Элис не стала делать то, о чем говорил колдун-абориген. Приложить амулет к груди человека, о ком она думала, было невозможно. Да и бессмысленно, это все равно не избавит его от заклятия. Рассыпать "волшебный" порошок под его порогом - смешно. Это всё - то, что советовал абориген-колдун, - как раз и было похоже на магические ритуалы по привязке к себе, насильственной привязке. Возможно, это даже как-то сработало, если она стала бы применять. Похоже, что у "колдуна и белого мага" (хотя фактически он темный, по коже) были какие-то способности. Иначе он не определил бы по фотографии, что жила та чертовка раньше очень далеко от их страны. Сказал - и прямо в точку.
Но если Элис уподобилась бы той чертовке и стала приманивать его к себе с помощью чародейства - то чем она лучше нее? А Элис и без того уже достаточно натворила в жизни, хотя это и было непреднамеренно, на эмоциях.
И ей не нужны никакие средства, чтобы он полюбил ее. Он и так любит. А быть с ней не может по совсем другой причине. И следует эту причину устранить. Но пока что этого не может сделать никто - ни та экстрасенс, ни даже колдун-и-белый маг.
Элис запали в душу слова аборигена о том, что нужно найти колдунью тех же кровей, что чертовка. Той же нации.
Элис снова принялась шерстить интернет, на этот раз ее поиски были более адресные - она точно знала, кого искала.
Но найти не могла. Попалась одна цыганка, ирландец и испанская гадалка. Ещё был индийский гипнотизёр и чародей, но тот проездом, рекламные щитки с этим именем, кстати, Элис встречала в городе. Впрочем, это не имело значения в любом случае. Остальные национальность не указывали, во всяком случае, те, кого она нашла. Она почему-то оставила закладку на сайте ирландца.
Даже прошерстила сайт общества соотечественников чертовки. Там не было ничего.
И зачем-то позвонила ирландцу. Тот взял трубку сам, лично. Даже не помощники. Она объяснила ситуацию.
Мужчина некоторое время молчал, но связь не обрывал. Затем сказал:
- Возможно, он прав. Но я не знаю таких. Только одну...
- Я слушаю!
- Но она другой национальности. И я поговорю с ней, если она согласится вас принять. Она не даёт объявлений, у нее нет сайта.
Элис не стала говорить, что ей не надо другой национальности. Какая разница? Съездит ещё к одной, если та согласится. Да и к тому ирландцу можно записаться, хуже не будет.
Ирландец перезвонил ей сам, сказал, что ее готовы принять. Эта женщина - сербка, национальность близкая к той, которая требуется.
- Кого-то более близкой национальности не подскажу, - сказал ирландец. - Не знаю таких. Если в нашем городе и найдете, то шарлатаны, иначе бы я их знал. А эта женщина, у нее очень большие способности, поэтому и в рекламе она не нуждается.
Элис так и хотела спросить: "А вы?" Ирландец ведь размещал объявления. Но она не стала.
Поблагодарила, записала имя, адрес, время. Про деньги спрашивать не стала, деньги в любом случае будут с ней.
- Она сказала привезти фотографии, - предупредил ирландец.
- Да, я знаю, - ответила она.
- И ваши тоже.
- Мои? - удивилась Элис
- Да, конечно. Вас это удивляет? - поинтересовался он.
Да, ее это удивило. Такого пока у нее не спрашивали.
- Фотографии разных лет. Личные вещи тоже.
- Что именно?
- Любое, что вам дорого.
- Драгоценности? - она старалась не показывать эмоций, своего подозрения.
- Нет, драгоценности как раз не нужны. Если только есть кольцо, которое он вам дарил, из любого металла, с камнем или нет - значения не имеет. Кольцо всегда несёт сакральный смысл. Сережки и другие украшения здесь не подходят. А вещи - нужны какие-то вещи, что дорого вашей душе. И то, что нравилось вашему мужчине. Или было близко его душе. Ну или хотя бы что есть. А вещи той женщины... Что есть.
- У меня нет и не может быть ее вещей.
- Тогда фотографии. Это не забудьте.
Спросила - можно ли фотографии, где "та женщина" в окружении других людей. Но Элис выделит и увеличит. Ожидала отказ. Однако ирландец сказал:
- Это не имеет значения. Можете сделать такие. Желательно,чтобы изображение было хорошее. Если нет хорошего, везите, что есть. Фотографий старайтесь привезти побольше, и тоже - разных лет. С шестнадцати лет и до нынешнего времени.
- Сколько фотографий? Своих у меня много.
- Примерно по двадцать. Больше не надо.
- А ее фотографий у меня столько нет.
- Везите, сколько есть.
- Распечатывать их? - почему-то спросила Элис.
- Да. Но если есть в интернете, везите тоже.
- Телефон ведь у меня будет с собой, а там интернет. Ловит?
- Конечно. И ещё. Не бойтесь привезти лишнее, чемодан не надо, конечно. Но если будете отбирать вещи и сомневаться - взять что-то или нет, то берите.
- Что-нибудь ещё?
- Пока все. Если что-то понадобится, она скажет. Удачи не желаю, такого нельзя желать заранее. Но она вас не разочарует. Это точно.
Элис поблагодарила его за участие. И все же спросила о деньгах.
- Она скажет сама, - это все, что услышала в ответ.
Они распрощались.
------------------------------
Элис прибыла по адресу раньше назначенного времени. Это оказался дом, обычный дом, одноэтажный. Милый дом с милой территорией перед ним. Цветы, декоративные растения, лужайка. Все как у всех, дом был похож на соседние, не ровно такой же, но по стилю оформления. Никогда не скажешь, что здесь живёт колдунья.
Элис набрала номер телефона, сказала, что приехала, но немного раньше. Ей подождать?
- Сейчас, - обычный женский голос. Но даже в одном этом она услышала лёгкий акцент.
Из дома вышел молодой мужчина, сразу увидел ее, улыбнулся, открыл калитку. Элис зашла. Поздоровался и представился ей:
- Васко.
Элис назвала свое имя. Васко слегка поклонился и приглашающим жестом попросил ее следовать к дому. Шел за ней. Открыл дверь дома, пропустил ее, и все с очень любезной приятной улыбкой.
Проводил ее в комнату. Обычная гостиная. Просторная и уютная. Элис пожелала хозяйке доброго дня.
- Мама, это Элис, - Васко представил ее женщине среднего возраста.
Женщина кивнула, сказала сама:
- Ана. Просто по имени, Элис.
И жестом предложила ей сесть на удобное небольшое кресло. Элис поблагодарила, села.
Между ними оказался стол, не обеденный, но и немаленький.
Васко спросил, не хочет ли гостья какого-либо напитка. Элис отказалась. Васко вновь чуть заметно поклонился и вышел.
- Расскажи все, как есть, Элис.
Она рассказала кратко, только суть и самое важное.
Ана вздохнула, словно ей предстояла тяжёлая работа, и попросила выкладывать всё, что у нее было: фотографии, вещи. Разложила все на столе на три части. Одно - фотографии Элис и ее вещи. С другой стороны - выделенные, увеличенные и распечатанные фотографии его жены. Посредине - его фотографии и те его вещи, что остались у Элис. Его джемпер Ана вернула Элис: "Пока не надо".
Наиболее сиротливо выглядела часть, где были фотографии той. Только фото, без вещей.
Элис ещё раз начала говорить: увела, приворожила. Ана была спокойна, не улыбалась, лишь жест рукой, который был понятен: сейчас не надо.
Смотрела его вещи, брала в руки. Потом его фотографии.
- Нет.
Элис не поняла, что это значило, но спрашивать не стала.
- После свадьбы? - это про его фотографии. Элис подтвердила. Через какое-то время:
- Нет.
И снова никаких объяснений.
Но Ана смотрела на нее, Элис ждала, что скажет.
- Ничего нет.
- Что это значит?
- Чистый.
Элис поняла.
Ана немного повернулась, стала рассматривать фотографии той.
- Мало.
- Простите?
- Мало информации. Надо еще. Но чистая.
Элис не могла в это поверить.
- Тогда как же...
Снова этот жест, останавливающий.
- Мало. Нужно ещё. Сейчас ничего не говори.
Ана замолчала надолго, очень надолго, лишь иногда откладывала одну фотографию той и брала другую.
- Очень чистая. Что-то в ней есть.
Конечно, есть!
- Но чистая. Нет приворота, не делала. Очень несчастная.
Это она-то несчастная?
- Горе. Много горя, - это она про его жену.
Элис не верила собственным ушам. Это у нее-то "много горя"?! Сколько страданий она причинила Элис!
Ана вновь смотрела ее изображения, словно не могла оторваться от фотографий его жены. Потом брала его фотографии и вещи. Снова фотографии его жены. Ни на вещи и фото Элис, ни на нее саму она даже и не обращала внимания, словно это Ану и вовсе не интересовало.
- Смepть. Смepть. Смepть. Много.
Это было как-то связано с фотографиями его жены, она постоянно к ним возвращалась, они как будто магнитом притягивали Ану.
- Бедная. Смерть. Бедная.
Она умрет?!
Элис порывалась спросить о чем-то, и только жест рукой, словно Ана проводила этой рукой по невидимой преграде, по какому-то стеклу между ними, наискосок снизу вверх. И жест был ясен: не отвлекай.
Элис потеряла счёт времени, а Ана всё смотрела и смотрела их фотографии. Ее, его, снова ее, и опять. Его, ее.
Наконец вздохнула, перестала смотреть их фотографии и его вещи, но на Элис не глядела тоже. Ничего не говорила, и Элис не спрашивала.
Ана просто сидела и смотрела мимо. Мимо вещей на столе, мимо Элис. Элис увидела, что лицо Аны сейчас выглядело словно старше того, каким показалось сначала.
Побыв в такой неопределенном положении, Ана посмотрела на Элис. Словно хотела о чем-то сказать. Но не сказала и стала осматривать теперь уже ее фотографии и ее вещи. Это не было долго, минут десять-пятнадцать, не больше.
Откинулась на спинку дивана.
- Она чистая.
Элис уже это слышала. Что ещё?
Ана глубоко вздохнула. Выпрямилась.
- Ничего нет. С чего ты взяла, что там приворот или порча?
Элис снова попыталась рассказать. И снова, почти сразу - жест рукой, как будто наискосок по стеклу между ними.
- Глупая.
Это, без сомнения, относилось к самой Элис и было неприятно. Но Элис молчала.
- Девочка... Сделала больно, ему, себе. Но это лучше, чем то, другое. Потому что глупые, оба. Теперь всё по-другому. И так и будет. Они - друг для друга. Забудь о нем.
- Забыть?!
- Да, - подтвердила Ана. - Забудешь. Будет болеть здесь, - Ана показала на сердце, - Пройдет.
Сейчас Элис не могла понять, почему Ана говорила так. Так странно, словно плохо владела языком, эти короткие отрывочные фразы. Но она говорила почти без акцента.
- Не мешай им. Больше никуда не ходи. Будешь мешать - тебе хуже. Они прошли свои тернии. Но тебе может быть хуже. Призовешь себе плохое. Больше так не делай, никуда не ходи, ни к кому. Была у кого? Ведь была? - Ана смотрела на нее требовательно.
Элис кивнула и рассказала, и про женщину-экстрасенса, и про аборигена-белого мага. Ана теперь смотрела на нее прямо, в упор, очень внимательно. Когда говорила про женщину, Ана снова сделала тот жест рукой, но теперь он означал другое, Элис это каким-то образом поняла. Когда Элис все рассказала, услышала:
- Он - да. Она - нет, пустое. Что он дал тебе?
Элис достала амулет и порошок.
- Выкинь. Накликаешь себе плохое. Выкинь! - последнее сказала очень резко, так, что Элис хотелось тут же встать и побежать - выкидывать.
- Не сейчас, - поняв ее, остановила Ана. - Только не делай этого, что он сказал. Жестокие. Жестокие они.
Элис сейчас не поняла, все же спросила:
- Кто?
И ожидала увидеть останавливающий жест. Но его не последовало.
- Черные, - ответила Ана. - Не белая магия, нет, черная. Сожги.
Камин был только в доме родителей.
- Лучше не дома. И в лес не надо. Опасно, пожар. Около моря, ветер унесет. Можно где барбекю, на воздухе. Но лучше у моря, там - лучше всего.
Элис кивнула. Позже так и сделала.
Она ждала, что ещё скажет Ана. И Ана заговорила:
- Знаю, не веришь мне. Любишь его, сильно любишь. Но он уже не твой. Ее.
- А смepть? - спросила Элис. - Вы говорили про смepть, когда смотрели ее фотографии. Она, что, умрет?
- Теперь нет, - спокойно ответила Ана. - Она прошла рядом, чуть-чуть - и всё. Ее бы уже не было.
"А лучше бы и так", - промелькнуло у Элис.
- Не радуйся. У вас все равно не было бы хорошо.
Элис вскинула глаза на Ану:
- Как это?
- Ему плохо там, где ты.
- Не может быть!
Ана кивнула:
- Так. Ему там плохо. И ты не смогла бы сделать хорошо, слишком молодая, слабая. Унижение.
- Какое ещё?
- Те, кто рядом с тобой. Близкие. А ты слишком молодая, глупая. Слабая. Но потом не будешь. А если бы ее не было, - Ана кивнула на фотографии его жены, - то он - с тобой. Плохо.
- Но почему?!
- Если бы ее не стало бы, - снова кивок на фотографии его жены, - то он - с тобой. Плохо! Обида. И ты не смогла бы помочь. И сын без отца.
- Наш сын?!
- Да. Остался бы без отца.
- Развелись бы?!
- Да, разрыв. И плохо всё, плохо! Даже смepть.
- Кто-то умер бы?!
- Да, даже если разрыв. Он. Стресс, авария.
- Что за стресс?!
В глазах у Аны была горечь, она смотрела на Элис, словно жалея ее.
- Те, кто рядом с тобой. Унижение. Он не выдержанный. Совсем как мальчишка, молодой, ещё глупый. И ты - такая же. Не смогла бы ему помочь. Оба несчастные. Или разрыв и потом покалечился бы, сильно. Или смepть. Нет разрыва - все равно, то же самое.
В такое невозможно было поверить.
- Стресс, стресс. Он в машине, едет, авария. Или спиpтное, очень пьяный. Идет. Все равно вижу машины. Всегда машины. Темно, лежит на дороге, рядом люди, много людей. Машины, всегда машины, через них пришла бы ему беда - хоть как. Он - калека, очень сильно покалечился бы. Или смepть.
Элис было страшно.
- После беды - твой разрыв, с теми, кто рядом с тобой, с близкими. Всем плохо, всем.
Это ужасно.
- Остался бы ребенок. Сын. Хоть как, любой исход. После него всегда остался бы сын, как бы ни сложилось. И у него есть сын теперь.
- У них дочка... - Элис не удивилась ошибке, но была просто подавлена всем, что слышала.
Ана лишь сказала:
- У него должен быть сын. Но уже не с тобой, никогда.
- Значит, между нами ничего не будет?
- Теперь нет.
Элис не знала, что говорить.
- Это всё?
Ана взяла в руки фотографию его жены:
- Смepть рядом. Горе. Смepть. И она могла, тоже. Погибла бы, погибла! Но у нее дар.
- Значит, всё-таки есть?!
Ана кивнула.
- Есть какой-то дар, есть. Но она не черная. Светлая! Его спасла, себя спасла, - Ана взяла в руки их фотографии, соединила. - Они спасение друг для друга. Одно целое.
Ана замолчала, потом заговорила снова:
- И я сказала тебе: не мешай им. Помешаешь, эта черная магия - и им снова не очень хорошо. Но они справятся. Только он снова будет мучиться, опять. И тебе придется за это ответить. Беду к себе призовешь. Черная магия - зло, сожги! Я уже сказала тебе. Если сделаешь, как тот сказал, меня не послушаешь - только хуже всё будет. Тот - не белый маг, черный! Оставь это. Так не должно быть с тобой.
- А что будет со мной?
- Жди. Не бойся. Только жди, сколько нужно. Боль пройдет, - Ана показала на сердце.
- И какая моя судьба?
- Боль пройдет, - лишь сказала Ана.
- И все?!
Ана смотрела ей прямо в глаза:
- Будешь не слабая, как раньше. Ты и теперь пока слабая. Потом будешь сильная, всё поймешь. И боль пройдет.
- Значит они - друг для друга, - (Ана кивнула). - А для меня только "боль пройдет"?!
Ана сказала:
- Ты сама все узнаешь. Это пока всё.
- И больше ничего?
- Да. Сейчас всё.
Элис встала, Ана не останавливала ее. Спросила, можно ли забрать вещи - Ана кивнула. Элис собрала все со стола.
- Скажите, сколько заплатить.
- Все равно. Я ничего не делала. Только если сказала тебе, чтобы ты остановилась, не искала себе несчастье. Деньги, все равно. Если ты хочешь, можешь. Если не хочешь, не надо.
Элис стала доставать деньги.
- Это - Васко, - объяснила Ана и крикнула. - Васко!
Элис поняла, что если она хочет дать деньги, то должна отдать их Васко.
Сын Аны зашёл.
- Потом, если хочешь, - ему. До свидания, Элис
- До свидания, Ана. Спасибо вам.
Ана кивнула.
- Элис, если надо. Приезжай. Васко, дай телефон.
Васко энергично кивнул и радостно улыбнулся.
- Не вздумай, - почему-то сказала ему Ана. - Я сказала.
Васко ждал.
- Элис. Надо будет, звони. Не бойся. Помогу.
Элис снова поблагодарила, ещё раз попрощалась и вышла.
Васко, провожая ее, дал ей карточку с телефонами.
- Звоните, Элис. Мне кажется, мы все же ещё увидимся. Жаль, - последнее он сказал отрывочно, как мать.
Элис не поняла его, а потом...
"Не вздумай", - тут же вспомнила она. Понятно.
Она стала доставать деньги.
- Не надо, Элис, - остановил ее Васко
- Почему? - Элис вскинула на него удивленный взгляд и увидела, что Васко слегка покраснел. - Ана сказала, если я хочу, то отдать вам. Я хочу.
- Нет. Элис, нет. Она берет деньги сама, когда считает нужным. Когда говорит так, то это значит, не надо. Я знаю.
- Но я хочу.
- Нет.
- Что, мои деньги какие-то заразные? Я их заработала честно.
Она увидела, что у него на скулах теперь явно проступил румянец. Ему шло.
- Это не так, как вы поняли, Элис.
- А как?
- Она что-то получила от вас.
- Энергию?
- Нет... От вас ничего не убыло, не бойтесь. Но вы что-то дали ей, что-то важное. Я не знаю - что, я ведь не слышал, о чем вы говорили. Но это так, я знаю. Она что-то дала вам, важное. А вы что-то важное дали ей.
- А у нас-то всё нормально будет?
Васко ее понял:
- У вас и у тех, о ком вы спрашивали, будет так, как она сказала. Хуже из-за вашего приезда сюда не будет. Лучше - может быть, это скорее всего. Но - никогда не хуже, не беспокойтесь. Денег не надо.
Элис убрала деньги и хотела идти, но все же спросила:
- А почему "не вздумай"?
Она и не стала бы встречаться с этим Васко, даже если он и "вздумал". Но все же ей было интересно - почему. Не положено с посетительницами? Или, может, она и вообще - мужчинам беду приносит, а Ана не захотела этого сказать?
- Я не знаю, - румянец так и пробивался на его скулах. - Ей виднее. Но мне жаль.
"Послушный сынок", - безо всяких эмоций подумала Элис, и пошла. Васко галантно открывал перед ней и дверь, и калитку, Элис шла по их улице, он всё смотрел и смотрел на нее, до тех пор, пока она не повернула в проулок, выводящий на проспект.
*****************