Чем дальше мы проходили, тем плотнее становился воздух, который постепенно наполнялся разными звуками. Противно трещала лампа дневного света, кто-то где-то между собой перешептывался, шуршали пакеты и бумага, пищало какое-то оборудование, скрипела кровать или чье-то кресло, плакал ребенок, кто-то заходился в легочном кашле, пытаясь выплюнуть собственные легкие. Слух выхватывал из этой какофонии, то один звук, то другой, делая на нем акцент. По телу бежали мурашки, да и вообще озноб прошибал в этом месте. Если вам скажут, что там полная тишина, не верьте, здесь много звуков, которые вызывают панику и тревогу.
Михайло Потапыч уверенно вел нас за собой. Мы завернули в небольшой коридорчик, в котором сидели два четких поца в костюмах Абибас и Найка на кортах, с семками и с бутылками пресловутой девятки. При нашем появлении они вскочили и перестали вести светскую беседу.
– Вот черти, - хмыкнул Шелби, глянув на них.
– Но-но, прошу без оскорблений, - ответил рябой, переминаясь с копыта на копыто. – Михайло Потапыч, новеньких привели? – спросил четкий перец с бритой головой и дурацкой челкой.
– Нет, это группа зачистки. Подопечные не бузили? – спросил экс главврач.
– Да опять парочка слиняла. Мимо нас смогли проскользнуть.
– Я вас тут иродов зачем держу? – Михайло Потапыч начал увеличиваться в размере.
– А мы чё, а мы ничё. Ты видел, что там полный отстойник, новеньких пихать некуда. Мартышки потом отловят сбежавших, - шмыгнул носом рябой.
Экс главврач продолжал злиться и расти в разные стороны.
– Любезный, давай без этих ваших трюков, - похлопал его по плечу Шелби, - А то дамочка у нас нервная, напужается и случайно махнет по вам своей косой. Потом будете воспитательную беседу с персоналом проводить.
– Да-да, прошу прощения, что-то я немного увлекся, - Михайло Потапыч снова стал прежним милым призраком, - У нас тут плохо с персоналом. Пациенты всякие поступают, у некоторых такие подселенцы, что рвут наш персонал только так. Приходится работников подбирать буквально на улице.
– На перекрестке, - усмехнулась я, рассматривая парочку «гопников».
– Нет, что вы, мы не с перекрестка, мы так, залетные, - махнул один из них кульком семечек.
– Ну, открывайте отстойник, чего стоите, как бараны, - рявкнул на них Михайло Потапыч.
Рядом с нами появилась двойная металлическая дверь, над которой загорелась табличка «Морг».
– Чего и следовало ожидать, - хмыкнул Шелби.
У двух четких пацанов исчезли из рук семечки и пиво, и они распахнули перед нами двери.
– Просим, пани, - они оба картинно поклонились.
В помещении было темно, холодно и пахло формалином. Почему-то вспомнился анекдот про клоунов и темную комнату. Подавила в себе истерический смешок.
– А чего тут так темно, как в одном месте? – спросила я.
– А вы в темноте не видите? – удивленно спросил меня рябой.
– Я пока еще не в том состоянии, чтобы видеть в темноте, - хмыкнула я.
– Ну ладно, - пожал он плечами и шлепнул по стене.
Наверху затрещали лампы дневного света. Они стали отвратительно моргать.
– У нас тут с электричеством беда, - пояснил экс главврач, - Вот это все только так его пожирает.
– Типа будем портить глаза, - хмыкнула я, - Надо было лобковый фонарь у Саши взять.
– Что простите? – не понял он.
– Фонарь, который на лоб крепится, как у шахтеров, - пояснила я.
– А-а-а, а я уже грешным делом подумал чего другого, - рассмеялся он. – Но там батарейки тоже надолго не хватит.
– На, - сунул мне в руки керосиновый фонарь Шелби, - Там кусок лавы из Хаоса, гореть будет века два.
– И куда мне его? – спросила я, - Ты если не заметил, то у меня в руках огромная коса. На шею повесить? Ладно, разберусь, - вздохнула я, поймав на себе неодобрительный взгляд Шелби.
Верхние лампы несколько раз моргнули, противно затрещали и вспыхнули, осыпав всех искрами. Томас забрал у меня из рук лампу и вошел первым в помещение. За ним проследовала я. За спинами с грохотом захлопнулись железные двери. Лампа то тут, то там выхватывала бледные лица покойников, которые стояли вокруг нас плотными рядами.
– Как в фильме ужасов про апокалипсис, - тихо сказала я, примериваясь к очередному покойнику.
– Мозги, я хочу ваши мозги, - прохрипел Шелби и заржал.
– Ну, прямо, как дикторы из телевизора, - хмыкнула я. – Я как смотрю их передачи, так мне слышатся в их голосе эти слова.
Кто-то провел холодной рукой по моей шее.
– Бе, гадость какая, - махнула я косой перед собой.
– Ух, свобода, - кто-то с радостью выдохнул эти слова.
И снова эта рука по шее.
– Да не лапайте вы меня, не люблю я этого, - поморщилась я и принялась махать косой в разные стороны, отправляя души на тот свет.
Шелби отлавливал мелкую нечисть, которая копошилась под потолком, и сжирал ее с удовольствием и с хрустом. Эти чертовы холодные руки никак не унимались, и продолжали ощупывать мою шею. В ухо кто-то истошно завизжал и попытался проникнуть в мое тело. Однако монисто прикрыло меня от посягательств и несанкционированного проникновения.
– Да ёшки-макарешки, - возмутилась я и развернулась на источник звука.
Передо мной висела девица в домашнем костюме. Волосы у нее развивались в разные стороны, а пальцы с нарощенными ногтями скрючились и намеревались вцепиться в мое лицо.
– Нет, ты посмотри какие призраки противные стали. Эх, вот раньше какая красота была – все такие красивые были, саван развивался в разные стороны, или платье там тонкое, а тут какой-то домашний костюм, волосья нарощенные, ногти пластмассовые, в губах силикон. Куклы резиновые, а не призраки. Ну, а я дорогая моя, кукол не боюсь, особенно из магазина для взрослых.
– Я хочу жить! – взвизгнула она.
– На данный момент – это невозможно, - помотала я головой, - Но, чем раньше ты свалишь в мир иной, тем быстрей возродишься на земле.
– Я не хочу быть сопливым младенцем. Я хочу обратно свою жизнь.
– Ничем помочь не могу, у меня другое направление работы, - сказала я, развернулась и подсекла гражданку.
Тут у меня потемнело в глазах, начало печь в легких и зашумело в голове.
– Шелби, алес карапузики, выползаем из этого места, мне как-то поплохело резко, - прошептала я, хватая воздух ртом.
– Океюшки, - кивнул он, всыпал в себя последнюю порцию, подхватил меня на руки и исчез вместе со мной.
Появились мы с ним около открытых дверей в лифт. Позади нас раздался кашель.
– Простите мою назойливость, но вы не доделали свою работу, - произнес Михайло Потапыч, который сейчас никак не походил на добродушного старичка.
Главврач вырос в размерах. Глаза его горели красным огнем. Всклоченная борода торчала в разные стороны. Руки со скрюченными пальцами и длинными когтями болтались где-то в районе пола.
– Однако, - только я и смогла произнести.
– Не переживай дедуля, мы еще вернемся, покедова, но мы не прощаемся, - сказал Шелби, запрыгнул вместе со мной в лифт, - Дамы, - он слегка поклонился тетушкам.
Двери резко с грохотом за нами захлопнулись, и лифт резво стал набирать высоту. Шелби опустил меня на пол.
– Друг мой любезный, мы же не взлетаем, нам нужно на третий этаж, как мне помнится, - обратилась я к нему.
– Следует уйти из сумеречной зоны, - парировал он, - А ты бы сложила пока свою косу, а то девушек смущаешь.
– Ну и ты бы вернул человеческое обличье, - заметила я.
– Пока не могу, как только выйдем из сумеречной зоны, тогда, пожалуйста, - кивнул Шелби рогатой головой.
– Миленько. Эка как Михайло Потапыч взбесился, когда понял, что мы уходим.
– Чего так волноваться, мы же еще вернемся.
– Подскажите, пожалуйста, а вы смерть? – спросила меня лифтерша.
– Нет, я жнец, - пояснила я, - Души на тот свет отправляю.
– То есть я сегодня не умру?
– Ничего не могу вам обещать, но сейчас вы однозначно живая, - я попыталась успокоить женщину.
Гул лифта стал стихать, и он снова поехал, поскрипывая и постанывая.
– Выбрались из сумеречной зоны, - сказал Шелби и снова превратился милым доктором в голубом костюме, - Я наверно, все же провожу тебя до палаты, а то мало ли что. Они же могут бродить в вашем мире.
– Да и что-то мне не хочется встретиться с их мартышками. Хотя охрана отстойника у них прикольная, - усмехнулась я.
Лифт остановился.
– Третий этаж, - объявила нам лифтерша.
Я подхватила свои пакеты и вышла в небольшой холл. За мной последовала тетка из гардероба и Шелби.
– Идемте, пожалуйста, за мной, - тихо и вежливо проговорила она.
– За вами, так за вами, - ответила с усмешкой я.
– Не надо, пожалуйста, у меня дочь неустроенная и внуки, - проговорила она и ринулась вперед быстрым шагом по коридоры.
Мы последовали за ней.
Автор Потапова Евгения