что теперь? Ты говоришь – жена, Богом дадена! А как жить? Я вот в Петербург её как повезу, к отцу-матери? Когда я глядеть теперь на неё не могу – противно! Что делать, матушка? Может и в самом деле отправить к отцу её, пусть позора хлебнут! Теперь-то я уверился, не с добром она в наш дом пришла, собрались Михайлины таким вот образом всё наше богатство к рукам прибрать, а меня… Матушка, этак она меня и уморить может.
- Савушка, да что ты! Себя не изводи, и Елизавета ведь не плохая у тебя, молодая просто, вот и позарилась на украшения. Вместе поедете в Петербург, а когда вернётесь, всё позабудется…
- Добрая ты, матушка, - вздохнул Савелий, обнял няньку и пошёл к себе в кабинет.
Нужно было поразмыслить, что делать дальше, совет нужен ему, а Евдокия хоть и правильные вещи говорит, а всё же… Савелию они не подходят. После случившегося он жене не верил, да и вообще… словно чужая она ему стала. Не в камнях дело, а в том, что ключ взяла, укараулила его беспомощного, и в сейф полезла.
Савелий ходил по кабинету из угла в угол и думал. Ему хотелось проучить жену, собрать все её наряды и на виду у всего села отвезти в дом отца, но… Приданое, вот что его останавливало. Капиталу за дочерью Михайлин дать не поскупился, и что, теперь всё обратно вертать?! Нет уж, тут надо по-другому…
Кликнув Лушку, он велел теперь же позвать к нему Елизавету Гавриловну, Лукерья побежала скорее – хозяин был сердит, а попасть ему под горячую руку ей не хотелось.
Лизонька пришла в кабинет и остановилась у двери, сложив ладони и сердито глядя на мужа:
- Вы меня позвали, чтобы принести извинения? В этаком случае могли бы сами прийти!
- Нет, я позвал вас, чтобы сообщить своё решение, - сказал Савелий и указал на стул, - Сядьте.
Подождав, пока жена села напротив него, Савелий молча прошёлся по кабинету, скорее для того, чтобы жена успела занервничать.
- Я подумал, что вы, вероятно, нуждаетесь в средствах, на какие-то свои личные нужды, - Савелий решил начать… с приятного, - Так вот, назовите сумму, какую я мог бы выдавать вам для этого в начале месяца.
Он замолчал, ожидая ответа и глядя, как жена снова покраснела до корней волос. И как он раньше не замечал, как некрасиво у неё отвисает нижняя губа.
- Вы настаиваете на том, что это я открывала сейф без вашего ведома? Объяснитесь, почему вы так решили?! Я не трогала…
- Довольно! – Савелий рассердился и уже пожалел о прежних словах, - Не желаю слушать! Хорошо, о сумме вы подумаете и скажете мне в другой раз. Итак, далее… В Петербург вы со мной не поедете. Вы скажетесь больной, и останетесь дома, будете ждать моего приезда.
- Как? Савушка, за что же? – из глаз Лизоньки брызнули слёзы, - Вы обещали мне, обещали…
- Это будет вам уроком! – отрезал Савелий, - Если вы осознаете, какой скверный поступок вы совершили, то в следующий раз я возьму вас с собой. А пока… научитесь быть хорошей женой!
- Савелий! Я никогда, никогда ничего не делала без вашего ведома! Это…это всё старуха, нянька ваша! Она с самого начала меня невзлюбила, потому что вы… вы меня любите, а её оставили без внимания!
- Люблю? Вас? – холодно улыбнулся Савелий, - Кто вам это сказал, какие глупости! А вы, Лизонька… Вам должно быть стыдно такое говорить про Евдокию Захаровну! Она вас защищает и хвалит, а вы…
- Да как вы не понимаете, она нас желает рассорить! Это всё… всё…
Лизонька задыхалась от злости, даже слова не могла выговорить. Да она только и согласилась выйти за этого червяка Пышоньку, потому что намеревалась не просто сидеть здесь, в этой скучной Петровке…
- Ладно! – она кое-как справилась с собой и поднялась со стула, - Я сделаю, как вы скажете. Но смотрите, как бы вам после не пожалеть об этом!
Савелий махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Ему было жаль… жаль того времени, а оно было совсем недавно, когда они с Лизонькой были… вместе, и между ними ничего этого не было. Ни золотых червонцев, ни краденого ожерелья. Ещё недавно он мечтал, засыпая, как они будут вместе коротать время в дороге, и вот… всё разбилось, словно хрупкое стёклышко.
А Елизавета между тем отправилась не к себе, плакать, как думалось Савелию. Твердой рукой она открыла дверь в комнату Евдокии и вошла внутрь. Старуха сидела у стола и раскладывала на скатерти карты, увидев в дверях молодую хозяйку, Евдокия и бровью не повела.
- Это ты? – с порога заявила Елизавета, - Это ты всё устроила, признавайся!
- Что я устроила? – Евдокия подняла брови, - Вы, Елизавета Гавриловна, в чем меня обвинить хотите? В ваших собственных грехах? В тех, что вы от всех прячете…
Елизавета молча смотрела в лицо ненавистной старухи. По виду и не скажешь, чисто божий одуванчик! Но она знала –больше некому, хотя… теперь, глядя как невозмутимо лицо Евдокии, Лизавета и сама засомневалась в своих подозрениях. А что если это не старуха… Лушка или Аглая, что, если кто-то из несносных девок на Савелия зарится?
- Учтите, я теперь здесь хозяйка! – сказала Елизавета, - И если узнаю, что это ты сделала… Богадельня тебе раем покажется, по сравнению с тем. Что я тебе устрою!
Евдокия покачала головой, но глаза её светились торжеством, только Елизавета этого не приметила, она выскочила из старухиной комнаты и пошла к себе. Что там старая карга сказала? «От всех прячете…» Откуда? Как она могла узнать, про то, что прячет Елизавета…
Савелий собрался в дорогу, с женой он после этого не разговаривал, Лизонька запиралась в комнате и не желала с ним говорить. Только когда Савелий посылал за женой Лушку или Аглаю, являлась в кабинет, молча слушала мужа и уходила обратно. Савелий сердился, и решил, что по приезде поговорит с капризной женой серьёзно, и либо она ведёт себя, как подобает доброй жене, либо поедет в дом отца, с позором, через всё село!
Накануне отъезда Савелий явился в комнату Евдокии, оглядел за собой пустой коридор и запер дверь на ключ. Евдокия сидела у окна с книгой, ждала его, но не показывала этого.
- Матушка, никому я здесь довериться не могу, кроме тебя, - сказал Савелий, сев напротив няньки, - Дам я тебе одну вещь на сохранение, только пообещай мне всегда при себе это держать! И никому про то не говори, что я тебе это оставил.
Савелий снял с шеи ключ от сейфа и положил перед Евдокией. Взяв её сухую руку в свою ладонь, он горестно повесил голову и стал говорить, что даже жене не может ключ этот доверить, по её легкомыслию.
- Матушка, тебе я верю, на тебя надежда. Хоть бы раз в неделю сейф проверяй, запершись в кабинете на ключ. Ценностей я там немного оставил, так уж, которые не поспел увезти, да тебе они без надобности. Коли надо тебе что – там коробка стоит, деньги я там оставил, бери. Чтоб не знала ты нужды без меня.
- Ох, Савушка, боязно мне без тебя оставаться, - качала головой Евдокия, - Не залюбила меня Елизавета Гавриловна, сердится… говорит, это я виновата в том, что ты осерчал на неё.
- Вот потому я тебе оставляю ключ. А Елизавету ты не бойся, я ей прикажу – коли только узнаю, что обиду тебе какую нанесла – спуску не дам!
Уехал Савелий рано утром, ещё не рассвело. Жена не вышла его провожать, только старая нянька да две служанки стояли на крыльце, крестя его во след.
А Евдокия подумала – и это знала Марьянушка… знала, что Евдокии доверит Савелий, ей ключ отдаст на хранение! Ну, теперь Марьянушка поможет Евдокии Лизку приструнить, чтоб гонор свой не шибко казала!
Евдокия глядела, как завилась пурга за санями, увозившими Савелия в Петербург, и радовалась. Не зря грех на душу взяла, Анфису на тот свет управила… цена уплачена, теперь будет ей помощь. Савушку она никому не отдаст!
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.