Адам смотрит на меня изумленно, не понимая моего ответа на его вопрос. Конечно, это неудивительно. Он не может понять, почему я вдруг не против делать работу, которую Уорнер мне предлагает, почему я не против читать книги, которые он мне дал. Я быстро пытаюсь найти в своей голове способ сгладить этот момент, дать ему объяснение.
- Это лучше, чем пытать людей, я имею ввиду. - Говорю я еле слышно, опуская глаза.
Адам как-то съеживается рядом со мной, немного смущается, но при этом заметно расслабляется.
- Да, конечно, безусловно. Я понимаю, о чем ты говоришь. Из двух зол…, хах?
- Мгм.
Мне хочется что-то изменить. Я в плену, и мне нужно разрушить это странное ощущение. Найти утешение и умиротворение в чем-то. Я не могу уйти, поэтому просто меняю позу, ложась на кровать. Адам тут же следует за мной, обнимает меня, прижимает к своей груди. Его ладони горячие, большие на моих руках. Они не сдавливают меня, не душат, но и не дают желаемого успокоения. Внутри меня извивается какое-то тревожное чувство, причиняющее почти физическую боль, и у меня никак не получается унять его извне. Не руками Адама. Мне лишь только жарко от него, хотя я готова это терпеть.
- До сих пор не могу поверить, что он позволил отключить камеры в твоей комнате. - Тихо говорит Адам, уводя наш разговор далеко от той темы, которой я хотела посвятить весь наш вечер.
- Да, я тоже. - Угольки счастья медленно перестают тлеть, погружая мой внутренний мир в привычный холод.
- Он даже сам не подозревает, какой подарок нам сделал.
Я чувствую, что Адам хочет поговорить об Уорнере, и я хватаюсь за эту возможность. Я хочу узнать больше. Пусть все будет хотя бы так. Я кладу руку Адаму на грудь, черчу узоры на его футболке.
- Он такой странный, ты знаешь. - Я хмурю брови и я закусываю губу в задумчивости. - Будто постоянно меняет решения, не знает точно, каким ему быть. Он так непостоянен.
- Потому что он псих. - Выплевывает Адам.
Я замираю. Адам так уверено об этом говорит, что я думаю, он действительно хорошо знает Уорнера. Наверное. И мне хочется услышать его мнение.
- Что ты о нем знаешь?
- Немного. Вся информация о высшем руководстве, будь то Верховный или главнокомандующие, тщательно охраняется.
- Почему?
- Потому что они трусы. Потому что они считают себя божествами, превосходящими других людей.
Я киваю, хотя я не чувствую себя согласной. Уорнер определенно не трус. Кто угодно, но только не трус.
- Мне сложно его понять.
- Неудивительно.
Пальцы Адама блуждают по моей руке, и это начинает меня немного раздражать, поэтому я переворачиваюсь на спину. Ему становится неудобно, и он ложится на бок, лицом ко мне.
- Как давно он руководит сектором?
- С самого начала, я полагаю. Когда я вступил в армию, он уже был во главе.
- Но… ему же было шестнадцать?
- Да, так и есть. Хорошо, когда твой отец Верховный, не так ли? Не нужно напрягаться, чтобы оказаться у власти.
- Разве ему не пришлось доказывать, что он способен взять на себя такую роль? - Я слышала версию Уорнера, но я хочу услышать и Адама.
- Я не знаю, Джульетта. Но когда я пришел, это витало в воздухе, что этот человек - монстр. Тиран и деспот. Тот, кто выстрелит в тебя не глядя, просто потому, что ему стало скучно. Знаешь, раньше я думал, что он просто бесчувственный робот, этакий солдафон без эмоций, жалости и морального компаса. Но потом, когда он назначил меня в свою личную охрану… Для меня открылся другой Уорнер. Я ждал чего-то привычного: жесткости, сдержанности, жестокости, требовательности. Но я вдруг понял, что он может проявлять эмоции. Лучше бы я этого не знал, потому что он просто настоящий психопат. Он может быть по-настоящему энергичным, на каком-то запредельном уровне, граничащем с безумием. Мне потребовалось время, чтобы понять, что так оно и есть. Он безумен, ненормален. Он тщательно скрывает это от всех, держит лицо. Но за закрытыми дверями, для узкого круга людей… Он просто сумасшедший.
Рука Адама протягивается к моей, и он переплетает наши пальцы. Я мало обращаю на это внимание. Я думаю о том, что Адам внезапно подтвердил одно из моих предположений. Одно из первых, давних, почти забытых. Но сейчас я не знаю, была ли я так уж и не права в самом начале. В отличие от Адама, я всегда знала Уорнера таким. Немного безумным. Но я видела, как он ведет себя с солдатами. И единый образ, который мне каким-то образом удалось собрать сегодня снова начинает рассыпаться, только для того, чтобы сложиться в новый. Образ психопата.
Если Уорнер действительно ненормален, это объяснило бы многие странности в его поведении. Но вместе с тем, после сегодняшнего дня я уже не могу так уверенно считать слова Адама правдой. Что, если окружающие люди, в том числе и я, недостаточно знают Уорнера и воспринимают его неправильно?
- То же самое я слышала и про себя… - Шепчу я.
- Что ты такое говоришь? - Я слышу тревогу и замешательство в голосе Адама.
Мне не хочется говорить ему, что меня тоже считали и часто открыто называли ненормальной, психопаткой, больной. И я знаю, как это бывает больно и несправедливо. Никто не давал мне ни единого шанса. Люди всегда судят поверхностно, не утруждаясь разбираться в деталях.
- Знаешь… иногда нужно попытаться лучше понять человека. Посмотреть на ситуацию его глазами. Что, если Уорнер не так уж плох? Я имею ввиду, он в этом с шестнадцати лет. Ему приходится подчиняться своему отцу. Может, сам он не такой…
Адам садится резко, выпуская мою руку из своей . Я вижу, как он покраснел от моих слов. Или это свет от свечи создает такое впечатление. Или ему просто жарко. Адам вообще очень горячий человек.
Несколько мгновений он смотрит на меня с изумлением, но потом черты его лица теряют напряжение.
- Я думаю, это ты. Ты хороший человек, Джульетта. И ты пытаешься видеть хорошее и во всех, кто тебя окружает. Но это не про Уорнера. Он не парень, которого просто не поняли. Он убийца и монстр, безжалостная сволочь. Он сумасшедший, больной. Ему нравится его власть, он упивается ею. И никогда не выпустит ее из своих рук.
Я знаю, что должна согласиться с Адамом, но у меня не получается, потому что что-то в этом описании выбивается из образа человека, которого я успела узнать.
- Он все время говорит, что хочет видеть меня во главе.
Адам усмехается, качает головой, словно разговаривает с наивным ребенком. Возможно, это и есть то, кем я являюсь.
- Конечно, он это говорит. Это один из их приемов. Людей покупают, играя на их слабостях. Именно так они захватили власть в первую очередь. Что нужно людям? Власть, деньги, успех. Они готовы предложить тебе все это. Но ничто из этого на самом деле не делается для тебя. Все это для них и о них. Они пользуются желаниями и слабостями людей, чтобы те выполняли их задачи. Все ради того, чтобы расширить границы своего собственного величия. Это все игра для них, понимаешь? Им нравится играть человеческими жизнями, человеческим разумом. Он может много наобещать, но в конечном итоге он будет в выигрыше, а ты его пешкой, делающей всю грязную работу. Он всегда ищет преимущества для себя, даже если на первый взгляд все может казаться иначе.
Боже мой, я такая дура. Как хорошо, что у меня есть Адам, который готов направлять меня, не позволяя свернуть с пути. Я слишком мягка, добра, сердечна. И эта моя доброта в конце концов погубит меня. Я никогда не скажу этого Адаму, конечно, но Уорнер действительно сумел подобрать ко мне ключик. Однако я покупаюсь не на обещания власти, а на любые проявления человечности и хочу верить, что это и вправду есть в человеке. И Уорнер, кажется, это понял. Потому что он изменил тактику, стал вести себя со мной по-другому.
Я понимаю, что забыла то, что говорила себе в начале. Меня просто пытаются подкупить. Как я могла отбросить это в сторону и быть такой беспечной? Как я могла пытаться увидеть человека в ком-то, кто убил другого на моих глазах. Как?
- Знаешь, если бы это была не ты… Любой другой на твоем месте уже давно бы поддался его соблазнительным предложениям и увещеваниям. Слава богу, что ты лучше и выше этого, Джульетта. Тебе не нужна его жизнь, его мир, его грязная кровавая власть. И это спасает тебя от опрометчивых поступков. Хотя я не представляю, как тебе, должно быть, тяжело.
Я замираю, с ужасом вникая в смысл его слов.
- Тяжело? Думаешь, я испытываю сомнения? - Я боюсь, что Адам начинает терять веру в меня. И это ужасно пугает.
- Нет-нет, ну что ты. Я абсолютно уверен в твоей способности противостоять ему. Но находиться с ним рядом, какое это должно быть мучение.
Я облегченно выдыхаю, опуская плечи. Слова Адама немного успокаивают меня.
- Да, это непросто…
Это непросто, не говорю я ему, потому что это становится на удивление легко и даже приятно. И это самая большая проблема.
Мы снова ложимся и лежим молча, обнявшись. И от моего прежнего восторга не остается и следа.
Адам вскоре уходит, он и без того слишком надолго задержался сегодня, гораздо дольше, чем обычно. И мы так долго проговорили. Наверное, мы впервые сказали друг другу так много слов. Вот только тема этого разговора не принесла мне ни счастья, ни радости. Этот разговор разрушил ложное ощущение, что все хорошо. Я все еще в плену, меня все еще хотят видеть орудием пыток, с моим мнением и желаниями все еще не считаются. Я не знаю, что мне делать. Слезы начинают подступать к глазам.
Я вижу размытое изображение книг, и они меня больше не радуют. Мне стыдно, что я наслаждалась едой. Халат кажется слишком жарким, каким-то колючим и совершенно неуместным. Флакон духов на тумбочке вызывает лишь раздражение, и я клянусь себе, что больше никогда к нему не притронусь. Я вижу очертания пальто Уорнера, сложенного на стуле, и мне противно от одной мысли, что я с таким удовольствием куталась в него, наслаждаясь мягкостью и теплом ткани. Слава богу, что в комнате достаточно темно, и Адам не заметил его. Что бы я ему сказала? Как бы я объяснила это?
Острое понимание того, что я не в безопасности собственного дома, которого и раньше никогда не ощущала, пронзает меня острыми стрелами. Я не дома, я в тюрьме. И мне никогда не следовало об этом забывать.
Я ненавижу, что позволила Уорнеру пробраться мне в голову, и это меня разрушает.
Почему я вела себя так? Почему я позволяла себе быть такой наивной, беззаботной? Если бы Адам был рядом, он бы никогда не позволил этому случиться. Но я сама…
Какие оправдания я могу найти для себя? Как я могу объяснить, почему позволяла ему обнимать себя снова? В прошлый раз я списывала все на состояние шока, в котором пребывала. Но сейчас мне нет оправданий. Потому что для моего поведения, моей реакции на Уорнера, нет никаких объективных причин.
В конечном итоге, он получает от меня всё, что ему нужно. Я уже готова пытать солдат, потому что почувствовала успех. И я согласилась помочь ему с оценкой книг. Добровольно. Я не просто согласилась, я была в восторге от самой этой идеи, я жаждала заполучить несколько томов, и даже была готова уговаривать его, напоминать ему о его обещании. Нетрудно догадаться, что как только я прочту эти книги, он прогонит меня по списку вопросов, чтобы выяснить, что с ними делать.
Так или иначе, я делаю все, что он хочет. Можно только представить, как он упивается своим успехом, как гордится собой, как потешается надо мной. Я верила, что сама принимаю решения, но это не так. И меня поражает, как мастерски он владеет словом, как искусно обманывает меня.
Когда он говорил мне, что я могла бы помочь оценивать книги, я была возмущена, отказывалась даже думать об этом. Но стоило ему немного изменить риторику и сказать мне, что я смогу взять книгу с собой, я обрадовалась этому. Хотя он упоминал, для чего он их мне дает. По факту, он предложил мне то же самое, что предлагал и в начале. Но стоило сделать это чуть другими словами, с чуть другой интонацией, превратить это из обязанности в поощрение, и мое сердце тут же сдалось.
Я проигрываю. Уорнер побеждает меня, а я даже не замечаю этого. Если бы не Адам, я бы продолжала верить в искренность слов и поступков этой коварной зеленоглазой змеи. Ему потребовалось бы еще немного времени, и я даже боюсь представить, на что я согласилась бы в конечном итоге.
Мне хочется стереть себя с лица земли. Рассеяться в ночной темноте. Я задуваю свечу и прячусь под одеяло, желая поскорее заснуть.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
Заметки к главе для тех, кто знаком с оригинальной серией книг (могут содержать спойлеры)
Я хочу поменять всю историю с Андерсоном и его уровнем власти, поэтому я буду писать, что Уорнер руководил сектором с самого начала. Мне кажется, это именно то, что предполагалось в книге с самого начала. Андерсон устраивал встречи в своем доме, чтобы захватить власть, и сразу был одним из организаторов всего этого. Уорнер придумал жилища для гражданских, но строить их начали еще до того, как Джульетту забрали из дома. Странно, что отец слушал 16-летнего сына, у которого не было никаких полномочий (и не планировалось в первое время). В общем, у меня было полное впечатление, что Уорнер у руля с начала всего этого. И я была разочарована, когда все было перевернуто. Позже я раскрою эту тему лучше, когда это будет актуально по сюжету. Но сейчас не удивляйтесь очередному отклонению от фактов, я делаю это специально.