Всем привет, друзья!
— ОТКУДА взялись в Ильинском тяжёлые пушки, какого полка, почему они не на новом направлении? — допытывался я у своего начальника штаба артиллерийской группы боевого участка майора Копелева.
— Ничего не могу понять, развёл он руками. — В том районе до отправки тяжёлой артиллерии под Боровск было на огневых позициях пятнадцать батарей. Все они, по докладу командиров полков, уже находятся на новом направлении. Вчера два раза посылал к неизвестной батарее разведывательные курсантские группы. Из пяти человек вернулись двое. Сегодня утром снова ходили разведчики. В лесу полно диверсантов, переодетых в красноармейскую форму, а в районе шоссе они видели трупы фашистов в наших шинелях. Курсанты пробовали проскочить на позицию стреляющей батареи, но безуспешно. Батарейцы ведут огонь…
О подвиге курсантов-комсомольцев военных училищ города Подольска, преградивших на целую неделю в сорок первом году западнее Малоярославца путь на Москву 57-му моторизованному корпусу гитлеровцев, к сожалению, до сих пор мало известно. А дело было так. Враг, убедившись в стойкости обороны на Варшавском шоссе, у села Ильинского, перенёс основной удар на город Боровск, хотя бои продолжались и на прежнем направлении. Вполне понятно, что наше командование немедленно сняло с этого боевого участка тяжёлую артиллерию и направило её под Боровск. Туда же был переброшен и дивизион «катюш».
С этого времени курсантам становилось всё труднее н труднее отражать натиск врага. Ожесточённые бои шли днём и ночью. Противник нёс большие потери. Но он уже считал километры до Москвы и лез напролом. Многие гарнизоны наших дотов на переднем крае пали. Советские воины оказались в окружении, но продолжали упорно сражаться.
Неожиданно ударили наши тяжёлые пушки-гаубицы. Кто же вёл огонь?
Много лет ничего не было известно об этой загадочной батарее. И вот я получил письмо, несколько прояснившее историю. Его прислал Василий Иванович Ануфриев, участник тех памятных боёв. А вскоре приехал и сам автор письма.
Мы отправились вместе в село Ильинское. Василий Иванович быстро разыскал следы бывших орудийных окопов, ровиков для номеров, блиндажей с прогнившими брёвнами.
Я посмотрел на Ануфриева, на его посеребрённые виски и едва заметные следы ранений и подумал: «Ему тогда исполнилось девятнадцать. Это был его первый бой, первое тяжёлое испытание».
Расскажу теперь по порядку всё, что узнал о батарее от своего собеседника.
В августе сорок первого года выпускники 3-го Ленинградского артиллерийского училища девятнадцатилетние комсомольцы лейтенанты В. Ануфриев, А. Суховатов и Д. Астахов прибыли в Подольск. Там, в лесу, формировался 517-й артполк. Лейтенанты получили назначение в третью батарею. Здесь всё их поразило. Вместо мощных орудий, так называемых пушек-гаубиц, они увидели старинные пушки.
5 октября 1941 года объявили боевую тревогу. Война приблизилась вплотную к Москве. И вдруг настроение молодых командиров изменилось: прибыли новые пушки-гаубицы. Вечером дивизион выступил на фронт. Бойцы переучивались на ходу.
Начались бои. Батарея вела огонь по противнику, поддерживая курсантов.
В первый день был ранен командир батареи старший лейтенант Отлетов. Командир дивизиона капитан Смирнов приказал одному из молодых лейтенантов вступить в командование батареей и находиться на огневой позиции, а управление огнём батареи он взял на себя.
Нажим противника усиливался, но и потери его росли… «Умереть на лафетах, но не пропустить врага!» — поклялись артиллеристы.
Фашисты стали засылать в наш тыл переодетых в красноармейскую форму диверсантов. Линию связи восстановить не удавалось, её постоянно нарушали, а радиостанцией батарея не располагала.
Один из раненых телефонистов, в прошлом директор магазина, с трудом добрался до батареи. Он принёс распоряжение командира дивизиона, в котором было сказано: «В случае порыва связи батарее самостоятельно вести огонь по шести ранее пристрелянным участкам возможного скопления противника».
Связи с командиром дивизиона больше не было. Кругом слышались автоматные очереди, разрывы мин и гранат, с воздуха то и дело пикировали «юнкерсы». Вражеские автоматчики несколько раз пытались прорваться орудиям, но получали отпор.
Когда Ануфриев рассказал и показал на местности, как была организована круговая оборона, я признал её весьма удачной.
Примерно в полдень над лесом появились восемнадцать «юнкерсов». Сколько продолжался налёт — трудно сказать, но для тех, кто выжил, он казался вечностью. Когда последний самолёт разгрузился, стало непривычно тихо. Командир батареи тяжело поднялся со дна полузасыпанного окопа, и первое, что бросилось ему в глаза, — это искорёженные орудия. А метрах в трёхстах от себя он увидел гитлеровцев. С ужасом оглянулся по сторонам: там тоже были группы вражеских автоматчиков.
— Это же фашисты! — закричал вылезший из землянки тракторист Филин.
— Юнкер, сдавайс! — послышались чужие голоса.
Возглас вывел командира из оцепенения, и он скомандовал:
— Все вперёд, за мной!
С командиром батареи бежали только четверо. На всех — одна винтовка с пятью патронами и один револьвер. Поначалу фашисты опешили и не стреляли. Может быть, боялись подстрелить своих, а когда наши отбежали метров на двести, вдогонку им полетели пули…
Неделю воевала в окружении загадочная батарея в Ильинском секторе. Велики её заслуги в обороне курсантского рубежа.
Мне, разумеется, не терпелось узнать имя командира батареи. Спрашиваю с надеждой:
— Теперь-то вы назовёте командира?
— Он перед вами, — ответил Василий Иванович Ануфриев. — Вы, очевидно, спросите, почему моя батарея не ушла, как приказывал командир полка, на новое направление, под Боровск? Такого приказа я не получал. Видимо, посыльный был убит. Но сейчас я думаю о другом. Знаете, я забыл имена тех героев, что сражались в составе батареи. Сражались до последнего снаряда, до последнего дыхания. Как бы их установить?
Будем надеяться, что сделать это помогут читатели.
И. СТРЕЛЬБИЦКИЙ, генерал-лейтенант артиллерии в отставке (1975)
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
★ ★ ★
Поддержать канал:
- кошелек ЮMoney: 410018900909230
- карта ЮMoney: 5599002037844364