Владимир Богданов, которого иронично называют основоположником советской уличной фотографии, всю жизнь оставался самим собой: скромным и чуть смеющимся над тем, как высоко ценят его работы.
Четверть века он снимал кадры для «Литературной газеты», «Смены», «Комсомолки» и «Ленинградской правды», не осознавая, что создает живой портрет своего времени.
Глубоко искренний, он сумел запечатлеть дух эпохи, полный доброты и неподдельной человечности.
Искусство становиться невидимым: как Богданову удавалось «подпускать» к себе звёзд
Фотограф мог уговорить на съёмку даже самых закрытых людей. С его легким юмором и добродушием перед ним не устояли даже те, кто предпочитал прятаться от объективов.
Лиля Брик, которую он называл «птицей-фениксом», соизволила позировать лишь после шутки, что его зовут Владимир Владимирович, как Маяковского. Анри Картье-Брессон, ненавидящий камеру, сделал исключение для Богданова. Он снимал и Андрея Сахарова, и Михаила Горбачёва, и Мстислава Ростроповича — его герои в кадре не позируют, а просто живут.
Сны о фотоаппарате и деревенское уединение
Один из последних лет своей жизни Богданов провел в деревне, где отдыхал и жил наедине с природой. Сюда он переехал с женой, оставив шум города и обретя спокойствие. Иногда ему снились сны, связанные с профессией, причудливые, словно осколки прошлого: забытый фиксатор плёнки, волнение о кадрах. В этих снах он словно возвращался к былым дням, где царил запах плёнки и фотореактивов.
«Когда меня называли классиком, я думал, что это шутка. Но на выставке, когда увидел вокруг всю московскую фотографическую тусовку, понял, что в этом что-то есть», — вспоминает он.
В глазах людей было признание и уважение, хотя он до конца и не мог принять свой статус с серьёзностью.
Простой любитель, или как найти путь к фотографии в 27 лет
Несмотря на достижения, Богданов не считал себя профессионалом и с радостью подмечал в себе признаки «любителя».
В детстве отец устроил его рулевым на буксире, а первую зарплату он потратил на ружьё, но на охоте понял: убивать — не его дело. Тогда он продал ружьё и купил фотоаппарат. В этом решении была символическая точка поворота.
Богданов верил, что хорошая фотография — это не результат работы дорогостоящей техники, а скорее отражение того, что у фотографа внутри, ведь «главное не аппарат, а сердце».
Вдохновение рыбалкой и честность, запечатлённая в кадре
Для него фотография была похожа на рыбалку — нужно выждать момент, выбрать подходящий кадр и постараться поймать его. Нередко он забывал удочку, отправляясь на рыбалку, но фотоаппарат всегда был с ним.
«Хороший кадр нужно выждать, а ещё и хорошенько побегать за ним», — смеялся фотограф, наделённый непринужденной мудростью.
На снимках Владимира Богданова нет излишней постановки, они всегда искренни и честны. Его фотографии кажутся зеркалом, через которое смотрит прошлое: каждый снимок вызывает ностальгию и, порой, словно «жалит» прямотой.
«Главное — сердце», — повторял Богданов, создавая кадры, пронизанные добротой и любовью к жизни.
Легенда в кадре: от «Собак» до вечного портрета отца
Первая известная работа Богданова, которая стала знаковой, — это фотография из серии «Собаки», сделанная в 1960-х.
Но больше всего фотограф гордился снимком своего отца, снятым на корме парусной лодки. Это была глубоко личная работа, в ней были заключены годы жизни, которые он видел и переживал через кадр. Этот образ — спокойный, задумчивый мужчина, смотрящий вдаль, словно стал символом всей его фотографии.
Сегодня архив работ Владимира Богданова находится в Мультимедиа Арт Музее Москвы, а любимые работы представлены на его персональном сайте. В деревне, где он жил в последние годы, растет дуб, посаженный Богдановым ещё саженцем. Он говорил, что это дерево — его память, его след в этом мире.
«Это будет память обо мне. Если повезет, здесь останется частичка меня», — говорил он, как будто завещая свое наследие, вплетая себя в каждое мгновение, сохранившееся на плёнке и в памяти близких.