Переменам, случившимся с князем Юрием после свадьбы, удивились все, а более всего сам Юрий. Женился он по желанию матери и брата. Его вполне устраивала та жизнь, которую он вел будучи свободным от семейный пут. Походы, доблесть и честь воинская, верная дружинная братия. Все это любо было Юрию и иного он не желал. Прибыл на собственную свадьбу, как на очередную, подобающую его статусу церемонию.
В первую встречу с Анастасией он и лица ее разглядеть не успел, так быстро она опустила вниз запылавшее алым лицо. Запомнил только, что ростом невеста не велика, почти как матушка Евдокия. А вкусу матери Юрий доверял. Раз посчитала, что это пичужка малая станет ему хорошей женой, то так тому и быть.
Разглядел он Анастасию лишь на свадебном пиру, так как в полумраке церкви не до того было, а разглядев не мог более оторвать взгляд. Кроткость во взгляде, добрая, застенчивая улыбка, легкий румянец на нежных щеках, все показалось Юрию прекрасным в новоиспеченной его жене. Все отодвинулось для молодого князя на второй план. Больше не рвался в походы, предпочитая проводить время рядом с молодой супругой. Правда по воле Василия приходилось. Стараниями Юрия земли Нижнего Новгорода присоединились к московским.
Анастасия оказалась плодовитой и через несколько месяцев после свадьбы сообщила мужу о скором рождении ребенка. Хорошо было Юрию с молодой женой, словно наконец нашел он в этой жизни свое место.
Княгиня Евдокия прожила в Звенигороде месяц со дня свадьбы. Невесткой она тоже была довольна. Почтительная девушка, с благодарностью принимала советы свекрови, дозволяя матери мужа решать по своему мелкие и не очень вопросы, неизбежные при ведении такого большого хозяйства, как княжеский терем.
Видя, что у сына с невесткой дела ладятся, Евдокия вернулась в Москву. Но если за младшего сына она теперь была спокойна, то за старшего тревога росла. Недовольство невестки Софьи своим возвращением она уловила сразу. Василий, при встрече с матерью отводил глаза в сторону, словно был повинен в чем-то.
-Что тебя гложет? - спросила у сына прямо.
-Князь Витовт письмо гневное прислал, недоволен выбором невесты для Юрия!
-А ему то какое дело до женитьбы моего сына? - Евдокия невольно подчеркнула голосом это "моего", увидела, что Василию ее тон не понравился..
-Он считает, что таким образом я претендую на Смоленские земли!
-А ты претендуешь?
Василий промолчал. Он не мог сказать матери истину, которая заключалась в том, что Софья отстранялась от него, обвиняла в бездействии. А он жить без нее не мог. При любом удобном случае, Софья начинала нашептывать мужу о заговорах против него. Сулила, что Юрий, наберет силу, примет княжество Смоленское от тестя, а потом и на Москву позарится! Василий печалился, прерывал жену, но зерно сомнений в душе росло и процветало.
Евдокия поняла все, не зря прожила жизнь, видела то, что было скрыто от чужих глаз. Софья ей нравилась и видно было, что Василия она любит, однако влияние отца на девушку становилось слишком сильным. Евдокия решила поговорить с Софьей по матерински, объяснить, что негоже делами государственными портить отношения с мужем, что дом ее и отчизна теперь тут...
Разговора не вышло. Софья, едва свекровь начала издалека разговор, насупилась, нахмурилась, обняла беременный свой живот, словно отгородилась от нее, и Евдокия ушла ни с чем.
Поразмыслила, что разберутся молодые и без ее советов и, решила оставить их на время, не раздражать своим присутствием. Княгиня пожелала отправиться по городам московского княжества, посмотреть как строятся новые храмы и помолиться в старых. Уже давно, сразу после смерти Дмитрия, жила в ее душе мысль уйти от мира в монастырь и провести там последние свои дни. Только клятва, данная мужу на смертном его одре, удерживала ее от этого шага. Но окончательно от этой мысли Евдокия не отказалась. В путешествии своем хотела определиться с выбором монастыря, в котором проведет остаток жизни. Княгиня взяла с собою младших детей и отбыла, к великому облегчению Софьи.
Вернулась Евдокия в Москву, когда Софья родила второго сына. Евдокия отметила, что во взгляде невестки появилась уверенность, даже какое-то снисхождение ко всем вокруг, в том числе и в ней, матери ее мужа. "Да и Бог с ней! Лишь бы душа ее была спокойна!" - подумала Евдокия, заново обживаясь в своих горницах. Второго внука назвали Иваном. Маленький, крикливый комочек, напомнил Евдокии Василия, каким он был в детстве. Евдокия брала внука на руки и вся смутная обида на невестку пропадала, ведь подарила она ее сыну уже двоих сыновей, как когда-то дарила сама Евдокия детей своему мужу.
Софья глядела на свекровь и дивилась. Ей казалось, что из поездки, эта уже пожилая женщина, вернулась посвежевшей, помолодевшей и даже прибавившей весу. И вскоре по Москве поползли нехорошие слухи, мол княгиня Евдокия память мужа не чтит и плотским утехам подвластна. Любящие и преданные старой княгине, старались заглушить эти разговоры и пристыдить нечестивцев, однако на чужой роток не накинешь платок, и разговор шел по Москве, распространялся за ее пределы, обрастал немыслимыми подробностями, и в конце концов дошел обратно, до княжьего терема, вдесятеро большим, нежели вышел из него.
-Не желаю верить, но ты Василий должен что-то предпринять! - выговаривала княгиня Софья своему мужу, - Срам то какой!
Василий сидел опустив голову, сгорая от стыда. К матери он испытывал глубокое уважение и почтение, однако то, что говорили про нее сейчас в Москве, бросало тень и на него самого. Не придумав ничего лучше, послал в Звенигород за Юрием, не желая в одиночку учинить расспрос матери.
Юрий прибыл быстро, хоть и не знал причины, побудившей брата срочно вызвать его. Когда же услышал, пришел в ярость.
-Ты что, веришь, что эти разговоры правда? Наша мать честнейшая из женщин!
-Знаю! Но пока она не подтвердит свою невиновность, нам покоя не будет! А если окажется, что виновна...
-То тогда что? - спросил Юрий, со страхом ожидая ответа от брата.
-Тогда и нас бесчестье падет, брат!
Василий послал за Евдокией, и пока ждал мать мучительно придумывал, как начать столь откровенный и мерзостный разговор.
Евдокия пришла, увидела Юрия, обрадовалась. Подумала, что затем и позвали ее, обняла второго сына, спросила про Анастасию. Однако Юрий отстранился, опустил глаза, стараясь не смотреть на мать, не оскорбить любопытным взглядом, выискивая подтверждение злобным сплетням.
-Что стряслось? - спросила Евдокия, почувствовав смятение сыновей.
-По Москве разговор ходит...- начал Василий и замолчал, не зная как продолжить.
-Говори, о чем разговор? - велела Евдокия строго, уже понимая, что разговор будет неприятным.
Когда услышала о чем речь, побледнела. Про себя попросила Господа, дать ей сил вынести такой позор. Евдокия и вправду носила в себе тайну, которую не открывала никому. Старалась она усмирять свою плоть строгим постом и молитвами ночными, но не желала, чтобы кто-то заметил ее иссохшее тело. Считала, что людям негоже показывать свои беды. Должна быть княгиня примером стойкости и жизнелюбия. Лишь самые близкие ее служанки видели княгиню без одежд и знали, что перед выходом из собственной горницы, Евдокия поддевала под верхнее платье широкие юбки, а в районе груди на ее нарядах, с изнанки, были нашиты специальные подушечки, чтобы казалось тело княгини пышнее.
Евдокия увидела, как в комнату вошла Софья. Глаза невестки горели жадным любопытством, она тихонько встала позади мужа. На глаза Евдокии навернулись слезы - собственные сыновья усомнились в ее целомудренности!
Княгиня медленно потянула за завязи, удерживающие ее одежды. Юрий дернулся, кинулся к ней.
-Что ты, матушка! Скажи только, что все ложь это и я, руками своими, вырву врунам их проклятые языки!
-Сядь, Юрий, и смотри! - велела Евдокия строго и сын не посмел ее ослушаться.
Верхнее платье упало на пол. Под ним было еще одно, третье. Сыновья не могли отвести глаз, словно перед ними свершалось чудо. Оседал на полу ворох одежды, словно луковая шелуха осыпалась. С каждым сброшенным платьем мать становилось все мельче, худее. Когда на ней осталась лишь исподняя сорочка, Василий и Юрий, увидели, что мать похожа на скелет. Тонкие руки не имели и грамма жира. Под полупрозрачной сорочкой виднелось худое, как у девочки-подростка тело. Софья, стоя за спиной мужа, в ужасе приложила руки к губам. Уж она то точно знала откуда пошли те худые разговоры про свекровь и, наверное впервые, устыдилась своего отношения к ней.
Юрий и Василий встали перед матерью на колени, вслед за ними опустилась на колени и Софья. Они молчали. Все и без слов понимали, что так они просят у матери прощения. Потом Юрий поднялся, не поднимая на мать глаз, поднял ее платье, неуклюже начал помогать облачаться. Подбежала Софья, оттолкнула Юрия, стала сама одевать свекровь.
Сильно разругались тогда братья. Винил Юрий Василия, что поверил тот хуле о матери и его, Юрия, на такой позор подбил. Василий, стараясь оправдаться, отвечал, что о чести всех заботился. Их ссору прервала Софья, проводившая обессилившую Евдокию в ее горницу, и вернувшаяся к мужу.
-Хватит! Матери вашей думаете приятно после такого еще и ваши споры слушать! - пристыдила она их, - Думайте лучше, как разговоры присечь!
О том, что причиной тех сплетен была она сама, Софья конечно промолчала. Ругала себя в душе последними словами, каялась, но признаться, что именно она явилась причиной грязных сплетен, не решилась, смалодушничала. Решила вину искупить заботой о свекрови, почитанием ее.
-Как же рот людям закрыть? - спросил Василий, не в силах что-либо придумать.
В подобной растерянности находился и Юрий. В мире мужском все было просто. Есть враг - надо с ним бороться, мор или неурожай приключились - поддержать народ казной, коли суд требуется над кем - ткнуть пальцем в виновного.
А тут слово! Не переловишь же каждого, кто околесицу несет! Видя растерянность мужа и деверя, Софья решила взять дело в свои руки. Скоро история о том, как княгиня Евдокия, тайно, истязает свою плоть, понеслась вслед той грязной сплетне, что вышла из княжеского терема ранее.
Память людская короткая. Скоро те, кто хулил Евдокию уже возносили ее в словах, как самую благочестивую из женщин. Однако Евдокия долго не могла забыть того стыда, что пережила перед собственными сыновьями. Она редко стала выходить из горницы и была очень удивлена, когда невестка, Софья, стала являться к ней каждый день, а за ней несли блюда с яствами. На лице Софьи было такое виноватое выражение, что Евдокия быстро поняла - в случившемся есть ее вина. Однако она не стала говорить невестке о том, что догадалась. Видно было, что молодая женщина раскаивается искренне и уже это давало надежду, что испытание было послано ей не зря.
Видя Евдокию, Софья каждый раз вспоминала ее болезненно худое тело. Это видение вызывало у нее острое желание накормить свекровь, словно этим могла искупить свою вину. Евдокия отказывалась, съедала несколько маленьких кусочков и, виновато улыбаясь, просила у Софьи прощения. Софья же данные отказы воспринимала болезненно. Ей казалось, что свекровь так наказывает ее за грех.
Через несколько дней Евдокия не выдержала натиска Софьи, усадила невестку рядом, взяла за руки.
-Софьюшка, дочка, не мучай ты меня! Обет я дала, поститься до самой своей смерти! Вижу мои отказы от еды тебя расстраивают и за то прошу у тебя прощения! Ты ко мне просто приходи, говори со мной, коли хочешь, а трапезу нуждающимся раздай!
Разговор принес облегчение обеим. Софья больше не позволяла себе настраиваться против свекрови. Неприязнь свою перенесла на Юрия и Анастасию. Евдокия продолжала жить, радуясь внукам, появлявшимся один за другим. Выдала замуж дочь Анастасию, женила сына Андрея. Годы летели быстро для стареющей княгини и все ближе были мысли о собственной смерти...
Друзья! Если вам нравится канал, поделитесь мнением об авторе со своими друзьями - это поможет каналу развиваться!
Поддержать канал можно также по кнопке:
или
Юмани карта: 2204120116170354