Утро начиналось всегда одинаково. В пять утра Вика тихо выбиралась из-под тёплого одеяла, стараясь не разбудить мужа, и шла на кухню. Вода уже закипала в чайнике, а в голове, как по расписанию, звучал список дел: уложить свекровь Нину Андреевну, приготовить завтрак, уборка, стирка — и если повезёт, полчаса тишины.
Когда-то Вика была совсем другой. На прошлой работе её называли «вулканчиком» за энергичность и постоянные идеи. Но прежний ритм сменился на нескончаемую рутину ухода за больной свекровью, которая из временной помощи стала её ежедневной обязанностью. И почти каждый день Антон говорил одно и то же: «Ради мамы. Ты же понимаешь».
— Виктория, я не буду есть эту кашу! — раздался со стороны кухни возмущённый голос Нины Андреевны. Вика вздрогнула. — Разве так трудно сварить свежую овсянку? Или для тебя это уже непосильная задача?
Читайте и другие рассказы на канале
Вика взяла тарелку, даже не пытаясь возражать. Чувство раздражения медленно росло внутри, но она сдерживалась. «Это временно», — как мантру повторяла она, хотя всё меньше верила этим словам.
— Ты опять дала мне мятое платье, — продолжала свекровь, не унимаясь. — Вот скажи мне, Вика, зачем касаться вещей, если руки у тебя растут не оттуда?
Вика молчала, мешая кашу. Эти упрёки стали привычными, но каждый раз оставляли глубокий след, царапали душу. Свекровь умела задеть за самое больное место, заставить чувствовать себя неудачницей.
— Мы с вами по-разному смотрим на порядок, — тихо сказала Вика, но в голосе прорвалась обида.
— Вот ещё! Ты и убраться толком не можешь, — свекровь бросила на неё строгий взгляд. — Да ещё и красоту наводишь! О таких как ты, говорят: «Лица хороши, да только руки к кривизне склони!»
«Это только слова», — успокаивала себя Вика. Но слова Нины Андреевны всегда попадали точно в цель, подкрепляясь ежедневной рутиной, из которой казалось, что выхода нет. В голове звучали слова Антона: «Ты должна её понять. Она же, как-никак, наша семья».
А через десять минут раздался звонок от мужа. Антон звонил каждый день, и раньше её радовал его голос. Но последние месяцы его звонки приобрели совсем другой тон.
— Как мама? — как всегда, без приветствия спросил Антон.
— Поела. Сейчас укладываю её отдыхать, — ответила Вика, стараясь не выдавать раздражения.
— Отлично, спасибо. — На секунду его голос стал мягче, но тут же в нём послышалась привычная командная интонация. — Слушай, не забудь помыть ей сегодня волосы. А ещё позвонили из клиники: на следующей неделе надо сдать анализы, так что запишись.
— Конечно, Антон, — проговорила Вика, сдерживая раздражение, — а может, мы вечером поговорим? Ты же обещал…
— Вик, не сейчас. Давай потом, сам понимаешь. Ладно, мне пора. Целую.
Телефонные разговоры превратились в упрёки, в просьбы, от которых нельзя отказаться, потому что «это ради мамы».
Повесив трубку, Вика почувствовала, как что-то ломается внутри. Ей отчаянно захотелось просто выйти из дома, почувствовать свежий воздух, пройтись по улице и вдохнуть жизнь. Её ноги сами повели её в спальню, где в зеркале отразилось уставшее, постаревшее лицо, бесцветные волосы, собранные наспех. Она даже вздрогнула от своего отражения — до чего она дошла?
И тут зазвонил телефон. Это была её старая подруга Света.
— Вика! Ну когда ты появишься? Ты хоть помнишь, как выглядят кафе? — задорно сказала она.
— Свет, я… я не могу. У меня здесь столько дел, — отозвалась Вика, хотя внутри что-то протестовало. Она так хотела выйти, снова почувствовать себя собой!
— Вика! — Света не сдавалась. — Давай, хватит отговорок! Я жду тебя с бокалом вина.
Света была единственным человеком, который знал её прежнюю, ту самую «вулканчика». Поколебавшись ещё несколько секунд, Вика вдруг сказала:
— А знаешь что? Я приеду.
Накинув пальто, которое давно потеряло форму, Вика осторожно выглянула в комнату свекрови. Нина Андреевна дремала. «Всего час», — подумала Вика, закрывая дверь, и вышла, стараясь не привлекать внимания.
Шумное кафе встретило её запахами кофе и оживлёнными разговорами. Сердце её дрогнуло: люди, свет, смех — всё, чего так не хватало ей в последнее время. Света обняла её, засыпала вопросами, но Вика всё ещё не верила, что смогла «сбежать».
Когда она начала рассказывать о своих повседневных делах, телефон завибрировал. На экране было написано «Нина Андреевна».
— Алло, — ответила она, стараясь звучать спокойно.
— Виктория, это возмутительно! Ты ушла, даже не оставив мне горячего чая! Что, совсем совести нет? Я тут замёрзла, а ты…
Света наблюдала за Викой, пока та пыталась унять раздражение и объяснить, что она всего лишь ненадолго вышла. Повесив трубку, Вика встретила сочувствующий взгляд подруги.
— Она взрослый человек, — сказала Света, — могла бы и сама воду подогреть. Ты живёшь их жизнью и совсем забываешь о своей.
— Это ведь мама Антона, — пробормотала Вика, словно пытаясь себя оправдать. — Если не я, то кто?
Света покачала головой.
— А если так будет всегда? Ты готова прожить всю жизнь под их диктовку? Ты-то где, Вика?
Эти слова были как удар. Когда-то она была свободна, а сейчас, казалось, потеряла себя. Её обуяла тоска по прежней жизни, по тому человеку, которым она была раньше.
***
Домой Вика вернулась поздно вечером, но старательно старалась быть тише. Она закрыла дверь, но перед ней тут же оказался Антон с осуждающим взглядом.
— Где ты была? — резко спросил он.
— Я была с подругой, в кафе, — спокойно ответила она, снимая шарф.
— Я оставил тебя присматривать за мамой, а ты гуляешь по кафе? Тебе это нормально? — голос его был полон обвинения, и она почувствовала, как её терпение лопается по капле.
— Антон, я каждый день ухаживаю за твоей мамой. Ты думаешь, мне легко? Разве я не имею права хоть немного времени на себя?
— Нормальные жёны понимают, что семья важнее их личных желаний, — в его словах был холодный упрёк, как пощёчина. — Надеюсь, ты осознаёшь, что так не пойдёт.
Её сердце сжалось от обиды. Всё, что она делала, казалось, не имело для него значения. «Ради мамы» — фраза, которая когда-то казалась ей такой понятной, теперь звучала как верёвка, привязанная к её горлу.
***
Вика сделала глубокий вдох и позвонила Свете. Тихим голосом она попросила у неё подработку.
Света сразу откликнулась, предложив ей несколько часов в неделю работать удалённо. Эти часы были глотком свежего воздуха: ей даже не так важны были деньги, как возможность заниматься чем-то своим, чувствовать себя нужной и свободной. Но однажды её секрет раскрылся: Антон обнаружил, что она делает.
— Ты что, взялась за подработку?! — голос его был полон возмущения. — Пока мама одна, ты занимаешься своими делишками?!
— Антон, я человек, и мне тоже нужно своё время. Мне нужно это, — в её голосе звучало отчаяние. — Я не могу жить, как призрак, как пустое место!
Антон отшатнулся, его взгляд стал холодным, и он сухо произнёс:
— Ты больше мне ничего не должна. Хочешь быть «независимой»? Пожалуйста. Но в нашей семье для тебя места нет. — Наш брак в прошлом, — сказал Антон холодно. — Ты выбрала свободу вместо семьи и ухода за мамой, так что я не буду тебе мешать
Он развернулся и ушёл, хлопнув дверью.
***
Ночь была чёрной и бесконечной. Вика сидела на кухне, пытаясь осознать, что всё кончено. Она пыталась справиться с внутренней пустотой, с гулом тишины, который впервые казался таким громким.
На следующее утро она поняла, что не хочет больше жить по чужим правилам. Ей пришло сообщение от Антона — он требовал развода. Сначала ей стало больно, но затем она поняла, что это — её шанс, её освобождение.
Вика устроилась на работу в небольшой компании, сняла уютную квартиру. В ней не было ничего особенного, но это была её первая настоящая свобода. Теперь она могла выбирать своё, позволить себе простые радости, которых была лишена. Она улыбнулась, подписывая бумаги о разводе.
Читайте другие рассказы на нашем канале