Родной берег 16
Витя неохотно открыл глаза. Первое, что он увидел сквозь приоткрытые веки, был солнечный зайчик на белой стене. Комната наполнилась светом и солнцем. Так было всегда дома, когда летом он просыпался в кровати, зная, что мама с папой на работе, младшие брат и сестра в яслях, а он предоставлен сам себе. За исключением только того времени, когда приходилось выполнять порученные на день дела. В такие моменты он знал, что сестра Настя не спит, и лежа читает книжку.
Сейчас он покосился на соседнюю кровать. Настя смотрела на него сосредоточенным взглядом.
- Чего не спишь? – спросил он.
- Не знаю. Многие не спят.
Витька поднялся на локте. Многие ребятишки сразу направили на него взгляды. Кто-то еще спал, остальные лежали тихо. Даже младшие держали рот на замке.
Витька упал на подушку, потянулся. Хорошо. И тут же мысль о тете Майе, воткнувшаяся в сознание острой иголкой, напрягла все тело. Скорее всего, тетя начнет их искать. Вчера же воспитательница говорила, что те, кто из госпиталя, тех отправили в Геленджик. Значит, тетя Майя там. И скорее всего, тоже знает, что детдом в Сочи. Приедет. Витька подмигнул Насте. Та в ответ грустно улыбнулась.
- Ты чего? – вновь прошептал он.
- Про тетю Майю думаю, - Настя с трудом сдерживала слёзы.
- Она придет, не реви.
Дверь открылась и зашли сопровождающие их вчера женщины – Алла Николаевна и Мария Тимофеевна.
- Дети, встаем, - объявила Алла. – Все уже давно встали, а нам дали время понежится подольше. Умываемся и идем в столовую.
Ребятишки загалдели, поход в столовую воодушевлял. Однако, привычной возни и веселья не наблюдалось. Каждый видел отсутствие друга или подружки, который только вчерашним утром был рядом, а сегодня его уже нет. И не будет. Никогда.
Марина Дмитриевна не встала. Она продолжала лежать на постели и смотреть в стену. Мария Тимофеевна повела детей на завтрак, а Алла Николаевна присела к Марине. Витя видел всё это и всё понимал.
Детям объявили, что сегодня они будут распределены по группам в соответствии со своим возрастом. Это ребятишек не радовало, но они восприняли информацию молча, как очередную добавку к своему горю. Однако, на деле было понятно, что такое решение не лишено смысла. Девчонки и мальчишки, пережившие потерю своих сверстников, в новых коллективах быстрее оправились и переключились на действительность, вынырнув из тяжелых воспоминаний.
Витя, оказавшись в кругу таких же мальчишек, не робел. Быстро захватить лидерство ему не удавалось, но приковать к себе внимание он мог. Его рассказ, как вчерашняя баржа попала под обстрел и что при этом пришлось пережить, вызвала неподдельный интерес. Мальчишки прониклись к нему уважением. Генка, негласный смотрящий, сразу же приблизил Витьку ближе. И хотя домашнему пацану было сложно сразу привыкнуть к сиротским порядкам, он старался. Чувствовал, что так можно рассчитывать на что-то большее, чем просто быть, как все.
Генка доверительно рассказал ему, как можно уйти из детдома, чтобы погулять по городу, и незаметно возвратиться. Свобода, пожалуй, была одной из самых больших ценностей среди детдомовцев.
- Мы вообще хотели на лето уйти отсюда. Пойти к нашим бойцам, воевать, - делился парень.
- Я ходил, - рассказывал Витька. - В Новороссийске немцы к самому городу подошли. Мы с пацанами бегали на передовую. Почти совсем не страшно. Мы нашим снаряды подносили.
Витьке все завидовали. Он молчал, что мальчишек до передовой не допустили, отправили домой, строго наказав больше здесь не появляться.