Ох, мне нравится эта глава. И следующие две тоже. Я очень надеюсь, что вам они понравятся не меньше. Наслаждайтесь!
- Ты что-нибудь знаешь о его матери?
Адам продолжает смотреть на меня удивленно, а затем принимает более расслабленную позу, кажется немного успокоенным. Качает головой.
- Нет. Ничего. Она никогда не обсуждалась, и никто понятия не имеет, кто она или где находится, что с ней случилось. Думаю достаточно того, что все знают о его отце, хах.
- Знают что?
- Эм… ну, этого достаточно - просто знать кто он, разве нет?
- Ты говорил, что он Верховный главнокомандующий, верно?
- Да…
Я просто смотрю на Адама, не зная, какую эмоцию это должно у меня вызывать. Но, кажется, не такую, какую это вызывает.
- Это что-то очень значимое, да?
Адам снова смотрит на меня изумленно, моргает глазами.
- Ты… ты не знаешь?-
Я чувствую смущение. Он говорит это так, словно я не в курсе каких-то простых истин. Но я далека от всего этого. Уорнер - главнокомандующий, его отец - Верховный главнокомандующий. Я едва ли понимаю, что все это означает. Хотя я успела понять, что положение Уорнера довольно высоко.
На самом деле, у меня просто не было возможности вникнуть во все это. Раньше в нашей стране все было по-другому, и военная терминология не была повседневной. Когда Восстановление пришло к власти, у меня было мало времени и возможности узнать больше. Система власти только начинала формироваться, мир рушился и строился заново. Большую часть времени меня держали дома и не особо посвящали в происходящие события. А потом я убила человека.
- Я уже рассказывал тебе, что весь мир поделен на сектора. Помнишь?
- Да, конечно. Я помню это.
- Так вот, отец Уорнера - Верховный главнокомандующий всеми секторами в Северной Америке.
Мои глаза расширяются. Конечно, я понимала, что отец Уорнера очень влиятельный человек. Но я думала, что это было чем-то вроде звания генерала. И теперь вся эта информация предстает передо мной в совершенно ином свете, когда Адам разжевывает ее для меня. Я даже представить себе не могла чего-то подобного. Теперь же я нахожусь под действительно сильным впечатлением. Это большое дело.
- И он командует не только армией, верно? - Спрашиваю я неуверенно. Я думаю, что правильно все понимаю, но все же решаю уточнить, чтобы больше не сомневаться. Хотя это логично. Уорнер занимается не только военной сферой, очевидно, что и его отец тоже.
- Да, - глухо отвечает мне Адам. - Он что-то вроде президента Северной Америки. Хотя, я думаю, что слово "император" или "шах" больше бы подошло.
Я чувствую, как Адама поражает мое невежество, и это, безусловно, смущает. Но меня так сильно потрясает новая информация об отце Уорнера, что я не особо думаю о своей никчемности. В конце концов, я уже привыкла к этому чувству, и оно кажется почти естественным. Быть разочарованием для кого-то.
Адам не ждет, когда я приду в себя. Вместо этого он продолжает рассказывать мне об Уорнере и его отце.
- Он оставил своего сына отвечать за весь этот сектор. Знаешь, Уорнер является следствием безжалостного воспитания и холодной, расчетливой жажды власти.
Он видит это и во мне, думаю я. Он думает, что я тоже желаю власти, как и он. Что все должны этого хотеть.
- Знаешь, он золотой мальчик, который просто заполучил власть в свои руки. Ни за что. И он считает себя лучше других. Хотя единственное, в чем его превосходство над остальными - это удачное родство.
Я уверена, что Адам говорит это, потому что выступает за справедливость. Но по какой-то причине мне кажется, что в его словах есть доля зависти.
- Думаешь, это здорово быть на его месте? - Спрашиваю я мягко, без малейшего намека на обвинение или недовольство.
- Ну, нам всем нелегко. Но его положение в любом случае намного лучше, чем у большинства. Он купается в роскоши, ему прислуживают слуги, ему не нужно думать о провизии на завтра или о том, чем лечить больного ребенка.
Я молча киваю.
- А где его отец сейчас?
- В столице. Он может приехать в любой из секторов, когда захочет. Но это происходит только в случае критических ситуаций. И он никогда не появляется перед публикой.
- Значит, Уорнер сам приезжает к нему? Или они почти не видятся?
- Нас не посвящают в подобные вещи. Но, насколько я знаю, их встречи - не частое явление. Хотя, не думаю, что Уорнера это особо расстраивает. Он ненавидит своего отца. Но ему нравится находиться в центре, во главе. Он любит власть, разрушение, опустошение. Он сделает все, чтобы сохранить свое положение. Уорнер сеет хаос, уничтожает все хорошее, что есть у других. И он ненавидит счастливых детей и счастливых родителей, и их счастливые жизни.
- Тогда это удивительно, что он обратил внимание на кого-то, вроде меня. Я и счастье - вещи настолько далекие, насколько это только может быть.
Я надеюсь, что это повеселит Адама, но он, кажется, лишь ожесточается, становится еще серьезней, угрюмей. Шутки - определенно не мое.
Он резко вдыхает.
- У Уорнера к тебе особый интерес. Он извращен в самом отвратительном ключе. Этот человек привык получать все, что он хочет. Если он не может получить что-то по доброй воле, он возьмет это силой.
Я не совсем понимаю, к чему клонит Адам, но готова подхватить эту тему.
- Он хотел, чтобы я прикоснулась к нему, - шепчу я.
Адам смотрит на меня удивленно.
- Прикоснулась?
- Ну да. Кожа к коже.
Адам хмурится, молчит какое-то время, но потом расслабляется.
- Это может быть, ему нравятся острые ощущения. Но, по факту, он просто играет с тобой. Знаешь, он пытается сломать тебя.
- Он мог бы меня заставить, но он этого так и не сделал.
- Потому что его цель - не само прикосновение как таковое. Ему просто нужно, чтобы ты выбрала его сама, добровольно. Это очень потешило бы его самолюбие.
Я и сама не раз задумывалась о чем-то подобном, но каждый раз, казалось, находила опровержения этим предположениям. Адам расставляет все по своим местам, и я жалею, что не поговорила с ним об этом раньше.
- Откуда ты это знаешь? - Я выпрямляюсь и с интересом смотрю на лежащего Адама сверху вниз, внимательно слушая все, что он мне говорит.
- Знаешь, когда я вернулся к нему с отчетом после нашего совместного времени в камере, он даже не стал меня слушать, не стал требовать от меня секретов общения с тобой. Ему было интересно узнать тебя самому.
- Секретов общения?
- Ну, он заметил, что мы нашли общий язык и его это не порадовало, я думаю…
- Ясно…
Я поворачиваюсь к Адаму боком. На самом деле мне хочется узнать больше об этом. Почему Уорнера это не порадовало, и что именно он хотел и не хотел знать. Но я не решаюсь спрашивать, потому что думаю, что это снова заставит Адама разочаровываться во мне. Так что я пытаюсь быть осторожней, словно хожу по тонкому льду.
- У Уорнера с самого начала были действительно большие планы на тебя. Ты его величайший проект. Говоря по правде, он просто помешан на тебе. Одержим тобой.
Я чуть не ломаю шею от удивления.
- Правда?
- Да. Ты все, о чем он когда-либо говорит. Лично со мной он говорил о тебе и исключительно о тебе. О его великом оружии. - Адам замолкает на мгновение, сжимает челюсть так плотно, что я почти начинаю беспокоиться за его зубы. - Я слышал истории о тебе еще до того, как ты попала сюда. Еще до того, как стал частью его личной охраны шесть месяцев назад. Вот почему я вмешался, когда у меня появилась такая возможность. Я сказал ему, что знал тебя, чтобы он позволил мне пойти за тобой. Уорнер потратил месяцы на сбор информации о тебе: адреса, медицинские записи, личные истории, семейные отношения, свидетельства о рождении, анализы крови. Вся армия говорила о его новом проекте; все знали, что он ищет девушку, которая убила маленького мальчика в продуктовом магазине. Девушку по имени Джульетта.
Я не ожидала всего этого. Я затаила дыхание. Хотя это не должно быть так уж удивительно, но это так.
Адам не обращает внимание на мой шок, он продолжает говорить, отдаваясь воспоминаниям.
- Я знал, что это ты, что речь о тебе. Это должно было быть о тебе. И я спросил Уорнера, могу ли я помочь ему с этим проектом. Сказал, что когда-то ходил с тобой в школу, что я слышал о маленьком мальчике. Это вызвало у него почти безумный восторг, которого я никак не ожидал. Он расспрашивал меня о тебе, и рассказывал мне о тебе сам. Я понял, что он планирует что-то извращенное, что-то отвратительное… - Адам замолкает, отводит глаза, проводит рукой по волосам. - Я просто знал, что должен что-то сделать. Может быть, попытаться помочь тебе.
Адам, как и всегда, мой личный защитник. Но сейчас мои мысли заняты совсем не этим. Я и не думала, что моя личность вызывает столь бурный интерес и уже так долго. Что Уорнер так тщательно меня изучал все это время.
- Весь штаб ждал появления этой удивительной девушки. Страх и любопытство распространились, как какая-то болезнь, еще задолго до того, как ты переступила порог этого места. И теперь… кажется, становится лишь хуже. Уорнер постоянно говорит, что ты способна на многое, что ты очень ценна, что он рад, что ты здесь. Уорнер безжалостен, он никого не щадит. Он любит власть, он любит острые ощущения от уничтожения людей. Он ни перед чем не остановится, пока не получит свое, никого не пожалеет. И он хочет тебя.
- Он ведь настоящий параноик, ты знаешь. Он на самом деле живет в постоянном страхе, хотя и не без причины. Он боится всех вокруг себя, боится собственной тени. Ждет, что ему воткнут нож в спину. И он действительно заслуживает этого. И есть те, кто хотел бы. Поэтому он хочет, чтобы ты поскорее присоединилась к нему. Чтобы ты воевала на его стороне. Он хочет, чтобы ты этого хотела. Чтобы он мог доверять тебе хотя бы в какой-то мере. Вот почему он пытается завоевать твое доверие. Ему нужен союзник. Ради этого он готов манипулировать, обманывать и строить сложные долгоиграющие планы. Он хитер, он способен на очень многое. Всякий раз, когда я вижу его самодовольную физиономию, я еле сдерживаю себя от того, чтобы сделать что-то глупое. Я бы хотел сломать ему челюсть.
Этот поток информации обескураживает меня. Я видела множество разных Уорнеров, я не знаю, каких из них видел Адам. Но я лишь сильнее укореняюсь в мысли о том, что Уорнер - психопат. Он ходячий оксюморон. И я думаю, что никогда не смогу понять его, даже если попытаюсь. Но я даже не буду пытаться, потому что в моих планах побег из этого адского места, подальше от психопата, который… изучал меня больше полугода. Это так жутко и в то же время волнительно.
Я снова ложусь на кровать, прижимаюсь к Адаму, чувствую, как он гладит мои волосы. Я бы хотела спрятаться в нем от всех бед и ненастий. Хотела бы, чтобы он стал моим убежищем, местом спасения. Потому что я отчаянно в этом нуждаюсь.
В этот день Адам не спешит покидать меня, и когда он уходит, уже поздняя ночь. Я ложусь в кровать, укрываюсь одеялом и пытаюсь заставить себя уснуть, но просто не могу. Информации было слишком много. И потому в моей голове сейчас лишь пустота. Мысли придут ко мне завтра, сегодня же мной правят противоречивые эмоции. Страх, тревога, воодушевление.
Я ворочаюсь несколько минут, прежде чем слышу, как дверь снова открывается, совсем чуть-чуть, тихо, без привычного писка. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть на вошедшего, радуясь, что он спасет меня от этой изнурительной бессонницы. Конечно, это Адам. Наверняка, он узнал, что Уорнера не будет до завтра, и решил провести со мной еще немного времени. Или он забыл мне что-то сказать. Или, может быть, он не удержался от желания побыть со мной еще немного.
Я почти произношу его имя с улыбкой на лице, намереваясь подшутить над ним, но вовремя успеваю себя остановить. Свет из коридора освещает силуэт человека со светлыми волосами. В моих дверях стоит Уорнер.
В моей комнате параноик и безжалостный психопат, который помешан на мне. Посреди ночи. Он никогда не приходил ко мне так поздно. И я неосознанно натягиваю одеяло до подбородка, пытаясь закрыться от него.
Он пристально, нахмурившись смотрит на меня несколько мгновений, потом опускает глаза, моргает пару раз почти рассеянно.
- Ты не спишь? - Говорит он тихо, и я качаю головой.
Он думал, что я сплю, не поэтому ли он открыл дверь так бесшумно? И я не знаю, зачем он здесь. Зачем он пришел. Что он собирается сделать.
Уорнер закрывает дверь так же тихо, как и открыл ее, а потом снова поворачивается ко мне. Свет из окна позволяет мне рассмотреть его лицо. Его взгляд блуждающий, рассеянный, он смотрит то на меня, то на окружающие предметы. Говорят, что такой взгляд бывает у маньяков. И я боюсь даже представить, что он задумал. Но, как ни странно, я его не боюсь. Он был прав. Я могу себя защитить в случае крайней необходимости. Я защищаю себя, даже когда не хочу этого.
- Не спится? - Его голос тихий, глухой, словно он боится развеять ночную мглу неаккуратным, слишком сильным дыханием. Но он звучит нормально. В его голосе нет ничего безумного.
Я не отвечаю, лишь чуть пожимаю плечами, даже не уверенная, что он увидит это в темноте, но он и не ждет от меня ответа. Уорнер опускает голову, вздыхает и проходит вглубь комнаты, к моей кровати.
Я вся внутренне сжимаюсь, но, вместе с тем, я успеваю лучше разглядеть его. Это сложно не заметить, что он какой-то странный. Я вижу в нем эту привычную смесь серьезности, задумчивости, уверенности и меланхолии. Он словно ищет решение, строит план в своей голове. Но есть и что-то еще. И мне почти интересно, о чем он так усиленно думает, что так сильно тревожит его, но я его не спрашиваю.
Подойдя вплотную к кровати, он садится на нее, боком ко мне, сгорбливается, упираясь локтями в колени, опускает сложенные кисти рук вниз, как и голову, словно она невероятно тяжелая. Кажется, словно вес всего мира лежит на его плечах. И я слышу, как он снова слабо вздыхает, чуть слышно. Его плечи лишь слегка приподнимаются и опускаются, и мне могло бы это просто показаться.
Я все еще прижимаю одеяло к груди, но вместе с тем пытаюсь заглянуть ему в лицо. Понять, что с ним происходит. Я могу видеть, как трепещут его ресницы. Кажется, он думает о чем-то. Но я боюсь нарушить эту тишину. После разговора с Адамом я вообще не знаю, как мне себя с ним вести. Так что я просто жду. Рано или поздно он должен сказать, зачем он здесь. Хотя я не уверена, что действительно хочу это знать.
Проходит несколько мучительных минут, прежде чем Уорнер делает хоть какое-то движение. Он чуть выпрямляется, смотрит куда-то вдаль, в окно. Холодный лунный свет освещает его идеальное лицо, и в этом свете черты его лица кажутся еще более острыми и четкими. Он выглядит почти нереальным.
Я замечаю, как его правая рука в перчатке ложится на мою кровать поверх одеяла. Так близко ко мне. Но он очень точен. До меня несколько дюймов, и он так никогда и не сокращает это расстояние, не нарушает неустановленной границы.
Только сейчас я понимаю, что он в своей военной форме. В полном обмундировании, в ее самом строгом варианте. Таким я увидела его, когда мы встретились в первый раз. В этой форме он представлял меня солдатам. Хотя эта одежда и не предвещает ничего хорошего, я не боюсь за себя в этот момент. Совсем. Я почти волнуюсь за него. Мне хочется позвать его, произнести его имя, спросить, случилось ли что-то. Но я не могу себе это позволить.
Вместо этого я смотрю на его руку, на эти длинные пальцы, затянутые в кожу. Владелец этой руки кажется застыл: он не моргает, почти не дышит, и мне хочется разрушить это заклятье, пробудить его от этого горестного оцепенения. Мне хочется, чтобы он посмотрел на меня, сказал мне, что не так.
Мои руки покидают свой пост на моей груди, и одеяло падает на мои колени. Он молчит так долго, что я не знаю, что мне делать. Я почти боюсь напугать его своим голосом или внезапным движением. Так что мои собственные пальцы тянутся к его руке, медленно, осторожно, словно к опасной змее. Я сама чувствую себя завороженной этим действием. Одурманенной. Заколдованной. Я уже почти дотронулась до него, когда Уорнер внезапно снова моргает и спокойно поворачивает голову в мою сторону.
Я поднимаю на него глаза, опуская свою руку недалеко от его, и моргаю несколько раз, пойманная врасплох. Но я не боюсь его. Мне почти жаль, что мне не удалось сделать то, что я хотела.
Уорнер поджимает губы слегка, хмурится, словно испытывает боль, которую пытается скрыть. Его взгляд вновь начинает блуждать.
- Ты такая тихая в последнее время, - наконец-то произносит он очень приглушенным, сиплым голосом. Я не отвечаю, опускаю глаза. - Это неудивительно. Птицы часто перестают петь в неволе.
Нужны ли какие-то другие доказательства, что он умеет убивать не только пулями, но и словами? Я так встревожена, веки дрожат, и мне приходится сжать пальцы, чтобы уберечь мои руки от дрожи. Я жду продолжения его монолога. А он просто смотрит на меня этими зелеными огоньками. А потом слабо улыбается уютной, грустной улыбкой.
- Прости, но сейчас нет возможности вывезти тебя на прогулку. Придется потерпеть.
Мое сердце переполнено эмоциями, которые я не могу определить. Я знаю, что он просто манипулирует мной. Он снова играет со мной в доброту. Я выучила свой урок. Я не должна покупаться на это. Он просто морочит мне голову, чтобы потом вновь ударить в спину. Он просто дурачит меня. Но по какой-то причине прямо сейчас я не могу видеть в нем злодея. Я не могу видеть в нем психопата. Вместо этого я вижу перед собой лишь очень уставшего человека.
Я поджимаю губы, начинаю кусать их, смотря на него.
- Я постараюсь что-нибудь придумать. Хорошо? - Спрашивает он, и я слабо киваю в ответ, чувствуя внезапное смущение.
И все же я не могу отвести от него глаз. Они возвращаются к его лицу снова и снова. Пока он не прерывает эту дуэль блуждающих взглядов.
- Спи, Джульетта. Приятных снов.
Его голос - текучий шелк. Его улыбка слабая, как затухающая свеча. Он поднимается и медленно выходит из моей комнаты, не оборачиваясь, оставляя меня в странном, сконфуженном и тревожном состоянии. Я не знаю, зачем он приходил, не знаю, чего он хотел от меня.
Может, он думает, что я на него обижена? Его вряд ли это особо волнует. Но, возможно, он пытается вновь завоевать мое доверие, только чтобы снова немедленно его растоптать.
И все же я вынуждена признать, что он больше не пытается давить на меня так, как прежде. Он один из новых, незнакомых мне Уорнеров. И я уверена, что на это должны быть причины. Их не может не быть.
Я не знаю, что там у него происходит, но мне кажется, что он не говорит мне чего-то. Не рассказывает всего. И не расскажет, даже если я спрошу его. Это не мое дело. Больше нет. Потому что через неделю я покину это место, покину его и его извращенный ум. И если мне повезет, я больше никогда его не увижу.
Я снова ложусь на кровать, укрываюсь одеялом. Возможно, должна думать о том, приходил ли он ко мне вот так и раньше? Что, если я спала и даже не догадывалась об этом? Но почему-то это не кажется важным. Это даже не кажется таким уж тревожным. Может, я должна думать о том, что Адам чудом избежал смерти. Если бы он задержался чуть подольше или Уорнер зашел сюда чуть раньше… Уорнер никогда не приходил ко мне так поздно. И он заходит ко мне без стука, без предупреждения. Он определенно вернулся в штаб раньше, чем Адам думал, он вернется. Нам с Адамом нужно быть осторожными. Но я просто не могу думать обо всем этом.
Я слишком устала от раздумий. Поэтому я просто закрываю глаза и делаю то, что сказал мне Уорнер. Я проваливаюсь в сон.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
