На днях в сербской столице пышно отметили 80-летие со дня освобождения города от немецких захватчиков. 20 октября 1944 года советские и югославские солдаты окончательно освободили город и двинулись дальше - на Будапешт и Вену, на Загреб и Триест… Да, освобождение всей Югославии затянулось до конца войны - лишь в мае 1945 года последние части немецкой армии и её союзников капитулировали на Балканах, отдельные бои в Югославии продолжались до середины мая, а борьба между пришедшими к власти в стране коммунистами и их оппонентами шла ещё несколько лет.
Сейчас мы хотим рассказать именно о советском участии в освобождении Югославии, о подвигах наших солдат и офицеров - не забывая, конечно, о героизме союзников.
Переправа
Как и в ходе многочисленных русско-турецких войн XIX века, главной целью для наших солдат на Балканах вновь стал Дунай. Сколько раз приходилось за последние два-три века русской армии форсировать эту реку - не сосчитать. И вот в августе 1944 года, после разгрома немецких войск в Молдавии и на востоке Румынии (Ясско-Кишинёвская операция), Красная Армия вошла в Румынию. 23 августа румынский король Михай I произвёл государственный переворот, свергнув пронемецкого главу государства - маршала Иона Антонеску. Михай объявил о переходе Румынии на сторону антигитлеровской коалиции.
В течение следующих двух недель советские и румынские войска почти полностью освободили территорию Румынии и подошли к границам оккупированной Югославии. После переворота в Бухаресте потери наших войск в Румынии были небольшими. Войска 3-го Украинского фронта освободили 75 тысяч наших военнопленных, которых после быстрой проверки поставили в строй. Уже в середине сентября советские войска стояли на берегу Дуная, в румынском городе Турну-Северин. Через реку находился сербский город Кладово. Однако к концу сентября в танковых частях фронта находилось всего 338 танков и 100 самоходок, многие - с изношенной ходовой частью. Из-за отставания баз и отсутствия удобных аэродромов в лесистых Карпатах меньше обычного использовалась авиация.
Тем временем в Югославии шла ожесточённая борьба сразу нескольких сторон. Немецкие войска спешно выстраивали оборону в горах на востоке Сербии и начали переброску из Греции группы армий Е, боясь, что она будет отрезана от Рейха. Болгария к тому времени уже капитулировала и перешла на сторону антигитлеровской коалиции, болгарские оккупационные войска покинули Македонию и Южную Сербию. Все эти коммуникации теперь нужно было оборонять немцам.
На самих немцев сильное давление оказывали югославские партизаны и четники, которые, в свою очередь, сражались и между собой. И тем и другим было важно занять как можно больше территорий к моменту прихода Красной армии. Интересно, что четникам удалось даже отправить несколько эмиссаров к советским войскам в Румынии, но их попытки установить политический контакт не увенчались успехом - в Москве уже сделали выбор в пользу Народно-освободительной армии Иосипа Броз Тито. Однако на низовом уровне четники и красноармейцы часто взаимодействовали для разгрома немцев.
Чтобы сорвать использование Красной армией течения Дуная, немцы провели операцию «Дунайский эльф»: с 7 по 17 сентября они затопили у сербского посёлка Прахово около 200 различных кораблей, в основном - трофейных югославских и румынских. Предварительно суда наполнялись песком и шлаком, чтобы их было сложнее поднять. Часть кораблей была затоплена как по расписанию - один над другим, в ряд. Интересно, что большинство этих кораблей лежит в водах Дуная до сих пор. Буквально недавно, минувшим летом, начались долгожданные работы по извлечению кораблей и очистке русла Дуная. На многих кораблях, естественно, сохранились снаряды и мины, которые надо тщательно проверять и уничтожать. Подъём всех кораблей займёт несколько лет. «Эхо войны…»
21 сентября 1944 года Тито прибыл в Москву, где был принят Сталиным и договорился с ним о совместных действиях против оккупантов на территории Югославии. Вождь югославских коммунистов согласился с участием болгарской армии в боях против немцев.
Судя по имеющимся данным, Красная армия несколько раз пыталась в сентябре форсировать Дунай в районе Кладово. Первые попытки были неудачными, но, наконец, в ночь с 21 на 22 сентября 1944 года 75-й стрелковый корпус РККА успешно переправился через Дунай у села Ваюга (там теперь установлен памятник в честь этих событий) и занял его, а также ещё несколько населённых пунктов - Кладово, Малу-Врбицу, Давидовац, Корбово, Милутиновац. В атаке участвовали пять батальонов 233-й и 74-й стрелковых дивизий. 23 сентября 75-й стрелковый корпус овладел Текией и очистил от врага излучину Дуная.
Вот такая получилась ирония судьбы: в Кладово на югославскую землю ступили оккупанты в 1941-м, и здесь же пришли в Югославию освободители. А вообще, город Кладово давно связан с Россией: ещё в начале XIX века за него и турецкую крепость Фетислам, что стоит на берегу Дуная, сражались вместе против турок русские войска и сербские повстанцы.
К утру 26 сентября советские войска овладели шоссейной дорогой от Неготина до Дони-Милановаца. Через Дунай начала переправляться 299-я стрелковая дивизия. В тот же день немцы нанесли по 75-ому корпусу мощный удар, собрав все возможные силы - охранный батальон, боевую группу моряков (собственно, экипажи кораблей затопленной Дунайской флотилии), «Русский охранный корпус», сапёров, 15-20 танков и столько же самоходок.
Немцам удалось потеснить 74-ю стрелковую дивизию Красной армии и 27 сентября отбить Ябуковац и Малу-Каменицу, а в ночь на 30 сентября - село Брза-Паланка. 299-я стрелковая дивизия была прижата к берегу Дуная возле Мала-Каменицы и Михайловаца и несколько дней вела бои в окружении. Немецкими моряками был разбит 2-й батальон 960-го стрелкового полка (299-я дивизия), погиб командир батальона майор Иван Калашников. Несколько десятков бойцов батальона попали в плен. Затем немцы сумели рассечь части 299-й и 74-й дивизий и выйти к Дунаю. Под угрозой был штаб 299-й дивизии. Её комдив генерал-майор Травников велел занять оборону всем бойцам - вплоть до медиков и штабных писарей. 29 и 30 сентября 299-я стрелковая отразила 59 атак врага. Нашим войскам удалось удержать важнейший плацдарм на правом берегу реки.
Бои были сложными. В вечернем сообщении от 28 сентября командующий 2-м Украинским фронтом маршал Родион Малиновский отмечал нерешительность командира 75-го стрелкового корпуса генерал-майора Адриана Акименко. А уже на следующий день корпус был передан в состав 3-го Украинского фронта маршала Фёдора Толбухина.
Как только Красная армия ступила на сербскую землю, соединения НОАЮ стали пробиваться на помощь союзникам. Ещё в начале сентября были отмечены первые встречи красноармейцев с партизанами, а 24 сентября возле села Мироч 25-я Сербская дивизия НОАЮ соединилась со 109-м стрелковым полком Красной армии.
Пока немецкие войска и их союзники самого разного пошиба пытались сделать Дунай непроходимым для советских кораблей и сбросить наши войска в этот же Дунай, в штабах Красной армии уже был разработан план Белградской операции - составной части «Девятого сталинского удара». Ждать оставалось совсем недолго…
Советские против белоэмигрантов
28 сентября Красная армия начала Белградскую операцию. С болгаро-югославской границы перешла в наступление на запад 57-я армия генерал-лейтенанта Николая Гагена (3-й Украинский фронт). Входивший в состав армии 75-й стрелковый корпус (недавно переданный из состава другого фронта) атаковал на северном фланге, 68-й стрелковый корпус - по центру, а 64-й стрелковый корпус - на южном фланге. С воздуха наступление поддерживала 17-я воздушная армия Владимира Судца, а с воды - Дунайская флотилия Сергея Горшкова. И как раз морякам флотилии довелось, что называется, открыть счёт успехам Белградской операции.
Рано утром 29 сентября катера Дунайской флотилии ворвались на пристань в посёлке Радуевац, что на сербском берегу Дуная, высадили десант (более сотни бойцов 113-й стрелковой дивизии) и открыли ошеломляющий огонь корабельными орудиями по немецким позициям. Немцы бежали, и около 7 утра десант соединился в посёлке с наступающими частями 113-й дивизии.
На следующий день штаб флотилии запланировала высадить десант в порту Прахово, где ранее немцы затопили более двухсот кораблей, чтобы перекрыть путь морякам-дунайцам. Ещё за несколько дней до высадки через затопленные корабли были разведаны узкие проходы - это постарались разведчики-черноморцы легендарного Виктора Калганова по прозвищу «Борода». Но пройти там ночью было нельзя. 30 сентября Дунайская флотилия примерно в 17 часов атаковала Прахово, высадила десант и прикрывала его огнём своих орудий. В течение нескольких часов посёлок был освобождён. В Прахово трофеями наших войск стали 700 тонн бензина и 700 тонн дизельного топлива.
Наступление 57-й армии в целом развивалось успешно: 30 сентября был освобождён Неготин, был окружён немецкий гарнизон в Заечаре. 3 октября советская 223-я стрелковая дивизия овладела городом Бор, при этом было освобождено около 3 тысяч советских, польских и итальянских граждан, пребывавших в плену у немцев.
Бор - это, кстати, один из крупнейших медных рудников Европы. А в годы Второй мировой войны немцы устроили здесь и один из крупнейших концлагерей, где погибли тысячи заключённых. При отступлении немцы заминировали борские рудники и пытались взорвать их, но советские сапёры вовремя обезвредили часть зарядов, и разрушения вышли не такими большими.
1039-м стрелковым полком Красной армии (223-я сд) командовал майор Василий Лукич Сосновский, родом из села Покровского, что в Свердловской области. Покровское находится между шахтёрским посёлком Егоршино (ныне город Артёмовский) и Режевским заводом (ныне город Реж), так что Сосновский мог своими глазами сравнить жизнь рабочего на Урале и в Сербии. Интересно, удалось ли майору встретиться с земляком-уральцем - архитектором Андреем Клепининым, о котором «Балканист» уже писал. Не факт, что Андрей Николаевич был рад приходу советских войск, ведь в Югославии большинство тех русских белоэмигрантов и их детей, кто взялись за оружие в годы Второй мировой, выступили как раз на стороне немецких оккупантов.
Кстати, в 1945 году майор Сосновский был награждён орденом Отечественной войны 2-й степени, в том числе и за октябрьские бои в Югославии. В представлении к ордену отмечалось, что полк Сосновского отличался в боях за Заечар и Бор. Василий Лукич был очень опытным офицером - он воевал ещё в Первую мировую, потом в Гражданскую. Помимо «Отечественной войны», Сосновский был награждён орденами Ленина и Красного Знамени.
На берегах Дуная главным препятствием для Красной армии стал посёлок Дони-Милановац на правом берегу реки. Дошли до окраин посёлка наши части ещё в конце сентября, но встретились там с ожесточённым сопротивлением. Именно у Дони-Милановаца заняли оборону около 400 бойцов Русского охранного корпуса (РОК), а также несколько сотен немцев, в том числе сводная рота моряков бывшей Дунайской флотилии. Солдаты РОК носили немецкую форму, но без знаков различий вермахта и РОА генерала Власова (так как не входили в состав власовской армии), многие были вооружены трофейным чехословацким оружием. Офицеры РОК почти все были белогвардейцами, большинство солдат - тоже, но имелись среди них и бывшие советские военнопленные.
Бои за Дони-Милановац продолжались больше недели и были ожесточёнными. Так, 6 октября местный гарнизон дважды контратаковал советские войска к востоку от посёлка. С советской стороны сражался 109-й стрелковый полк Героя Советского Союза Дмитрия Сухарникова. Близлежащее село Тополница дважды за день перешло из рук в руки, шли тяжёлые бои у села Мироч.
7 октября в атаку на части Красной армии вновь пошло около 500 солдат противника. Более того, силами РОК и вермахта был даже высажен десант на реке Поречке. Врагу удалось на время отбить высоту 283 к юго-востоку от Дони-Милановаца. Одновременно немцы активно атаковали в районе Клокочеваца, где тоже имели кратковременный успех.
К этому времени по Дунаю через ущелье Железные ворота подошла Дунайская флотилия, ведомая югославскими лоцманами. Флотилия отогнала немецкие корабли и поддержала огнём свои сухопутные части. Рано утром 8 октября советские войска окружили и уничтожили противника на высоте 283, после чего вермахт начал отход на юг и запад от Дони-Милановаца.
Наконец, в ночь с 8 на 9 октября 109-й стрелковый полк вместе с 78-м стрелковым полком и Дунайской военной флотилией после многочисленных атак овладел Дони-Милановацем. Было уничтожено около 250 солдат противника, захвачено более 50 машин и мотоциклов, 6 орудий, 15 пулемётов. Отмечалось, что белогвардейцы из состава РОК бросали военную форму, переодевались в гражданскую одежду и пытались скрыться среди местного населения. К сожалению, часть гарнизона Дони-Милановаца смогла ускользнуть на запад, в сторону Болетина из-за ухода одного из батальонов 16-й Сербской бригады НОАЮ с позиций. Сербский батальон сменила рота 109-го полка, которая из-за своей малочисленности не смогла перехватить всех отступающих.
Тем не менее, 109-й стрелковый полк настиг отходящих немцев и белогвардейцев к западу от Дони-Милановаца, у высоты 426. В коротком бою отступающие были разбиты, потеряв около 150 человек. Был убит командир батальона РОК. Бойцы РОК и немцы сбросили всё тяжёлое вооружение в ущелье около Болетина (там поблизости находится археологический музей «Лепенски-Вир») и отступили дальше. К вечеру 10 октября полк Сухарникова уже достиг Голубаца, пройдя около 45 километров с боями менее чем за двое суток. Но потери бывали и после освобождения городов и сёл - так, 9 октября при разминировании порта Дони-Милановац подорвался на фугасе старший лейтенант Павел Абрамов.
Ныне часть мест, где насмерть бились друг с другом 109-й стрелковый полк и Русский охранный корпус, смыты водами Дуная, так как в ходе постройки Джердапской ГЭС посёлок Дони-Милановац был затоплен и перенесён выше по берегу реки.
8 октября советские и югославские войска наконец взяли город Заечар, бои за который шли около недели. Теперь, расправившись с двумя крупными узлами сопротивления, союзники прорвались дальше на запад.
В то же самое время шло и наступление Красной армии в Воеводине, на севере Югославии. Там атаковали части 2-го Украинского фронта. Вршац, Кикинда, Бела-Црква, Сента, Нова-Канижа были взяты к 12 октября. Чуть раньше (6 октября) после трёхдневных боёв был освобождён город Панчево (ныне ближайший пригород Белграда). Под Панчево отличился командир 49-й гвардейской стрелковой дивизии - позже легендарный «Десантный Батя» Василий Маргелов.
В бой вступают гвардейцы Жданова
В конце сентября и начале октября 1944 года советские войска и югославские партизаны взламывали оборону немцев на востоке Сербии. Тяжёлые бои шли в горах, на берегах Дуная, вблизи города Заечар, у посёлка Дони-Милановац. К 10 октября сопротивление гитлеровцев в этих районах было подавлено, союзные войска приготовились к броску на Белград.
Командование 3-го Украинского фронта ввело в бой свой ударный козырь - 4-й гвардейский механизированный корпус генерал-майора Владимира Жданова. В сентябре Жданову было присвоено звание Героя Советского Союза за успешное руководство корпусом в ходе форсирования Днестра. Корпус был сформирован в 1942 году в Сталинграде, там же, в боях на Волге, стал гвардейским, потом освобождал юг России и Украины, затем Молдавию. Отличительной особенностью корпуса было активное использование силуэтов животных в качестве символов бригад и полков. Корпус даже неофициально называли «Ждановский зверинец».
4-й гвардейский форсированным маршем прошёл из Болгарии до реки Моравы, где советские войска уже захватили плацдармы на западном берегу. 12 октября началось наступление корпуса. Три механизированные бригады, одна танковая бригада и несколько миномётных и артиллерийских полков, входивших в состав корпуса, нанесли по истощённым немецким войскам мощный удар и стремительно двинулись к Белграду. Но боевой путь корпуса ни в коем случае не был лёгок.
15-я гвардейская механизированная бригада 4-го гвардейского механизированного корпуса под командованием подполковника Михаила Андрианова шла с тяжёлыми боями из-под Смедерево на Белград. На бортах техники этой бригады были изображены ласточки. Бригада вступила в бой ещё вечером 11 октября под селом Лугавчина, что примерно посередине между Смедерево, Пожаревацем и Велика-Планой. Лобовая атака на хорошо оборудованные немецкие позиции не удалась, тогда бригада обошла Лугавчину с севера и ударила по врагу с тыла, овладев селом Михайловац и железнодорожной станцией Раля.
Тем временем 12 октября начались бои за Смедерево. В городе и его окрестностях к тому времени собралось до 20 тысяч немецких солдат, отступавших с востока и юго-востока. Немцы использовали для обороны средневековую крепость на берегу Дуная, вкопанные в землю танки, артиллерию, а также бронепоезд, который с закрытых позиций обстреливал позиции советских войск.
Разведчики Дунайской флотилии, уже отличившиеся ранее в боях за Радуевац и Прахово, быстро выяснили расположение немецкого бронепоезда. 13 октября залпами реактивных миномётов, установленных на катерах Дунайской флотилии, бронированный состав был сожжён. Однако немецкая оборона в Смедерево была ещё крепка, и для взятия города понадобилось несколько дней, а также комбинированная атака: с суши - полками 75-го стрелкового корпуса, а со стороны Дуная - десантом флотилии.
Немецкие части генерала Штеттнера, разбитые возле Смедерево, отходили к Белграду почти по тому же пути, где шла к югу от города 15-я гвардейская механизированная бригада. Вечером 13 октября бригада начала путь от станции Раля к шоссе Смедерево-Белград через Гроцку. Размытые дороги застилались снопами кукурузы и пшеницы, технику через грязь и холмистые дороги часто тащили на руках солдаты и офицеры. Ночью бригада вышла на шоссе, не потеряв ни одной машины. Тут же «ласточки» Андрианова ударили по колоннам отходящих немцев, ведя бой с двух сторон. Это было очень опасно: вермахт на какое-то время оказался в тылу бригады, и только быстрое развёртывание артиллерии и миномётов спасло «ласточек» от серьёзных потерь.
15 октября бойцы бригады после 8-часового боя заняли Болеч (село возле Белграда), но немцы успели взорвать там мост, и Михаил Андрианов решил обойти реку по болотистой местности. Вечером начался новый трудный переход через Лештане в обход Калуджерицы - комбриг направил бригаду мимо этого села, чтобы не попасть под фланговый огонь немцев со стороны шоссе. В полдень 16 октября 15-я гвардейская мехбригада заняла оборону у посёлка Мали-Мокри-Луг фронтом на восток.
Гвардейцы опередили рвущихся к Белграду немцев - те атаковали только ближе к ночи. Немцы произвели шесть атак, все они были отбиты. Проведя утром мощную артподготовку, вермахт в 9 утра 17 октября начал массовую атаку и смог потеснить части 15-й бригады, прорвавшись к Мали-Мокри-Лугу. К 12 часам бригада после контратаки при поддержке артиллерии, миномётов и «Катюш» восстановила положение.
Вечером 17 октября 15-я бригада сама атаковала немецкую колонну с двух сторон, действуя вместе с частями 109-й стрелковой дивизии 2-го Украинского фронта. Правда, из-за того, что танки 36-й гвардейской танковой бригады (тоже из «Ждановского зверинца») не успели выйти к нужному району и не разрезали немецкую колонну на части, успех получился не таким полным, а потери 15-й бригады - больше, чем могли быть. Тем не менее 18 октября части вермахта начали отход через Лештане и Бели-Поток в сторону Авалы. Пройти там же, где ранее через болота пробилась 15-я бригада, немцы не смогли, бросив сотни машин по пути.
Генерал Вальтер Штеттнер пропал без вести в районы Авалы 17 октября. До разгрома, учинённого «ласточками» из 15-й бригады, Штеттнер уже успел огрести от наших войск под Сталинградом, но успешно противостоял Красной армии в весенних боях на Кубани в 1943 году. Также Штеттнер снискал славу военачальника, безжалостного к военнопленным, мирному населению и даже к своим солдатам.
За разгром смедеревской группировки вермахта Михаил Андрианов был награждён орденом Кутузова II степени - довольно редкая награда для подполковника, а ведь за месяц до Белградской операции Андрианова уже наградили орденом Суворова (тоже II степени) за успешные бои в Молдавии. В общем, Сосновский район Нижегородской области (оттуда родом Михаил Андрианов) может гордиться своим комбригом. А уж совсем «вишенкой на торте» для района служит факт, что там же родился Алексей Ванякин - единственный офицер Красной армии, получивший орден Кутузова I степени в звании подполковника.
Одновременно шло наступление и на других участках фронта. Так, 14 октября 223-я стрелковая дивизия Красной армии освободила город Чуприя, который находится на берегу Моравы. Свидетелем прихода освободителей стал молодой Драгослав Михайлович - будущий знаменитый сербский писатель. Устами своего героя из повести «Третья весна» он вспоминал о событиях тех дней:
Они вышли на улицу и смешались с народом, который приветствовал освободителей. А те вовсе не походили на эдаких славных героев. Это были уставшие, коренастые, немытые мужики, нередко в возрасте, с монголоидными лицами, которые погоняли таких же кряжистых, мелких, лохматых степных лошадок. Не видел он в сорок четвёртом ни одного знаменитого мощного танка, крушащего перед собой всё и вся!
Знаменитые мощные танки были к северу - под Белградом. А вот уставшими были и бойцы стрелковых дивизий, и «ласточки» Жданова. Тащить на своих руках машины и орудия по горным дорогам, обходить болота, отражать немецкие атаки и преследовать врага, мёрзнуть холодными осенними вечерами - всё это был адский, но уже привычный за годы войны солдатский труд. Конечно, на сербской земле нашим солдатам переносить это было легче: местное население восторженно встречало русских, крестьяне и горожане кормили и поили красноармейцев, устраивали их на ночлег, сообщали важную информацию, ухаживали за нашими ранеными. Многие сербы присоединялись к советским войскам в качестве добровольных помощников - проводников, разведчиков, переводчиков. И, разумеется, чем дальше продвигалась в Югославии Красная армия, тем сильнее становилось сопротивление оккупантам на ещё занятой ими территории.
Белград наш!
В середине октября 1944 года советские войска и югославские партизаны завязали бои с немцами на окраинах Белграда. Ударной силой Красной армии был 4-й гвардейский механизированный корпус генерал-лейтенанта Владимира Жданова. Югославскими войсками командовали генералы Пеко Дапчевич, Коча Попович и Данило Лекич.
В силу расположения Белграда на берегах Савы и Дуная, а также из-за разрушения немцами почти всех белградских мостов, главный удар можно было нанести только с юга и юго-востока от югославской столицы. Так и произошло: союзные войска атаковали со стороны дороги на Раковицу (ныне Бульвар Освобождения) и со Смедеревского шоссе, которое продолжает бульвар Краля Александра.
Советские и югославские войска насчитывали, по разным оценкам, от 80 до 100 тысяч бойцов, немецкий гарнизон в Белграде составлял около 30 тысяч. Силы вермахта были потрёпаны предыдущими боями, понесли большие потери в людях и технике, но зато в условиях города немцы могли рассчитывать на крепкие высокие здания, особенно в центре Белграда. На узких улицах превосходство Красной армии в танках и даже господство в воздухе не давали сильного преимущества.
Но у атакующих имелся другой козырь: город был за них. Жители Белграда активно помогали красноармейцам и партизанам - относили раненых в безопасное место, помогали обойти немецкие бункеры и засады. Нередко прямо из окон домов белградцы кричали красноармейцам и партизанам, что рядом находятся немцы. Некоторые жители города даже садились в советские танки и указывали дорогу и важнейшие цели. Разумеется, многие из партизан Поповича и Дапчевича сами были родом из Белграда и знали расположение улиц и зданий. Более 3 тысяч белградцев в те дни взяли в руки оружие и присоединились к освободителям.
Помимо танков, наши войска активно применяли в городских боях артиллерию. 45-мм противотанковые пушки (они же «Прощай, родина») оказались незаменимыми на улицах города: их можно было прямо на руках заносить на верхние этажи домов и вести оттуда огонь по хорошо видимым целям. Вместе с танкистами корпуса Жданова и югославской пехотой наступали советские сапёры. Они выжигали опорные пункты немцев огнемётами, подрывали целые этажи зданий, чтобы понапрасну не губить людей на штурме домов.
14 октября союзные войска заняли Баницу, Топчидер и Дедине - южные окраины Белграда. Оттуда советские и югославские бойцы довольно быстро пробились к центру города, но бои гремели по всему Белграду. Возле нынешнего храма святого Саввы находился немецкий гараж. Советские танки прорвались через эту позицию к площади Славия - одному из ключевых пунктов обороны немцев. Были бои на Аутокоманде и холме Топчидерско-Брдо (возле нынешних стадионов «Црвены Звезды» и «Партизана»). На нынешнем Южном бульваре в плен сдались остатки ССовской дивизии «Принц Евгений». Несколько сотен пленных прямо там же расстреляли партизаны. Позднее на том месте был построен ещё один футбольный стадион - для клуба «Обилич».
15 октября на Звездаре и в районе бульвара Краля Александра были разбиты немецкие части, пытавшиеся пробиться в Белград со стороны Смедерево. 16 октября советские и югославские бойцы достигли здания Национального театра, но овладели им только на следующий день. Жестокий бой вёлся на углу улиц Краля Милана и Милоша Великого (ныне улица Кнеза Милоша). В одном из многоэтажных домов на Милоша Великого пятеро наших бойцов тайком от немцев забрались на верхнюю часть здания, подтягиваясь по лифтовым тросам. Неожиданно ударив сверху по немцам, они вынудили их отступить вниз, где врагов добили югославы.
Сапёры вермахта активно минировали дома, зачастую специально сносили здания и поджигали их, чтобы даже ночью видеть действия партизан и советских солдат. При этом немцы беспощадно выгоняли сербов из жилищ и без тени сомнения расстреливали их при малейшем подозрении. Однако некоторые объекты - например, здание телефонной станции на углу Косовской и Палмотичевой, - белградцам удалось спасти от взрыва.
На перекрёстке Кнеза Милоша и Неманиной немцы отчаянно сопротивлялись в комплексе зданий министерств. Высокие мощные дома, построенные в 1920-е годы, были отличным укрытием и господствовали над местностью. Там немцы продержались до 19 октября. Чуть раньше - 17 и 18 октября - ещё одна группа вермахта пыталась выйти из окружения с юга, но была разбита в окрестностях Авалы.
«…18 октября. Около 5 часов утра прошуршали танки, начался мощный артиллерийский огонь. Два немца попали в плен к партизанам на Цетиньской улице, перед воротами пивоварни. С ними были три итальянца. Немцы сразу расстреляны, итальянцев взяли в плен. С 17 часов снова сильная стрельба, в основном из лёгких орудий и миномётов. Говорят, что в центре города самое сильное укрепление немцев у кафаны „Русский царь“, там они у прилавков поставили женщин и детей, между ними выставили пулемёты и орудия и стреляют по партизанам и Советам, которые воздерживаются от стрельбы…» (Дневник Драгомира Леко, югославского банкира и промышленника, газета «Политика» от 18 октября 2014 года.)
18-20 октября развернулись бои за последние немецкие опорные пункты в Белграде - железнодорожный вокзал, отель «Москва», палату «Албания», крепость Калемегдан. Где-то на пути к вокзалу, на улице Адмирала Гепрата, произошла самая крупная единовременная гибель группы советских солдат за время штурма города - 28 наших бойцов напоролись на немецкие пулемёты возле Вознесенской церкви и пали в бою. На месте их гибели, на перекрёстке улиц Адмирала Гепрата и Балканской, позже была установлена мемориальная доска.
Но никакие немецкие бункеры не могли остановить освободителей. 20 октября 1944 года югославские партизаны водрузили сине-бело-красный флаг на крыше палаты «Албания» - самого высокого на тот момент здания города. Там во время оккупации были расположены многочисленные немецкие штабы и службы. Фотография советских сапёров, стоящих перед «Албанией», стала известна на весь мир.
20 октября немцы были выбиты и из Калемегдана. При отступлении они пытались взорвать последний уцелевший мост через Саву - тот, что сейчас называется Старым Савским. Однако советские бойцы с помощью героического серба Миладина Зарича, перерубившего бикфордов шнур заряда, сумели сохранить мост. Контратака немцев на мост была сорвана, и уже вечером того же дня советские войска начали переправу на левый берег Савы.
Интересно, что тот мост в годы войны построили сами немцы - естественно, с участием военнопленных. Теперь же легендарный мост планируется снести. Вокруг возможного сноса или переноса Старого Савского моста велись долгие дискуссии, но, судя по всему, зелёную металлическую конструкцию мы всё-таки вскоре уже не увидим.
«Улицы усыпаны разбитым стеклом, которое хрустит и скрипит под ногами, точно снег в ясный зимний день. Зияют разбитые окна и пробоины от мин и снарядов на фасадах домов. Всюду, цепляясь за ноги, свисают оборванные провода. Мёртвыми тушами стоят разбитые танки и обгоревшие грузовики. В воздухе - запах гари. Огромное октябрьское солнце поднимается над Белградом. Проходят всё новые и новые толпы людей, окликают друг друга, обнимаются. А на клочке пустой земли, откуда открывается вид на Земун, советский солдат, совсем мальчишка, кричит своим товарищам, которые волокут в глубину улицы противотанковое орудие:
- Коля! Коля, давай пушку сюда!
Все выглядит волшебным и смятенным, как во сне, но мы понимаем, даже не понимаем, а чувствуем всем своим существом, что после всего, что было, и вопреки тому, что было, возвращается жизнь - жизнь и свобода.» (Иво Андрич, рассказ «20 октября в Белграде»)
Бой после боя
Со многими битвами или событиями Великой Отечественной войны у нас часто есть какие-то конкретные ассоциации. Например, Курская дуга однозначно связывается в нашем сознании с танками. Сталинградская битва - это мощь артиллерии (не зря же в России день начала контрнаступления под Сталинградом отмечается как День артиллерии), оборона Одессы и Севастополя - моряки Черноморского флота, блокада Ленинграда - голод и лишения...
Белградская операция 1944 года, скорее всего, будет ассоциироваться с сапёрами. В 1943 году в составе Красной армии были созданы штурмовые инженерно-сапёрные бригады (ШИСБр). Эти бригады специально предназначались для прорыва укреплённых полос противника и штурма городов. Сапёрам выдавалось много различных видов стрелкового оружия, мины, огнемёты, нагрудники, миноискатели, гранаты, ёмкости с зажигательной смесью. Бойцы бригад основательно обучались штурмовым действиям в условиях европейских городов.
В октябре 1944 года 11-я ШИСБр практически в полном составе сопровождала 4-й гвардейский механизированный корпус, обеспечивая его продвижение по Югославии на пути к Белграду. Скупые строки истории 55-го отдельного штурмового инженерно-сапёрного батальона (входил в состав бригады) рассказывают: в первые дни октября сапёры восстанавливали мосты через реку Тимок, 8 октября были уже в Жагубице, 12 октября - в Тополе. А вот 15 октября 55-й отдельный штурмовой инженерно-сапёрный батальон, входивший в состав 11-й бригады, уже в гуще боёв за Белград - на бульваре Краля Александра. 16 и 17 октября - бои на улицах Краля Петра и Страхинича Бана. Затем два дня подряд - разминирование освобождённых районов города. Утром 20 октября участие в штурме палаты «Албания», днём - штурм Калемегдана и очистка крепости от мин.
С 21 ноября 55-й батальон приступил к работам по разминированию Белграда. Возможно, именно сапёры этого батальона оставили надпись «Проверено, мин нет» на углу улиц Краля Милана и Кнеза Милоша - в самом центре сербской столицы. Эту надпись недавно отреставрировали.
В конце ноября штаб 55-го батальона находился на улице Цара Душана, 23 - это бывший белградский район Зерек, а ныне граница между Верхним и Нижним Дорчолом. В годы войны здесь находилась основная школа, одним из учителей которой, что символично, был Миладин Зарич - человек, спасший от подрыва немцами Старый Савский мост. А теперь в этом трёхэтажном здании располагается школа «Дрво-Арт».
Две недели батальон занимался разминированием югославской столицы, а 9 ноября через Панчево двинулся на север - в Воеводину и дальше в Венгрию, навстречу кровопролитным боям.
В октябрьских сражениях отличились и другие части 11-й ШИСБр. На сайте «Память народа» можно ознакомиться с планом действий огнемётчиков бригады, которые, продвигаясь по улицам Цара Душана, Господар-Йовановой и Страхинича Бана, выжигали своими РОКСами немецкие опорные пункты во всех домах - квартал за кварталом, от Французской до Маршала Пилсудского (позже улица Тадеуша Костюшко, а недавно часть этой улицы получила имя в честь Жана Пиарона де Мондезира, французского генерала Первой мировой войны).
Немцы пытались выставить оборонительные линии на улицах Доситеевой, Змай-Йовиной, Вишничевой, а самое сильное сопротивление оказали на перекрёстке Цара Душана с Дубровачкой, но и там были разбиты и отступили к Калемегдану.
Из описания боевого пути 53-го батальона, входившего в 11-ю бригаду:
«…Сержант Волошин, преодолев по-пластунски открытое и хорошо простреливаемое пространство, вошёл в дом, откуда вёлся огонь, и стал пробираться к снайперу. На одном из поворотов лестничной клетки на него внезапно сверху прыгнул немецкий унтер-офицер, пытаясь сбить с ног. Однако сержант Волошин устоял и ударом ножа убил его. Добравшись до чердака, очередью из автомата Волошин застрелил снайпера. Группа продолжила движение…»
Этому храброму сапёру, сержанту Владимиру Аксентьевичу Волошину, было всего 18 лет. Родом он был из Харьковской области, призван в Красную армию 19 сентября 1943 года - то есть сразу же после освобождения Харькова от немцев. С февраля 1944-го - уже на фронте. И вот спустя полгода Владимир так отличился. В те же дни он ещё и подорвал немецкий дзот где-то в районе старого здания Военной академии (угол Неманиной и Кнеза Милоша).
21 октября Владимир Волошин был представлен к ордену Красной Звезды, а 6 ноября его уже наградили этим орденом, но сам Владимир об этом не узнал - он погиб 22 октября в Земуне, на левом берегу Савы, где немцы ещё продолжали сопротивляться, чтобы выиграть время для отхода в предместья Белграда.
Бои за Земун были такими же напряжёнными и кровопролитными, как и за основную часть Белграда - так, 23 октября там погиб командир одного из батальонов 177-го стрелкового полка Красной армии майор Андрей Гончаров, а также ещё несколько офицеров того же полка и немало солдат. Там же, в Земуне, их и похоронили.
Вообще, весь Белград в октябрьские дни 1944 года стал местом захоронения и советских, и югославских бойцов. Самые крупные кладбища образовались на месте самых жестоких боёв - возле зданий министерств (в Финансовом парке), в Хайдук-Вельковом парке, в нынешнем Пионерском парке возле Скупщины, на Ташмайдане, в парке Кирилла и Мефодия, на площади Республики (в годы войны - Позоришни-Трг, то есть Театральная площадь), у Савского моста, на Чукарице, вблизи бульвара Краля Александра… Даже на «пятачке» на нынешнем бульваре Деспота Стефана, где в 2021 году был установлен новый памятник деспоту, тоже в 1944 году обустроили братскую могилу советских бойцов.
Считается, что при освобождении Белграда наши потери составили всего около 1100 солдат и офицеров убитыми. Судя по всему, эти цифры должны быть пересмотрены: только 4-й гвардейский механизированный корпус генерала Жданова в период с 10 по 20 октября потерял погибшими 404 человека, а также 43 танка и 6 бронемашин. 236-я стрелковая дивизия, которая активно участвовала в штурме Белграда на завершающем этапе операции, потеряла с 17 по 22 октября около 300 человек убитыми. В медсанбате 73-й гвардейской стрелковой дивизии на Вождоваце умерло от ран несколько десятков наших солдат. 734-й стрелковый полк (233-я стрелковая дивизия) в одном лишь бою 19 октября возле посёлка Рипань к югу от Белграда потерял 22 человека убитыми. Да, возможно, в уличных боях непосредственно в югославской столице наши потери действительно были небольшими. Но отбрасывать бои в ближайших пригородах Белграда было бы некорректно - ведь они все непосредственно связаны с освобождением города.
Спустя десятилетие после очищения Белграда от оккупантов, в 1954 году, многочисленные маленькие кладбища советских и югославских солдат по всему Белграду были убраны, а останки павших героев перезахоронили на специально для этого созданном Мемориале освободителей Белграда. «Балканист» уже подробно рассказывал о подоплёке тех событий - как и о политических играх вокруг точных цифр потерь в битве за столицу Югославии.
…Советские войска, дойдя до рубежа Белград-Чачак-Крагуевац, сдавали рубежи обороны югославским войскам и начали разворачиваться на север - в сторону Будапешта, где сопротивление врага было намного сильнее. На юге Сербии к тому времени были освобождены все крупные населённые пункты - Пирот, Ниш, Цариброд, а югославские и болгарские войска двигались на Косово и Метохию. Немецкая группа армий Е, лишённая удобного пути эвакуации через долину Моравы, вынуждена была отступать по горам Черногории и Боснии, но оставалась важным участником событий на балканском театре военных действий. Партизанская армия Тито становилась уже просто армией, в Сербии прошла мобилизация, от советской стороны югославы получили много военной техники и оружия. К примеру, всё обнаруженное нашими сапёрами в Белграде вооружение (вплоть до снятых мин) передавалось югославской армии.
Впереди было ещё много тяжёлых боёв - в Боснии и Хорватии, на Сремском фронте, под Илоком и Вуковаром, на Батинском плацдарме и у Апатина. Полное освобождение Югославии затянулось до конца войны. Но, разумеется, взятие Белграда союзными войсками стало решающим этапом освобождения страны.