*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 27.
- Ты, Евдокия, не думай, я Савелию тоже хочу счастья да жизни хорошей, доброй, - разомлев от наливки и подперев кулаком щёку, говорила Анфиса, - А со строптивой-то женой – какое счастье? Елизавету в семью хорошую, богатую, взяли взамуж, а вот я-то вижу, как она украдкой нос воротит от мужа! Ты-то сама приглядись, поймёшь, что я не вру! Когда за столом обедаете, я-то поодаль стою, мне поди виднее. И от моей стряпни нос воротит, повара вон нового наняла, ей, видите-ли не нравится, чего я стряпаю! Сколь лет уж я управляюсь, все здоровы, едят да нахваливают! А эта? Будто с золотой ложкой во рту родилась, тоже мне, королевишна!
- Да, ты верно говоришь, - всхлипывала Евдокия и утирала платком нос, - Я и сама такое за ней примечала! Только и давит из себя улыбку, когда Савушка ей то серьги новые, то колечко! Да и какая из неё хозяйка? Явилась, только беспорядка навела! А ейное какое дело? Мужа ублажать да детей рожать, а не лезть в дела, где давно уж хозяйка есть! Или я не хозяйка?! Сколь лет мной положено… кабы кто знал, на что я пошла, чтобы вот эдак-то жить…
Евдокия спохватилась, что сказала Анфисе лишнее, но та уже раскраснелась от наливки и слушала собеседницу вполуха и всё поглядывала на графинчик, осталось немного уж…
- Сейчас прикажу Лушке, пусть нам принесёт поужинать, - всхлипывая и хитро поглядывая на Анфису, сказала Евдокия, - Ну, ты покуда расскажи, что за придумка у тебя?
Выглянув из своей комнаты, Евдокия кликнула Лукерью и велела принести из кухни поужинать, потому как ей неможется, да погрозилась – побыстрее чтоб! А сама достала из кармана ключ и отперла буфет, достав оттуда ещё один графинчик, взамен опустевшего.
- А думаю я вот что! – прошептала Анфиса, когда Лукерья удалилась, оставив на столе ужин, - Погоди-ка…
Анфиса встала и слегка качнувшись подошла к двери. Тихонько её растворив, она выглянула в коридор и замерла, прислушиваясь. Никого не обнаружив поблизости, она заперла дверь на ключ, вернулась за стол и поманила Евдокию к себе, заговорив так тихо, что если бы даже кто-то стоял недалеко от них, то не услышал бы сказанного.
- Я думаю, надобно нам Лизку проучить! – шептала Анфиса, - Чтобы Савелий понял, мы ведь сколь лет с ним, а эта? Никто не знает, чего у неё на уме! А сделаем мы вот что! Савелий Елизарыч к ящику своему железному никого не подпускает, и ключ на теле своём носит, даже в бане, и то не всегда сымает! А почему? Видать ценное там у него хранится, ну оно и понятно – самородки может золотые, серебро там да камни. А мы что? А мы сколь лет у него и не спрашиваем, что там да как, место своё знаем. Ладно мы, прислуга, и не нашего ума дело, но ведь ты могла спросить, право такое имела! Но не спрошала, потому как знаешь, куда не надобно нос свой совать. А теперь в дому появилась Елизавета… кто может ключик тот добыть тайно, и в ящик этот заглянуть?
Дальше Анфиса зашептала ещё тише, в самое ухо Евдокии, а та только рот рукой прикрывала, слушая…
- Да ты что?! А ну как откроется всё? Тогда уж точно мне на дверь укажут! – испуганно зашептала Евдокия.
- Да как откроется-то, как? - махала рукой Анфиса, - Укараулим, да ключ тот подменим, Савелий теперь всё одно в ящик тот редко заглядывает, нам на руку! После ты в кабинет попадёшь, туда сама ты вхожа, ведь письма да газеты ты туда кладёшь, когда приносят! Ну вот, из ящика и добудь самородков да денег, облигации можно, ну, сама глянешь, что там ценное есть! А после всё закрой, ключ вернём обратно, а то, что добудешь, у Лизки в комнате спрячем! Савелий хватится, а ты его знаешь – он весь дом перетрясёт, коли уж чего заподозрит! Помнишь, как табакерка евойная серебряная пропала? Что было! – Анфиса схватилась за щёку, - До исподнего всех перетрясли, слава Богу, что табакерку эту Савелий в своём пальто и нашёл!
- А тут он то всё у Лизки и найдёт! – догадалась Евдокия, - А что он жене-то сделает? Ничего! Из дому не прогонит – жена ведь, а вот с этой поры доверять не будет, поймёт, какое у неё нутро чёрное! И что за деньгами она погналася, вот потому и пошла за него!
- Вот то-то и оно! И к кому он придёт совет просить, как не к тебе? Ты ему мать-отца тут заменила, рядом с ним была, когда его Пышонькой кликали…
- Тише! – замахала руками Евдокия, - Заслышит это прозвище, несдобровать нам! Давай лучше думать, как добыть ключ! А ну как хватится?
- А если хватится, такой переполох будет в доме, что мы-то с тобой сразу услышим! Тогда мы этот ключ Лизке подкинем! Конечно, не так уж, чтоб как задумали получится, но всё одно Савелий задумается, кого за себя взял, и стоит ли доверять ей!
Однако то, что Савелий теперь так много времени проводил с женой, и помогло заговорщицам. Молодые то в уезд за нарядами, но на приём какой поедут, а вернутся усталые…
Вот раз так и укараулила Евдокия, как задремал Савелий крепко, в кабинете за столом и заснул. Накануне-то приём у Верховецкого был, с танцами, домой прибыли уж за полночь, а по утру дела не ждут! Вот Савелий и задремал, бумаги нужные отписав да с посыльными куда надобно отправив.
Положила Евдокия газеты на стол, тихонько так постояла, спит Савушка, ажно похрапывает! Ключ на шее висит, в чехле бархатном, на шнурке…
«Не грех это, коли ради него я таковое сотворю, - говорила себе Евдокия, - Верно Анфиса говорит, это всё, чтобы от этой змеи Савушку огородить, чтоб не пропал он её стараньями! А то ведь не ровён час, что она задумает – может и сгубить Савушку моего решит, чтоб себе всё добро-то прибрать! А что? Батюшка Лизкин не прочь будет, коли дочка овдовеет да такое состояние в семью принесёт! Может потому и выдали свою Лизку пучеглазую за нашего сокола!»
Решившись таким образом, осторожно поменяла Евдокия ключ в бархатном мешочке на тот, который они с Анфисой приготовили. Спрятав драгоценную добычу в карман, заспешила старая Евдокия прочь из кабинета, сердце-то едва не выскочило со страху! Надобно капель принять!
С того дня Евдокия и спать почти перестала, всё душа не на месте была, как бы поскорее сделать, как они задумали, да вернуть ключ на место. Да всё оказии не выходило, Савелий с Лизаветой дома хозяевали – рабочих наняли, чтоб залу большую сделать на современный манер и можно было тоже приёмы устраивать, а то что же живут, словно отшельники.
А тут слух прошёл, от которого Евдокия и вовсе чуть жизни не лишилась! Лизавета объявила, что вскорости они с супругом отбудут в Петербург, пока по зиме путь хороший стоит! Евдокия поняла – перед отъездом Савелий в ящик свой непременно полезет, и всё откроется! Хотела было уже обратно ключ как-то положить, да Анфиса убедила обождать!
Тут и оказия вышла – поехали молодые Пышнеевы к родителям Елизаветы по случаю именин Гаврилы Терентьевича, сказали, что вернутся только на другой день. Вздохнули в доме с облегчением – можно чуть и отдохнуть, не бежать на окрик хозяев. Прислуга разбрелась по дому кто куда, кто-то отлучился к родне, вот тут и задумали заговорщицы доделать дело!
Анфиса сидела на стуле в коридоре, глядя в окно, перед нею лежало вязанье, но на самом деле она караулила, что никому не взбрело в голову вдруг заглянуть в хозяйский кабинет, или тут что вызнавать…
Евдокия с холодеющей душой и ледяными от страха руками зашла в кабинет и заперла за собой дверь на ключ… от греха! Молясь и убеждая саму себя в тот, что дело это благое, она с трудом отперла тяжёлую дверь этого проклятущего ящика! Тихо звякнув пружинами, дверь отворилась и перед Евдокией показалось содержимое…
Да, есть тут, что взять – несколько самородков, камни в мешочках, золотые червонцы уложены в ящичке ровными столбиками, толстая пачка облигаций перевязана тесьмой… А это что за свёрток в дорогой парче?
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.