- Про рабочего Володю, что отсидел пятнадцать лет из своих тридцать шести, я уже упоминал. Половину лета мы провели с ним бок о бок, вдвоём карабкаясь целыми днями по горам или пробираясь по тайге. Как я и говорил, молчун он был ужасный. Смотрит исподлобья, и не знаешь, что в его голове сейчас. Поначалу я терпел, что он постоянно отстаёт на маршруте, задыхаясь. Что приготовить простой обед не может, что боится высоты. Но однажды и моё терпение закончилось.
В его обязанности входило ставить вехи на деревья на старых опознаках. Нужно было на специальных когтях залезть по стволу, а я снизу подавал ему на фале веху с флагом, которую он прибивал как можно выше. Но Вовка лез метров пять по дереву и застывал на стволе. Висит, прижавшись, ни вверх ни вниз, трусит. И молчит. В конце концов, всякий раз лез я и делал за него эту работу. На фото установка вехи.
Однажды я, в очередной раз отправив его на дерево, не дождавшись результата, исчерпав всё своё красноречие, в сердцах, рявкнул:
- Да ты, козёл, будешь, наконец, работать или нет?
Знал же, что бывшему зэку такие слова нельзя говорить, но не сдержался, каюсь.
Вовка медленно спустился с дерева, отцепил с ног когти, достал нож и пошёл на меня, набычив голову.
Я поднял с земли карабин, передёрнул затвор и наставил на него оружие.
Сцена была смешной и неприятной одновременно.
В глухой тайге, вдали от людей два человека хотят устроить дуэль. Неравную: нож против карабина.
Вовка прохрипел, с ненавистью глядя на меня:
- Ну, всё, начальник, ты труп!
- А ты что- карабин не видишь?
- - А мне по хрену твой карабин. Ты-то не выстрелишь, а мне терять нечего, насажу тебя на перо.
- Ну, хорошо, слушай меня теперь внимательно. Допустим, сейчас ты меня зарежешь. А потом? Что ты будешь потом делать? Карту ты не знаешь, компас для тебя- чудо неизвестное. Куда идти, понятия не имеешь. Через пару дней комары с мошкой тебя до безумия доведут, а зверьё дело закончит. И до зоны своей родной не доберёшься, даже не мечтай.
Тот постоял, подумал, потом мрачно произнёс:
- Ну, ладно, живи пока. А в городе я тебя, всё равно, найду, тогда и поговорим за жизнь.
И мы продолжили свой маршрут, почти совсем перестав разговаривать. Спали под открытым небом, в дождь укрываясь в наспех сооружённом шалаше и, замёрзнув, под утро просыпались в объятиях друг друга, согреваясь теплом своих тел, укрываясь телогрейками. Кто со стороны бы увидел, сразу бы подумал: вот двое голубых.
Закончив объект, расстались далеко не друзьями. Я помнил его обещание, а он, наверняка, не забыл оскорбление.
Зимой в городе с друзьями решили сходить в сауну. Но посещение сауны без пива не создавало ощущения праздника. В конце восьмидесятых в нашем городке было очень напряжённо с этим напитком, очереди к заветной будке выстраивались на сотню метров. Пристроились с парнями в хвосте, грустно прикидывая, сколько времени нам понадобится, чтобы достигнуть окошка с буфетчицей. Слышим громкие голоса, маты, смех. Мимо идёт компания человек с десяток, все ребята с отпечатком на лицах и на руках тюремного прошлого. И среди них мой бывший рабочий Володя. Меня заметил и закричал:
- Эй, кенты, да здесь мой начальник, с которым я в тайге работал!
Я напрягся и тихонько говорю друзьям:
- Парни, не вмешивайтесь, сейчас меня будут пытаться убивать.
Ребята притихли, уж больно соотношение сил было не в нашу пользу.
А Вовка подходит и, вдруг, обнимает меня, поворачивается к своей кодле и сообщает:
- Помните, я вам рассказывал, как мы с ним медведей встречали, где бродили. Саня, а чего вы тут, как неродные, стоите? Давайте свои канистры.
И через несколько минут наша тара была наполнена пивом без всякой очереди, а Вовка тискал меня, как брата, и что-то врал о нашей жизни в тайге своим корешам.
Наверное, наплёл он своим приятелям сказок, естественно, умолчав про "козла", а тут , пожалуйста, стоит живое подтверждение всех его баек, что сразу подняло авторитет Вовкин в глазах "братанов". На этот раз расстались мы с ним большими друзьями. И больше я его в своей жизни не встречал, думаю, на воле он недолго прожил.
