Пробиваться было муторно. Сонливость еще довлела, но постепенно уходила, уступая место нетерпению. Очень хотелось наверх.
Здесь не было времени, не было тепла и воды. Лишь вязкая влажность, твердые вкрапления и изредка легкие пласты. Периодически ощущалась вибрация. Когда она проходила, с той стороны доносилось дуновение свежести, и он устремлялся туда – вибрация разбивала плотные слои, и пробиваться здесь было легче.
Нетерпение нарастало. Еще немного... Уже чувствуется теплое дыхание. Неожиданно он уперся в непреодолимую твердость. Замер, ожидая вибрацию, но нетерпение настойчиво толкало, а тепло влекло и манило свободой. Он двинулся к нему, осторожно пробиваясь вдоль шершавой непреодолимости. Разрыв! Узкий, забитый твердостями, но проходимый. Он снова замер, набираясь сил, и одним рывком выбрался наверх.
День первый
Пробиться было сложно. «Проект Граффеш», начавшись в недрах Института как причуда двух энтузиастов, внезапно привлек внимание Очень Серьезных Людей, что означало Очень Серьезное Финансирование. Тут же последовала Очень Серьезная Секретность, быстро захлопывающая двери и форточки, через которые можно было попасть в проект. Он едва успел проскользнуть в оставшуюся щель – его включили в полевую группу. Теоретиков и разработчиков без него хватало, и таскаться черт-те куда на испытательный полигон никто из них не рвался.
Прикрыв рот рукой, он зевнул и уже в который раз оглядел соседей. Красавец Хассий уверенно крутил баранку новенького внедорожника, на переднем пассажирском сиденье растекся тучный Висмут – руководитель группы. Сзади, поджав под себя ноги, дремала Лантан.
Им бибикнули, и Хассий посторонился, пропуская фуру с оборудованием. Лантан тут же встрепенулась, нашарила сброшенные ботинки и начала обуваться. Он тоже взбодрился – раз вояки попросились вперед, значит они уже на подъезде к полигону.
И точно. Через несколько минут впереди показались контрольная полоса и высокий глухой забор с витками колючей проволоки наверху. Фура остановилась возле КПП. Короткий обмен приветствиями и документами между ее водителем и подошедшим часовым, и огромные ворота неторопливо поехали в сторону, пропуская внутрь. На полигоне грузовик чувствовал себя, как дома, нужно было всего лишь следовать за ним.
Обувшаяся Лантан повела плечами:
– Как же хочется на воздух! У меня в этой колымаге все мышицы затекли.
– Колымаге?! – возмутился Хассий. – Да это же…
– Ладно-ладно, – замахала руками Лантан. – Оду нашему шикарному авто ты исполнял уже… – она начала загибать пальцы, – не, придется опять разуваться, чтобы подсчитать.
Хассий лишь фыркнул в ответ, вслед за фурой заворачивая на стоянку возле приземистых казарменного вида строений. Висмут обернулся:
– Теллур, вместе с нашей затекшей барышней проследи за разгрузкой, а мы с Хассием займемся чемоданами и расселением.
Едва сдержавшись, чтобы не поморщиться, полевой испытатель кивнул. Он терпеть не мог присвоенные им клички, и каждый раз внутренне вздрагивал, когда к нему так обращались. Но – Секретность, мать ее. Какое-то шоу «Почувствуй себя идиотом». Тот же Хассий – его еще университетский приятель, с которым они не одну бочку пива выдули и, называя его сто восьмым элементом таблицы Менделеева, Теллур чувствовал себя не просто дураком, а полным кретином.
Машина остановилась. Наконец-то он выбрался на свободу и с наслаждением глубоко вдохнул свежий воздух. Подождал Лантан. Та с видимым удовольствием размахивала руками и крутила головой, разминая шею, отчего короткие тугие кудряшки подпрыгивали, как рассыпавшиеся спиральки-макаронины. Теллур непроизвольно улыбнулся, любуясь этой темно-рыжей пляской. Ни с разработчицей-испытательницей, ни с руководителем их группы до «Граффеша» он не сталкивался и ничего о них не знал, кроме того, что Лантан встречается с Хассием. Друг рассказал ему об этом со странной смесью хвастовства и раздражения.
Наконец Лантан подошла к нему, и они зашагали к фуре. Неожиданный толчок в плечо едва не опрокинул, и Теллур изумленно взглянул на испытательницу.
– Смотри, куда наступаешь! – с возмущением воскликнула она, тыча пальцем вниз.
Там, в щели между бетонными плитами, на тоненьком стебле колыхался от легкого ветра неброский цветок.
– Да что ему будет? – возмутился в ответ Теллур. – Эти сорняки живучие и не убиваемые.
– Это не сорняк, а полевой цветок. Зачем его топтать, когда можно перешагнуть?
Теллур лишь пожал плечами.
Дверь кабины фуры распахнулась, когда они подошли, и из нее выпрыгнул молодой вояка. Подал руку Лантан, помогая ей забраться внутрь, и неожиданно подмигнул Теллуру. Тот недоуменно взглянул на него, и, лишь усевшись рядом с испытательницей, понял, на что намекал вояка. Покосился на соседку. Лантан нравилась ему, но… она была девушкой его бывшего однокурсника.
Сопровождающие полевую группу вояки работали споро и умело – сразу было видно, что не в первый раз. Но с разгрузкой оборудования все равно провозились долго, уже почти стемнело, когда их высадили у жилого комплекса. Фура двинулась к воротам, а разработчики-испытатели к светлым одноэтажным прямоугольникам с плоскими крышами.
– У него ведь кто-то появился? – неожиданно тихо спросила Лантан.
Нервно засунув руки в карманы комбинезона, Теллур – как он надеялся – равнодушно поинтересовался:
– Ты о чем?
Он чувствовал себя застигнутым внезапно вспыхнувшим светом тараканом. Недавно друг – со странной смесью восторга и тоски – признался ему, что влюбился. С красавцем и балагуром Хассием такое случалось не впервые, но, рассказывая о девушках, он до сих пор всегда говорил «увлекся», и лишь сейчас – «влюбился».
– Ладно, не отвечай, – все так же тихо проговорила Лантан, и по голосу Теллур понял, что она улыбается. – Я знаю, вы дружили в Универе. Это Хассий рекомендовал тебя в «Граффеш».
Теллур споткнулся. Вот об этом приятель не сказал ни слова.
Внезапно Лантан резко присела на корточки и воскликнула:
– Все-таки его затоптали!
На бетонной плите, беспомощно раскинув длинные узкие листья, лежал давешний полевой цветок.
– Как ты его углядела-то? – удивился Теллур.
– Просто я знаю, куда смотреть.
Вздохнув, Лантан поднялась:
– Неудачное он выбрал место. Идем.
Наутро, когда они всей группой шли к внедорожнику, цветок как ни в чем не бывало покачивался в щели между плитами. Наклонившись к уху Лантан, Теллур шепнул:
– Говорил же я тебе, что они живучие.
– Да, прочность хорошая, – улыбнулась она в ответ.
День последний
Со сборкой установки провозились четыре дня. Висмут ходил сумрачный и, потирая грудь, то и дело присаживался, чтобы отдышаться.
– Вас что-то беспокоит? – спросил Теллур.
Нахмурившись, Висмут искоса посмотрел на него:
– А тебя нет?
Разработчика-испытателя беспокоил шестой узел установки, но спрашивал он не о нем. С тревогой поглядывающий на руководителя группы Хассий предложил:
– Может, вам стоит полежать? Давайте я отвезу.
С сомнением взглянув на него, Висмут неохотно кивнул. Они все вместе дошли до машины. Руководитель группы открыл было рот, чтобы что-то сказать, как неожиданно схватился за грудь, всем весом навалился на капот и, пошатнувшись, осел на землю. Из расстегнутого кармана выскользнул пульт запуска, мгновенно исчезнув в высокой траве.
– Папа!! – Лантан в ужасе бросилась к Висмуту.
Тяжело дыша, тот рванул молнию комбинезона.
– Больно, – просипел он, – и дышать… тяжко…
– Лантан, быстро разложи сиденье, – скомандовал Хассий. – Теллур, помоги!
Спокойный, уверенный голос тут же погасил вспыхнувшую панику, и Теллур шагнул к Висмуту. Под ногой хрустнуло, а собранная установка тихо загудела и озарилась огнями.
– Дьявол! – сквозь зубы выругался Хассий.
Оба испытателя были далеко не хлюпики, но Висмуту уже давно следовало посидеть на диете – даже вдвоем они с трудом затащили его в машину. Ровное гудение установки сменилось хрипящим похрюкиванием, и Теллур похолодел – если шестой узел рванет…
– Лантан, садись за руль! – Хассий продолжал уверенно командовать.
– Но…
– Светофоров тут нет, и права никто не спросит. Гони!
На лице Лантан читалось сомнение, глаза были наполнены страхом, но она села на водительское сиденье. Захлопнула дверь. И словно выстрелила из стартового пистолета – Теллур бежал к сипящей установке…
Сдача отчета
– Обширный инфаркт, – сообщила Лантан. – Но все хорошо, санитарный вертолет вовремя доставил отца в госпиталь.
Они стояли недалеко от входа в жилой комплекс, дожидаясь объясняющегося со штабом Хассия.
– Так значит… ты дочь Висмута?
– Я дочь… – она назвала имя «отца» проекта «Граффеш». – Папа очень благодарен, что ты заглушил установку до того, как Хассий раздолбал резервную консоль монтировкой.
Лантан осторожно прикоснулась к повязке на его голове:
– Ты отличный разработчик, твое место в лаборатории, а не в поле.
Теллур улыбнулся. Наклонился, сорвал росший в щели между бетонными плитами цветок и воткнул его в темно-рыжие кудряшки.
– И зачем ты это сделал?
– Здесь его все равно затопчут, а так он немного побудет украшением в твоих волосах.
Он снова улыбнулся и погладил блестящие спиральки-макаронины.
***
Вновь вязкая влажность вокруг, а манящие тепло и воздух так близко. Он замер, ожидая. Рана затягивалась, по корням, наливая силой, струились соки. Надо подождать, и он опять вырвется наверх.
Автор: Анна Баканас
Источник: https://litclubbs.ru/duel/2306-ispytanie-na-prochnost.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: