Началоhttps://dzen.ru/a/Zx_RRXJCLSvD8s72
На княжеском дворе происходил сплошной ужас. Крик, гвалт, и бесцельная беготня. Кто-то необдуманно снимал с себя верхнюю одежду и пытался тушить огонь, кто-то бегал туда-сюда с ведрами. Несколько человек с этими ведрами на липкой грязи поскользнулись.
Баня горела, изнутри валил густой черный дым. Наверное в нескольких местах одновременно занялось, потому что скользил жаркий огонь по стенам с противоположных сторон, снизу вверх разгораясь. Но хуже всего было то, что очевидцы этого кошмара успели четко рассмотреть массивную палку, которая торчала между железной ручкой двери и дверным косяком, полностью блокируя выход. Получается, что князя в бане кто-то нарочно снаружи закрыл.
Владислав, несмотря на недавнее ранение, активно махал лопатой, забрасывая землей огонь. К нему присоединились и проворные воины. Быстро огонь тушили, лишь кое-где взметались бешеные языки пламени.
Устина горько рыдала в объятиях Драгомира, отец все же. Хоть и злой и строгий, но ведь родная кровь.
Однако самым странным было поведение Зореславы. Она стояла в легком платье, подняв руки свои вверх и сосредоточенно что-то шептала.
Была такая странность у ведьмы, разные стихии молодой колдунье совсем по-разному покорялись. Она отчаянно пыталась призвать дождь, но правду сказала тогда в хижине Виданы. Ей совсем не удавалось договориться с мощной энергией воды. Молчало меняющееся небо.
Да уж как-то, с горем пополам, удосужились потушить пожар и без помощи Зореславы. Едкий запах горелого и дыма разносился по двору. Пострадавшая баня чернела темным и зловещим предчувствием беды.
Владислав резко палку вытащил, толкнул обугленную дверь и зашел внутрь, а вышел с неподвижным телом отца на руках. Бросились прислужники навстречу, впопыхах подстелили какую-то холстину, положили князя на холодную землю, но князь Мирогнев уже не дышал.
Безмолвная скорбь повисла в воздухе. Кое-кто уже и шапки поснимал. Целитель быстро над князем склонился, но сокрушенно покачал головой, с сочувствием взглянул на чумазого от сажи Владислава.
Обвел злым взглядом всю толпу Владислав и гневно выкрикивать начал:
- Кто с князем был? Почему недосмотрели??
- Владислав, так что нам и на собственном дворе князя охранять? - хмуро спросил начальник стражи Даниил.
Дельное это было замечание, разве можно было предвидеть, что кто-то будет пытаться убить князя в его собственной крепости, на его же дворе.
- А ты, - крикнул княжич прислужнику, - где ты, черт побери, был, а Спиридон?! Ты же должен был князю прислуживать? Почему ушел?
- Князь велел Ждану привести, я ходил ее искать, - аж заикаться начал прислужник.
А потом Владислав прицепился к Зореславе:
- А ты, ведьма, что там шептала? Я заметил, как что-то говорила. Признавайся, это ты беду навлекла на нас всех?
Не ждала такого подвоха Зореслава, но все же спокойно ответила:
- Я ведьма, а не убийца. Этот поджог - не моих рук дело. Я была все время в своих покоях. Многие люди могут это подтвердить. Хотела дождь призвать, но не смогла.
- Ты врешь! Ты ненавидела его больше всех! - рявкнул на нее княжич.
А через мгновение пришибленный горем Владислав и вообще необдуманный приказ отдал Даниилу:
- Отведите ее в погреб и закройте там. Подумаю потом, что с ней делать. А ты и не думай колдовать, - начал угрожать Владислав княгине, - а то велю связать тебя и мешок на голову надеть.
Потрясенная Зореслава не знала, что же делать. Но прежде, чем Даниил, подскочил к ней Драгомир, прошептал: "Я постараюсь убедить его, чтобы изменил решение. Не спорь сейчас".
А после того, как отвели княгиню в погреб, начали готовиться к погребению князя. Целый день заняли эти траурные приготовления. Когда же вечерние сумерки накрыли скорбное Подгорье, похоронили князя, насыпали высокий курган, не вспоминая о несправедливом и порой и жестоком его поведении. Владислав слезливую речь произнес, подобрал все-таки добрые слова об отце. Ведь негоже об умершем дурное говорить.
А Зореслава, понятно дело, преисполненное горем событие пропустила. Потому что целый день была заперта в прохладном погребе.
Только захлопнул Даниил дверь, так сразу появился Дормидонт.
- Вот же падлюка какая, этот Владислав! - начал ругаться домовой. - А мы ему и мазь лечебную отдали, последнюю, кстати, и от Яромилы, которой он отвратителен, отвернули! Вот и делай людям добро!
- Драгомир сказал, что поможет, - энергично растирая плечи, произнесла Зореслава, - будем на него надеяться.
- Может, напугать тех двух охранников у входа и убежим? - пытался найти выход найти из этой непредсказуемой ситуации Дормидонт.
- Нет, Дормидоша, пока не буду злить Владислава, посмотрим, как оно все решится.
А разрешилось все в тот же вечер. Потому что после того, как похоронили отца, сидели его дети в малой трапезной зале и размышляли, как жить дальше.
- Ты князь отныне, - говорил брату Драгомир, - твои слова должны быть мудрыми, поступки продуманными. Зачем ты, не разобравшись, обвинил Зореславу?
Слушал его нахмуренный Владислав, а Драгомир продолжал:
- К тому же ее любят наши люди, да и не виновата она, я уверен! Зачем тебе с несправедливости начинать свое княжение. Давайте лучше дела отца завершим, баню отстроим. Надо ехать к слепой горе, собирать людей. Это жизнь, Владислав...Живые должны жить дальше.
- Но ведь кто-то поджег ту проклятую баню, кто-то закрыл там отца. Целитель говорит, что вероятнее всего он от дыма задохнулся.
- А, может быть, и сердце остановилось. Он же болел, а баня растоплена была слишком сильно. А про то, кто палку воткнул, так стоит придирчиво и разумно узнавать, а не винить Зореславу.
Поддержала его и Устина:
- Да, брат, не смогла бы она так поступить. Да и на самом деле сидела все время в своих покоях, многие подтверждают это.
Устина подругу свою днем не раз навещала. Вещи теплые отнесла, да еду. Не решились охранники княжне отказывать. Да и довольно убедительной она была, откуда и решительность и дерзость взялись у скромной Устины. Ох, менялись все рядом с Зореславой, как воск плавились и приобретали другие черты, которые и непривычны им были до того.
- Отпусти ее, брат, - ласково говорила Устина, - или пусть хотя бы в комнате своей будет, потому что холодно там, в погребе-то. Еще и заболеет.
И передумал Владислав. Поэтому ночевала Зореслава в теплой постели, в своей комнате. Однако, на мягкой свежей постели она снова видела странный, тревожный сон, в котором красивый и любимый Глеб безжалостно ее отталкивал. Порывается она обнять его, прижаться к нему нежной лебедушкой, а он упрямо от нее отворачивается.
А наутро случилось то, чего так желала все это время влюбленная ведьма. Они отправились отрядом к слепой горе. И была в том отряде и сама Зореслава.
Разве можно разубедить страждущее сердце, которое почти десять лет ждало, надеялось, мечтало? Никакие веские причины и утверждения не помешают влюбленной женщине искать своего мужчину.
Когда, на удивление, солнечное утро бурно ворвалось на княжеский двор, наполняя его хлопотливым гомоном, звонким лязгом оружия и нетерпеливым ржанием лошадей, выпорхнула, словно птичка, к мужской ватаге Зореслава. Подошла прямо к Владиславу, который сбрую лошадиную проверял, и попросила:
- Возьми меня с собой, Владислав! - даже глаза не отвела, когда удивленно взглянул на нее теперь уже Подгорский князь.
- Тебе зачем? - спросил он немного раздраженно.
- Есть у меня такая нужда, - задумалась, правдоподобную причину придумывая, - должна...найти кое-что...у слепой горы, - а потом бросила такой умоляющий взгляд на Владислава. - Ну, пожалуйста, прошу тебя! Мне необходимо туда поехать.
- Хорошо, только скорее собирайся. Выезжать уже надо, - недовольно буркнул, потому что и сам от себя не ожидал, что согласится.
И провожал ее взглядом, пока бежала княгиня обратно к дому. И вдруг, совершенно некстати, понял Владислав, что наряду с каким-то раздражением, неоправданной злостью, он испытывает к этой женщине невыносимое мужское желание.
Покойный князь Мирогнев был хорошим хозяйственником. Для сообщения с отдаленными деревнями через широкую реку соорудили немалых размеров плот. Чтобы не возиться с лодками, а сразу перевозить на тот берег большую группу людей, груз, скот. Спускались чуть ниже по течению, к пологому берегу приставали, а там несколько часов верхом на лошадях - и первая деревня была.
Немного людей взял с собой Владислав: пятеро воинов, да начальник стражи Даниил, да Драгомир с Зореславой. Мужчины делом заняты были. Кто-то у края массивными веслами махал, кто-то посередине плота лошадей держал. Хорошо, что стояли лошади спокойно.
Зореслава же на плот села, куталась в свой теплый, подбитый мехом, плащ и тревожно наблюдала, как приближаются они к гигантской, окутанной бело-серым плетением, горе.
На Зореславу немного настороженно и недовольно воины поглядывали. Зачем князь Владислав взял эту ведьму с собой никто не понимал. Хотя не их ума дело.
А когда пронзительный, холодный ветер нагло пробирался под одежду, то и вообще шутить насчет нее начали. "Что, холодно, ребята. Может, княгиня пусть согреет?", - хохотали.
- Вот видишь, говорил же тебе, что это неудачная идея с нами отправиться, - проговорил Драгомир, садясь рядом с Зореславой.
- Не могла я, Драгомир, сил моих не хватит еще хотя бы день ждать.
- А ну, рты закройте и гребите ловчее! - рявкнул на людей своих Владислав.
Через час уже и к берегу пристали, повыводили коней, привязали крепко к раскидистой иве плот. В кустах еще и лодки спрятанные лежали. Проверил Владислав, не прогнили ли за зиму. Сели опять на лошадей и направились к ближайшей деревне.
Быстро и искусно вел деловые разговоры со старостами Владислав. Договаривались про меха, воск, другие товары, которые должны были доставить в ближайшее время как дань. И рабочих выбрали среди мужского населения. Приказал им Владислав явиться с самого утра к плоту.
Но больше всего ждала вся мужская братия визита именно в третье село. Потому что староста там был известным пасечником. И каждый год, готовясь к визиту Владислава, готовил немало кадок вкусного, крепкого, пьянящего хмельного меда. Конечно, больше выпивали, чем данью забирали. И взяли себе за привычку оставаться у старосты на ночевку и напиваться до позднего вечера тем крепким напитком. Жена старосты, как только узнала о том, что уже по соседним селам ездит Владислав, бросилась угощение готовить и столы накрывать.
Слухи быстрее ширятся, чем конский отряд едет. Пока в одном селе дела решали, в другом уже знали, что князь их теперь Владислав и едет с ним еще и молодая красивая княгиня.
Залетели неудержимым вихрем во двор старосты, спешились, распрягали лошадей. Да и зашли всей гурьбой в дом. Все подробно рассказал Владиславу хозяин во время сытного обеда. О том, как зиму пережили, сколько и чего планируют князю отправить, чем намерены торговать.
А Зореслава, пообедав, пожелала прогуляться по деревне. Потому что немного неловко чувствовала себя в мужском обществе, да еще и мед тот хмельной лился рекой. Уже немного хмелеть начали мужчины. Сказала, что у кого-нибудь из крестьян переночует.
- Княгиня моя, - отозвалась жена старосты, которая проворно успевала за столом прислуживать, - можете остановиться у Палашки, в конце улицы она живет. У нее и дом добротный, и одна она, поэтому будет вам там удобно.
Драгомир предложил сопровождать ее, однако Зореслава отказалась. И так уже для нее многое сделал, пусть хоть с братом отдохнет да мужскими беседами развеется.
Шла медленно по улице, всматривалась в каждую избу, в чумазые лица малых ребятишек, которые с интересом за ней бегали. Боялась, что в каком-нибудь из них увидит своего Глеба. Или же выйдет какая-нибудь женщина, громко крикнет: "Эй, Глеб, иди-ка сюда, помоги!". Самый большой страх это был к Зореславы, разлюбивший ее, создавший где-то здесь, на чужбине, свою семью и забывший о ней Глеб.
Спросить о мужчинах и вероятных чужаках решила уже у самой Палашки.
Последняя надежда на ту бабу была. Ведь в предыдущих деревнях, как удалось узнать Драгомиру, чужаки не появлялись, все свои испокон веков жили. Кто может и заезжал ненадолго, но не поселился насовсем. Сам ходил, расспрашивал, втайне от брата внешность Глеба описывал, но никого такого не помнили крестьяне.
Прошла мимо деревянного строения, увешанного серпами, железяками всякими, ясно , что это была кузница. Мелькнула мысль зайти, с кузнецом поговорить. В кузницу чаще всего путники обращаются, потому что и меч наточить, и коня подковать, и оружие починить. Глеб часто к кузнецам обращался, когда жили в Залесье. Ох, как давно это было.
Однако, пошла дальше к бабе Палашке. Женщина, нельзя сказать, чтобы обрадовалась, но проявила уважительное отношение к своей княгине. И воду нагрела помыться с дороги, и чаем с травами угостила. Пирожочки душистые из печи достала. Но на вопрос о заезжих мужчинах возрастом примерно тридцати лет не ответила, как-то глаза отвела. И, ссылаясь на неухоженную скотину, вышмыгнула прочь из дома. Странным это показалось Зореславе, однако за хозяйкой не последовала. Появился рядом домовой.
- Тут где-то Глеб, нутром чую, - уверенно сказал Дормидонт, аппетитно жуя пирожок.
- Ох, Дормидоша, я так на это надеюсь. А что там у старосты происходит? - спросила с надеждой, может, Драгомир что-то узнал.
- Драгомир наш уже пьян. Я не стал слушать их болтовню. Может быть, мне пока по домам пройтись?
Задумалась Зореслава, вспомнила какие-то странные, непонятные взгляды, что бросал на нее во время путешествия Владислав.
- Нет, будь рядом со мной. Что-то мне не нравится, как Владислав на меня смотрит, хотя бы желание ко мне у него не распалилось.
- Ох, нам только этого еще не хватало! Из огня да в полымя.
И не подвела интуиция молодую колдунью, вскоре возле дома Палашки послышались пьяные выкрики Владислава. Выбежала перепуганная Зореслава из дома.
- Зореслава! Где ты, проклятая ведьма? А иди-ка сюда, разговор имею! - вопил князь на всю деревню.
И сто же там такое случилось, что срочно понадобилась ему Зореслава?
Когда уже перешли на вторую бочку медового напитка и половина их мужской компании вместе с Драгомиром улеглись спать, завелись у Владислава со старостой душевные разговоры. Спросил староста о молодой княгине и очень удивился, когда узнал, что это не жена молодого князя, а его мачеха.
- Ох, и красива же наша княгиня, - ляпнул так опрометчиво староста. Потому что снова почувствовал Владислав, как тянет его к ней. И почему-то именно сейчас, после смерти отца. Ведь никаких чувств не вызывала она у него раньше.
Закрыл лицо руками, застонал обреченно. Что же это за напасть такая?
А староста попытался быстренько разговор в другое русло направить, потому что видел, что испортилось настроение у Владислава:
- Ох, дорогой мой княже, ты красив, как солнце, умен, как мудрец. Найдешь себе женщину, которая действительно тебя будет любить и иметь будешь много детишек. Приворожит какая-нибудь красавица, как меня моя жена с первого взгляда приворожила...
- Что ты сказал? - глянул пьяными глазами на старосту Владислав.
- Что будешь иметь много детишек…
- Нет, не то, - и вдруг уставился в лицо напуганного старосты, - приворожила...и в самом деле, она же ведьма...сначала отца приворожила, потом меня. Проклятая гадина!
И выбежал вон из дома, приказав первому попавшемуся мальчишке проводить его в дом Палашки.
А Палашка, увидев, что на ее дворе разворачивается что-то страшное, не знала, как ей поступить, лишь испуганно вскрикнула.
Подошел князь шатаясь к Зореславе, схватил ее больно за руку и потащил в хлев. Прижал к стене, взял за шею крепкой хваткой:
- Признайся, Зореслава, приворожила меня, да? - шипел в лицо. И хотела бы какое-то заклинание прочесть княгиня, но лишь судорожно открывала рот, чтобы дышать.
- Я не хотела, - едва прохрипела она, - это случайно…
- Как это случайно, тварь ты такая? - громко выкрикивал совсем уж разъяренный Владислав.
Отвлек его внимание на мгновение жуткий Дормидонт, который в монстра превращаться начал, да как-то несильно и испугался Владислав. То ли рассказ отца вспомнил, что призрак это был. То ли хмельного меда было многовато выпито, что уже ничего ему было не страшно. Но не прекратил свои издевательства, бесстыдник. Наклонился к ней поближе с очевидным намерением поцеловать, произнес угрожающе:
- Это отца ты могла напугать этой тенью смехотворной, а на меня это не действует. Сейчас, вот здесь в этом хлеву, мы все чары и снимем, дорогая моя ведьма!
Неожиданно краем глаза заметила княгиня мужскую фигуру позади Владислава. Услышала глухой звук удара деревянных вил о рыжую голову. Увидела, как валится тело неудачливого любовника ей под ноги. Подняла глаза, чтобы рассмотреть своего спасителя. И окаменела. Потому что стоял перед ней страшный мужчина с искаженным лицом, покрытым глубокими гнойными язвами и отвратительными ранами. И узнала она на том страшном лице такие родные, такие любимые темно-карие глаза.
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/ZyEE9Ic8Dhl9Qbf0
С любовью и уважением к моим читателям. Жду ваши комментарии, и благодарю за корректность по отношению ко мне и друг к другу. Если вы нашли ошибку или описку, напишите, я исправлю.