Разбитое не сложить, трещины не сгладить.
Это про то, как отыскать живое и неприкосновенное под завалами разрушенного.
Обрушение целостности, потеря связи с собой – это не всегда опыт очевидного насилия или ужасающего события.
Чаще оно кроется в куда более незаметном.
Достаточно просто не быть принятым в своей детской сущности.
Каждый ребёнок – невыразимо чувствителен, почти прозрачен, уязвим.
И когда его тонкая природа остаётся незамеченной, непринятой, он ощущает это как глубокое отвержение.
И не важно, какова была мотивация этого непринятия – искренняя любовь, забота или просто непонимание.
Кстати, из «любви» ломают больше и мощнее, чем из открытого насилия.
Травма, нанесённая под предлогом любви, самая коварная и трудная для осознания.
Её трещины спрятаны за словами «для твоего же блага» или «я хотел как лучше», а раны долго остаются невидимыми, как шрамы под кожей.
Ребёнок, которого мир отверг в его подлинности, инстинктивно учится отказываться от себя.
Отказывается быстро, почти незаметно, чтобы не быть брошенным.
А тяжесть этого отказа приходит позже, когда уже не помнишь, от чего пришлось отказаться, когда сознание с трудом улавливает отголоски прошлого.
Просто жизнь будто бы не складывается, радость как-то ускользает.
Есть всё – дети, успех, статус, связи, престижные титулы и достижения. Всё, кроме покоя.
Всё, кроме подлинного чувства жизни.
И тело хранит это знание – глубоко, несказанно точно.
Оно не пропустит ни покоя, ни счастья в сердце, пока глубоко внутри лежат непогребённые обломки того, что некогда осталось незамеченным, не услышанным, непринятым.
