Продолжение писем Екатерины II к барону Фридриху Мельхиору Гримму
Без года
Печатано в Академии, больше я ничего не нашла. Но я вам могу все объяснить: так как я не осмелилась поместить в историю свои соображения на счет Рюрика, потому что они основывались только на нескольких словах, встречающихся в летописи Нестора и еще на одном месте в "Истории Швеции" Далина (Улоф), а в это время я читала Шекспира по-немецки, то и вздумала в 1786 году написать на это драму, драма была напечатана.
Никто тогда не обратил внимания на это "странное" произведение, которое никогда не было исполнено на сцене, а я уехала в Тавриду. В 1792 году покойный Болтин (Иван Никитич) прислал мне с Пушкиным (здесь Алексей Иванович Мусин-Пушкин), бывшим тогда прокурором Синода, свои возражения на "Российскую Историю" князя Щербатова (Михаил Михайлович).
Так как они много занимались изучением истории России, я с радостью представила свои исторические наброски на строгий суд Болтина и однажды сказала Пушкину, что поместила свои догадки в драме, но что никто не обратил на нее внимания.
Оказалось, что ни Болтин, ни Пушкин никогда её не видали и не читали. Когда драма попала в руки к Болтину, он приделал к ней замечания и просил позволения напечатать вместе с замечаниями, что и было им исполнено.
Нестор же говорит, что Гостомысл, славянский князь, княживший в Новгороде, умирая, просил выбрать в князья на свое место князей, снискавших себе славу в прошлые войны, именно Рюрика, Синеуса и Трувора. Они были его внуки, дети его старшей дочери. Далин говорит, что "в древности на Севере считалось за стыд не только для князя, но и для всякого знатного человека, если он не бывал в морской службе". Стало быть, нужно искать в седьмом столетии, когда происходили главнейшие морские войны, и оказалось, что там наши три князя занимают почетное место.
К вашим услугам, вот вам наша откровенная исповедь, хотя в настоящую минуту я без духовника: мой духовник (Иван Иванович Панфилов) ослеп и умер нынешним летом к моему великому прискорбию и, к сожалению всего Петербурга. Никто не запомнит такого многолюдства, какое было на его погребении.
В Царском Селе, 11-го июня 1795 г.
Вот, что я вам скажу, касательно поездки г-жи Бюэль в Россию, так как вы хотите, чтобы я решила этот вопрос и просите дать вам помещение при дворе. Вот теперь я и хлопочу, где бы вас поместить. В настоящую минуту Зимний дворец не то, что прежде, когда вы приезжали ко мне в свите покойной ландграфини: тогда нас было только двое, я да сын; теперь же тут помещается женатый сын (Павел Петрович), семеро его детей, из которых один сын уже женат (Александр Павлович), другой (Константин Павлович) скоро женится, и весь необходимый штат.
Второй сын (здесь Алексей Григорьевич Бобринский) должен будет поместиться в другом доме, рядом, который теперь переделывают и устраивают для него; он будет примыкать к Эрмитажу. Стало быть, чтобы успеть вам приготовить жилище в Зимнем дворце, где я провожу большую часть года, я должна отложить удовольствие вас видеть до будущей весны, когда вы отправитесь в путь.
Я тогда успею вам выслать денег, и вы поедете с детьми летом, найдете меня на даче и к зиме переселитесь в свое жилище.
12-го июня 1795. Но послушайте, какая у меня пренеприятная история с принцем Ксаверием Саксонским! Он поместил своего сына (Жозес де Сакс) ко мне на службу, я его произвела недавно в полковники. Вдруг он затеял ссору с маленьким князем Щербатовым (Николай Григорьевич), мальчиком лет 15-ти или 16-ти, не больше.
Вместо того, чтобы стараться их помирить, нашлись вздорные люди, которые еще больше запутали все дело; наконец дошло до того, что раз, выходя из театра, шевалье де Сакс публично дал пощечину тому молокососу, а молокосос в ответ ударил его премаленькой, маленькой тросточкой по лицу.
Полиция вступилась и задержала обоих; тогда некто г. Маккартни собрал толпу молодежи и хотел их отбить у полиции, но та исполнила свою обязанность. Был составлен акт, и шевалье де Сакс и Маккартни за противодействие закону и нарушение общественного спокойствия были высланы за границу с запрещением возвращаться в Россию.
Теперь принц Ксаверий просит меня простить его сына, но я этого сделать не могу. 15-летнего молокососа отправили к отцу в деревню, пусть отец выпорет его, коль хочет; но он мальчик очень тихий, между тем как шевалье де Сакс взрослый верзила, вдвое выше и сильнее его, и здесь он уже начинал нравиться более женщинам, чем мужчинам.
Вообще, прескверная история. Я все сделала, что следовало, и в двадцать четыре часа дело было покончено и навсегда.
Говоря по правде, все эти эмигранты - превздорные люди; но одно из двух: или они переменятся в России, или должны будут выезжать.
25-го августа 1795 г., из Таврического дворца
Ну что ж, козел отпущения, вы поднимаете нос с тех пор, как сделались учителем графа обеих империй (?). Но вы, может быть, не знаете, что он подписывает свое имя мельчайшими буквами, во-первых, по своему смирению, во-вторых, чтоб все знали, что он пишет без очков. Кроме того, когда он обращается к кому-нибудь с вопросом, то нужно ему отвечать тотчас же, без малейшей запинки и никогда не говорить: "не знаю", потому что он тогда приходит в ужаснейший гнев; но ответ, как бы нелеп ни был, никогда не рассердит его. Вообще он большой чудак, притом человек чрезвычайно даровитый и начитанный, но у него пропасть странностей, которые ему иногда вредят.
31-го августа 1795, после обеда. Часа два тому назад скончался Бецкий (Иван Иванович), 93-х лет от рождения, уже почти 7 лет, как он впал в младенчество, иногда переходившее в безумие, и 10 лет, как ослеп. Когда кто-нибудь навещал его, он всегда говорил: "Если Императрица будет вас спрашивать, что я делаю, скажите, что я занимаюсь со своими секретарями".
Он особенно от меня скрывал потерю зрения, боясь, чтоб я не отставила его от занимаемых им должностей; но в сущности, уже давно другие правили делами вместо него, только он этого не знал.
11-го сентября 1795. Вчера я присутствовала при спуске 74-х пушечного корабля, названного "Елизаветой". Он двинулся очень быстро, точь в точь, как ходит сама великая княгиня (Елизавета Алексеевна). Барыня эта имеет у нас большой успех: она мила и кротка, как ангел.
Кому угодно, пусть оказывают помощь марабутам; но я надеюсь, что, когда бы нам не пришлось иметь с ними дело, Господь поможет нам разрушить козни наших врагов явных и тайных; все они занимаются вздором. Будьте уверены, что Фокс (Чарльз Джеймс) также мало расположен к русским, как и Питт (Уильям Младший); но Фокс был против войны с Россией, потому что нация не желала войны, а желал только один двор, и Питт был на столько умен, что уступил, видя, что ему не переспорить.
Как и многие другие, он полагал, что нас можно запугать и заставить подписать что-то вроде Рейхенбахской конвенции, но они ошиблись: запугивания никогда еще на нас не действовали по той причине, что "бояться никогда не годится, да храбрая нация и не захочет действовать из страха, который всегда ведет за собой позор".
Если интересы Великобритании не заставят Питта быть в дружбе с Россией, то конечно, уж никакой другой интерес не привлечет на мою сторону ни его, ни Фокса. Какому-нибудь маленькому государству, может быть, выгодно скрывать свои силы, но разве можно скрыть силы России?
И все-таки их или совсем не знают, или плохо еще знают; у нас в России есть такие народы, которых, явись только какой-нибудь враг, разом можно поднять, и они пойдут с оружием и обозом против кого угодно; если же придется иметь дело с жалкими китайскими войсками, то у нас во всяком случае больше войска, чем сколько нужно.
16-го сентября 1795. Выслушайте о Польше историческое Евангелие, подлинность которого я могу доказать письменными свидетельствами. До 1386 года Польшу составляли воеводства Краковское, Сендомирское, Мазовецкое и страна по ту сторону Вислы, которая называется Великой Польшей. В 1386-м году Польская королевна Гедвига вышла замуж за Ягайлу, великого князя Литовского, происходившего по прямой линии от Владимира I, великого князя Русского, который отдал своему старшему сыну Изяславу Полоцк, а другому Литву, потом по наследству перешедшую в род этого Изяслава.
При разделе я не получила ни единой пяди польской земли; но и Червонная Русь, Киевское воеводство, Подолия, Волынь с главным городом Владимиром и у поляков носили те же названия. Владимир был основан князем Владимиром I-м в 992-м году, а Литва и Самогития никогда не составляли коренных частей Польши.
Если же мне не принадлежит ни единой пяди польской земли, то я не могу принять титула Польской королевы. Сверх того, коль скоро у нации отнято даже самое имя, то, по моему мнению, она это заслужила, потому что сама нарушала договоры, упрочивавшие ее государственное существование, не принимала ничьих советов и наконец, дошла до такого разъединения, что нельзя было найти двух человек, которые бы в чем-нибудь согласились между собою.
Продажный народ, испорченный, легкомысленный, болтливый! Все они притеснители, мечтатели, имения свои раздали в управление жидам, а те высасывали кровь из народа, и господа получали от того немного выгоды. Вот вам поляки! Они даже не знают, что я не владею ни единой пядью польской земли, а сами предлагают мне быть их королевой.
Перед тем они просили у меня внука, у Прусского короля сына, у Венского двора эрцгерцога, и все это в одно время, у Испанского короля инфанта, у дома Бурбонов одного из принцев, а у себя ставили закон, чтоб королю быть из рода Пястов. Ведь это бессмыслица, но в польской голове она прекрасно укладывается.
17-го сентября 1795. Я не могу содержать посланника в Соединенных Штатах Америки, потому что до сих пор еще не признала их независимости. О восстановлении Греческой империи тоже не может быть речи, так как мы с Турцией в мире, и не ищем, и не желаем войны. Впрочем нам известно, что Селима подучают объявить нам войну, и что его величество усердно к ней готовится: по его приказанию 600 солдат обучаются на европейский лад, к негодование янычар, которые выражают свой гнев тем, что поминутно поджигают то ту, то другую лачугу в Константинополе, - кроме того, под предлогом усмирения пашей, 60000 человек направлены к берегам Дуная, где заготовляются огромные запасы продовольствия.
Ну, что ж, на здоровье! Это не в первый раз. "Kommt zeit, kommt rath" (придет время, образумятся). Мы добыли из Голландии отличных инженеров и гидравликов.
Великий князь Александр поедет, может быть, лечиться от глухоты в Карлсбад, но никак не в Англию: это чересчур далеко.
18-го сентября 1795. Из истории России видно, что народы, жившие на Севере государства, легко подчиняли себе народы, жившие на Юге; южные же жители, предоставленные самим себе, были всегда слабы и не имели прочного могущества, тогда как Север легко обходился без Юга или без южных стран. Но, по моему мнению, настоящая столица империи еще не найдена, и по всей вероятности не мне ее найти.
Если б в шведскую войну меня здесь не было, то потребовалось бы 60000 лишнего войска для противодействия стремительному нападению шведов.
В Зимнем дворце, 19-го сентября 1795, после обеда. Если толстяк Вильгельм выпустит на меня своего болвана Мадалинского (Антоний), я выпущу на него своего простака Костюшку (Тадеуш), он все хворает, потому я и поместила его в доме Штегельмана, где прежде жил покойный граф Ангальт, при доме небольшой садик, и там он может гулять. Он кроток как овечка, но я думаю, не прочь подраться с толстяком.
20-го сентября 1795 г.
Козел отпущения и шотландский пэр оба хвалят 33-х летнее царствование, а вот какой-то секретаришка Саксонского посольства Гельбиг (Георг) то и дело бранит его и на словах, и в письмах, и даже на улицах толкует в том же духе с прохожими. Он мой "личный" враг и ненавидит всё русское. 20 раз я обращалась к Саксонскому двору с просьбою его отозвать отсюда; но, должно быть, там его письма очень ценятся, потому что он все еще здесь.
Недавно я сделала последнюю попытку, и если после этого все-таки не отзовут его, то я прикажу посадить его в кибитку и отвезти на границу, право, бездельник становится чересчур дерзок. Если вы, или шотландский пэр, имеете там какое-нибудь влияние, то помогите мне выпроводить отсюда ненавистника вашей любимицы и её 33-хлетнего царствования, которое вы находите столь исполненным чудес.
6 и 7-го октября 1795 г.
Правду сказать, граф Головин (Николай Николаевич) существо столь же способное, как и наклонное к проискам. Оттого во многих местах, а именно в Вене ему перестали верить.
Там он некстати и без толку съякшался с Луккезини (Джироламо). Во-первых, он как приехал, в Неаполь, сейчас же пристал к Италинскому (Андрей Яковлевич): "они во всем сходятся, говорит Головкин: к чему терять время, сейчас надо подружиться". Заметьте, Италинский получает такое же жалованье, как и все другие; по приезде сюда, ему дадут место, если он выйдет из дипломами, без Головкина и без его рекомендации.
Головкин никогда не бывал в наших Черноморских губерниях и говорит наобум о чиновниках, которых не знает; следовательно, все, что он замечает мимоходом о неспособности чиновников, лишено всякого основания.
Генерал-губернатору, графу Платону Александровичу Зубову, постоянно приходится уличать во лжи господина посланника. Не знаю, про каких людей он говорит, которые окружают меня и могут оскорбиться откровенностью г-на посланника.
Сам он, верьте мне, никогда не был в таком положении, чтоб ему приходилось жаловаться на неблагодарность облагодетельствованных им людей. Он уехал не по своей воле; но так как его считали за человека умного и способного к выполнению новых обязанностей, то и дали ему это место, чему он был крайне рад.
Особенными милостями он никогда не пользовался. Но вот вам достаточно яркая черта: получив все, что дается обыкновенно людям в его положении, он отправился к графу Зубову с просьбою передать мне, что он не может ехать, если ему не дадут еще 8000 р., кроме того, что ему уже выдали.
Я велела ему сказать, что "не сделаю для него больше, чем для других". После того он уже не был у графа Зубова, но еще долго оставался в городе; кто-то повстречал его и спросил: "Отчего вы перестали бывать у Зубова?" и Головкин отвечал: "Мы переписываемся раза по два или по три на дню, с нас довольно". Никакой переписки не бывало.
Мои принцессы приехали вчера, 6-го октября вечером; они прехорошенькие. Сегодня утром, 7-го октября, генерал Будберг передал мне ваше письмо и посылки; отвечать буду завтра.
NB. Это завтра протянулось до сегодняшнего дня, до 9-го октября; кроме обычной суматохи пришлось так много заниматься Константином и всем, что до него касается, что у меня не было ни минуты свободной, и я устала донельзя.
Наследная принцесса Саксен-Кобургская прекрасная, достойная уважения женщина; дочки у нее хорошенькие. Жаль, что наш жених должен выбрать только одну, хорошо бы оставить всех трех; но, кажется, наш Парис отдаст яблоко младшей: вот увидите, что он предпочтет Юлию сестрам. Все кто ее видели, т. е. человек 200, в один голос говорят: "Он выберет Юлию", и действительно шалунья Юлия лучше всех.
Вы видите, насколько это согласно с вашей запиской, которую я распечатала и прочла прежде письма, несмотря на ваше строгое запрещение.
Картины Терезины (?) прелестны. Благодарю герцогиню Готскую за присылку сочинения барона Тюммеля (?). Скажите, пожалуйста, каков второй сын герцогини, красив ли, умен ли, добр? Я хочу собрать справки обо всех младших сыновьях германских государей и когда у меня будет полный список, я выберу, сколько будет нужно для моих невест, а они будут выбирать себе каждая мужа по сердцу, и которая кого выберет, выведет мужа в люди.
Я начинаю с младшего Готского; есть еще младший сын в Кётене, его тоже можно залучить; если можете сообщить о нем кое-какие сведения, крайне меня обяжете. Но не говорите никому о моей погоне за женихами; я не хочу, чтобы о том разглашали до поры до времени. Царствующих принцев мне не нужно, а только младших, у которых нет ничего кроме звания.
11-го октября 1795. Принц Генрих теперь хлопочет женить молодого шведского короля (Густав IV Адольф) на принцессе Меклембургской; он же устроил брак князя Радзивила с дочерью принца Фердинанда. Умник наш на старости лет стал сводником; если вам вздумается жениться, обратитесь к нему.
14-го октября 1795. Все, даже сам прусский министр, говорят, что принц Генрих во всем следует образу мыслей Филиппа Эгалите, оставившего по себе такую позорную память.
14 октября, после обеда. Дело сладилось: Константин женится на Юлии (здесь будущая великая княгиня Анна Фёдоровна), и они в восторге друг от друга. Глядя на милую парочку, мать и все окружающие то плачут, то смеются; жениху 16 лет, невесте 14. Оба проказники! Вероятно, завтра отправится курьер в Кобург.
8-го ноября 1795 г.
В царствование Людовика XIV французская школа живописи отличалась благородством в изображениях, и можно было ожидать, что она сумеет сочетать ум с благородством и приятностью. Теперь приезжает к нам г-жа Лебрён (Элизабет Виже-Лебрен), в августе, когда я перебралась в город и уверяет, что может соперничать с Анжеликой Кауфман, которая, несомненно, умеет придать благородство своим фигурам, - даже больше: ее фигуры отличаются идеальной красотой.
Соперница Анжелики для первого опыта рисует портрет великих княжон Александры и Елены, у первой из них благородное, выразительное лицо и царственная осанка, вторая - красавица в полном смысле слова и смотрит совершенною невинностью.
Г-жа Лебрён усаживает обеих на диван, заставляет младшую совсем вывернуть шею, и выходят точно две обезьянки, который греются на солнце, или, если хотите, две отвратительные маленькие савоярки, с виноградными кистями в волосах как у Вакханок, в каких-то малиновых с фиолетовым туниках; одним словом, не только нет ни малейшего сходства, но обе сестры так обезображены, что люди спрашивают, которая из них старшая и которая младшая.
Приверженцы г-жи Лебрён превозносят картину до небес, но, на мой взгляд это дрянь, потому что без всякого вкуса и благородства, да и сходство-то отсутствует, нужно большое тупоумие, чтобы, имея перед глазами такой оригинал, не суметь ничего из него сделать: нужно было рисовать природу как она есть, а не придумывать такие положения, что вышли обезьяны вместо людей.
12-го декабря 1795 г.
Святой чудотворец ваш, об отъезде которого вы так жалели, теперь здесь, - он, кажется, утешает свою двоюродную сестру (здесь тётку, А. Н. Нарышкина), неутешную вдову. При жизни мужа (А. А. Нарышкин) она 20 раз собиралась с ним разводиться, потому что он был человек неприятный, невыносимый для нее и для всех, а теперь вот уже 7 месяцев как она в таком горе, какое я вижу за нею в первый раз: заперлась в каком-то мезонине на третьем этаже и не выходит даже подышать воздухом; все это от упрямства и по духу противоречия.
Пусть делает, что хочет, - посмотрим, что будет дальше. Так как г. Клерфельдт едет впереди вас, то вам нечего бояться разбойников, и можно надеяться, что вы зиму спокойно проживете в Готе с моими крестниками и с их матерью.
"Германскому Солону" (здесь Фридрих Вильгельм II) не придется пировать на свадьбе у дочери фельдмаршала (здесь А. В. Суворов), потому что она уже вышла замуж в апреле и теперь скоро должна родить. Фельдмаршал уже с неделю как здесь и завтра уезжает в Финляндию осматривать значительные укрепления, построенные по его указаниям.
14-го декабря 1796 г., 18 и 19 градусов мороза
У нас уже с месяц гостит знатный персиянин, Муртаза-Кули-хан, приехавший искать убежища в России, потому что брат его Ага-Мехмет-хан выгнал его из его владений. Он человек очень умный и притом вежливый и обходительный. Он просил позволения осмотреть Эрмитаж в 4-й раз. Он проводит там часа по три, по четыре сряду и все осматривает как настоящий знаток: от его взгляда ничто не ускользает; его поражает все выходящее из ряду вон.
Ему хотелось видеть, как гравируют, как пишут картины; ему доставили это удовольствие, и он простоял несколько часов возле гравера и живописцев. Его водили в ложи Рафаэля, он тотчас же признал на потолке всюду истории из Ветхого и Нового Заветов и заговорил о Библии.
Когда он увидал изгнание Адама и Евы из рая, то заметил, намекая на ложи Рафаэля: "Здесь можно подумать, что вся эта история выдумана, потому что здесь рай земной".
В сравнении с персиянами турки настоящие мужики, особенно все эти чванные дураки, дураки набитые, посланники, которых присылали к нам несколько раз. Намедни, на балу, я через переводчика велела сказать Муртазе-Кули-хану, что вероятно наши обычаи ему кажутся очень странными; он на это отвечал мне, что было бы желательно, чтобы во многом у них стали нам подражать.
Ответы его всегда метки и разумны. На Георгиевском празднике, видя, что я обедаю вместе с кавалерами ордена, он захотел узнать все подробности об этом учреждении и потом вскричал: "Как это должно поощрять и возбуждать усердие!".
15-го декабря 1795. Великий князь Константин все утро проговорил со мной о своем положении, что вот он женится в феврале месяце и будет жить в Мраморном дворце. Таким образом мы и болтали с ним, помирали со смеху и в то же время говорили серьёзно. С Константином говоришь обо всем, всегда перескакивая из пятого в десятое; он очень остер.
25-го декабря 1795 г.
Ваши оба письма к фельдмаршалу Суворову прелестны. Вчера он вернулся из Финляндии, куда ездил осматривать, все ли сделано по его указаниям и вернулся вполне довольный своей поездкой, так как там не осталось ни одного уголка, куда бы шведы могли проникнуть, не встретив сильного сопротивления.
Великая княжна Елена все хорошеет. Но вы, может быть, равнодушны к красоте? Солон требует добродетелей, как будто красота не добродетель, и притом весьма привлекательная! Не презирайте ни единого из даров Неба; я так очень люблю красивые личики.