Детская поликлиника, в которой я работаю, находится в 30-ти минутах езды на общественном транспорте от дома. Когда я приходила устраиваться в кадры, а потом и на собеседование к руководству, меня везде спрашивали, почему я выбрала именно их поликлинику, ведь через дорогу от моего дома стоит еще одна: мне же ближе, удобнее, и педиатры там тоже очень нужны. Я приводила аргумент, который заставлял их широко улыбаться и полностью соглашаться со мной:
—Мне не хочется гулять на одной площадке с сыном и с моими пациентами. Или стоять с их родителями в очереди в магазине у дома. Лучше я потрачу чуть больше времени на транспорт, но территориально буду работать в другом районе, - каждый раз отвечала я, чем провоцировала рассказ о подобной встрече с пациентами у моего собеседника.
- Это правильно. Я один раз гуляла в парке с детьми в воскресенье, ко мне подошла одна мама и начала рассказывать, как они от насморка вылечились. Мол, они же были у меня на приеме на прошлой неделе, вот она решила подойти и сообщить, как потом менялся цвет соплей, - рассказала заведующая.
-О, я так однажды заходила в подъезд с сумками на перевес из магазина. Вечер, темно уже, вокруг никого. Вижу, какой-то мужик ко мне бежит, ну я давай быстрее код домофона нажимать. А он из далека кричит мне: «Алла Ивановна, стойте, вы завтра будете работать в поликлинике? Я к вам ребёнка хочу привести». Вот сейчас смешно, да? А я испугалась тогда конкретно, - решила посмешить нас директор филиала, начинавшая свой путь с участкового врача.
У меня с запоминанием пациентов туго. Лицо ребенка и его родителя еще более-менее смогу узнать, а вот фамилия у меня забудется через минуту после их выхода из кабинета. Но лицо этого папы и внешность его двух сыновей я запомнила хорошо из-за вычитанного грустного факта в истории болезни старшего сына (6 лет). Поэтому, встретив их в автобусе в выходной день, когда мы с сыном возвращались домой из торгового центра, я сразу поняла, почему он по-доброму посмотрел на моего ребёнка, потом с улыбкой на меня и кивнул в знак приветствия.
Он приходил ко мне с сыновьями несколько раз: они всегда были втроем, видимо, потому что оставить кого-то из детей дома под присмотром было не с кем. Сначала лечили старшего от ОРВИ, потом младшего с кишечным расстройством. Внешне мальчишки вели себя вполне естественно: пытались разнести кабинет, залезть на весы и спрыгнуть с кушетки. Только вот движения старшего ребёнка были особенными, так как у него ДЦП (детский церебральный паралич).
В последний раз они обращались ко мне за оформлением одной из справок для очередной реабилитации. Подобный документ до меня уже заполняли мои коллеги, поэтому мне оставалось только скопировать информацию, актуализировать некоторые данные в ней и повторно распечатать. В заполненном до меня анамнезе старшего сына с ДЦП было написано это:
«Со слов папы ребенок от четвертой беременности, первых родов, предыдущие - аборты. Беременность протекала на фоне активного кур*ния (1 пачка в день). Подтвержденный сифилис в I триместре, антибактериальная терапия на сроке до 10 недель. Задержка внутриутробного развития, экстренное кесарево сечение в срок 35 недель».
Грустно.
Тогда в автобусе с ними ехала женщина. Я специально обратила внимание на нее, так как помнила особенности анамнеза старшего ребёнка. Она совершенно спокойно взаимодействовала с детьми, разговаривала с их отцом и не выглядела как человек с намеком на маргинальность. Кем именно она приходится детям и их отцу, я не знаю.