"Дальше дни потянулись в тревоге, и хоть порошки, оставленные доктором, помогали, но на короткое время – после жар снова возвращался к Семёну, испарина проступала на бледном лице. Диана и Варвара Никитична сидели с ним по очереди, отирая лицо травяным отваром..."
*НАЧАЛО.
Глава 51.
- Костя ранен, сильно, - едва добравшись до двора, обняв жену и мать, торопливо заговорил Семён, - Он головой сильно ударился, крови было немного, но он без сознания! Нужно в село, чтобы его срочно отвезли в больницу! Я сейчас переоденусь, и поеду. Мам, заседлай Снежинку!
- Нет! – ответила Варвара, опередив в этом Диану, - Ты не доедешь, с ног ведь валишься! Нужно в сухое переодеться, и Костю тоже, в дом уложить! Я сама поеду, быстро обернусь!
Семён и правда едва стоял на ногах, он был в свитере, его рубашка служила носилками для Кости, в неё Семён просунул толстые ветки с рогатинами, чтобы устроить волокуши. Вся одежда на обоих была влажной и сильно пахла дымом, видимо её сколько могли высушили у костра.
Сейчас было не время вести расспросы, Варвара с Дианой помогли Семёну внести Костю в дом и осторожно уложили на широкую скамью. Сам Семён валился с ног, глаза окружили синие тени, он дышал хрипло, тяжело.
Аграфена Порфирьевна достала из-под скамьи небольшой сундучок, а из шкафа коробку с бинтами, она посмотрела на Константина, потом на Семёна и сказала спокойно:
- Варюша, ты поезжай, мы с Дианой здесь сами управимся. Да гляди, сама будь осторожна!
Когда рассвело, на выселке уже стоял «козлик» Ивана Лихачёва и машина участкового Касьянова, а из Семаково прислали машину «Скорой помощи». По счастливой случайности в Семаково сейчас проходил медосмотр работников колхоза, для чего из города туда командировали в том числе и хирурга.
Высокий худой мужчина в очках осмотрел Константина и подтвердил слова Семёна – нужно срочно в больницу, в город. И везти нужно быстро, но в то же время осторожно. С ним согласился и второй доктор, Диана не расслышала, кто он по специальности, но он осмотрел и Семёна тоже.
- Переохлаждение, а так ничего страшного, пара царапин, - сообщил он Диане и Варваре, - Думаю, всё обойдётся, без надобности трясти его по дороге не стоит. Оставлю порошки, если вдруг температура поднимется, напишу, как давать. Если вдруг что – мы ещё неделю в Семаково, вызывайте, приедем!
Костю устроили в «скорой», с ним отбыли доктора, местный фельдшер и сам Лихачёв, остался только Касьянов, с воспалёнными, красными после бессонной ночи глазами. Он взял табурет и присел к кровати, где лежал Семён.
- Ну, Семён, молодец ты, парня спас! – сказал участковый, - А мы там весь берег облазили, боялись, что утопли вы оба, не ровён час! Расскажи, что было, как оно всё получилось, что вы в такую-то погоду в реку попали!
- Я, Александр Петрович, и сам толком не понял, как мы умудрились в реку попасть, ничего не предвещало, - ответил Семён, - Я сейчас мало что могу тебе рассказать, только что произошло, и когда, а ты уж сам поразмысли. Только бы мне не заснуть! Ты меня тормоши, если стану засыпать, а то у меня даже потолок вертится надо мной, так спать охота.
И Семён начал рассказ, говорил он кратко, с того момента, когда они с Константином явились на заимку. Сразу стало ясно, что в избушке кто-то побывал, но в этих суровых краях это дело обычное – может охотник или рыбак ночь коротал, или пережидал непогоду. Потому Семён не придал этому особого значения, показал Косте тяжёлый, накрепко привинченный к стене ящик с замком. Это для того, чтобы лесник мог убрать туда принесённое с собой ружьё и патроны, ключ от ящика был только у лесника. Так что, приходя в сторожку он ящик отпирал, а когда уходил – забирал ружьё и оставлял ящик открытым.
- Ружьё со сторожки надо забрать, ключ у меня на ремне прицеплен, - сказал Семён участковому, - Я с собой ружьё побоялся брать – мало ли, как мы с Костей… и что с нами будет. Так что ты дойди, забери, негоже ему там быть, мало ли, кто мимо пойдёт.
Касьянов кивнул, забрал ключ и стал писать что-то огрызком карандаша в своём потрёпанном блокноте. А Семён, попив из чашки, которую дала ему Диана, продолжил рассказ.
Дальний обход, который некоторые лесники называли «Чернушинский кордон», располагался на высоком берегу реки, Чернушка здесь собиралась с силами перед тем, как попасть в Упоровку. Скалистые берега словно расщелину в скале образовывали, неглубокую, на дне которой образовался довольно глубокий омут. А вот дальше начинались каменные пороги, вода шла быстро, сильно, и каменные перекаты теперь, в осенние дожди, гремели в лесной тиши, напитанные водой. С берега на берег лесники перекинули несколько жердей, сделав некое подобие мостка, чтобы можно было быстро перебраться на другой берег и таким образом попасть на территорию другого лесничьего обхода.
- Костя пошёл посмотреть мосток как раз тогда, когда я запирал ружьё в ящик, не успел даже рюкзак скинуть. Слышу – треск и вскрик, ну, я туда – гляжу, Костя в омуте барахтается, видимо жерди проломились. Он в куртке и сапогах, хорошо хоть рюкзак в избушке оставил, а то бы… Ну, я скинул, что успел – куртку, мешок свой – и за ним, понял, что его на пороги отнесёт. Да не успел я его в омуте перехватить, он в быстрину попал и его на камни… Я его уже там догнал, кое-как, он уже ко дну пошёл, когда его головой о камень приложило. Выбрались мы на Карповом логе, там коса, вытянул я его. Честно сказать, Александр Петрович, я уж было решил, что нам конец… Вода холодная, я уже ни рук, ни ног не чуял, когда на косу выбирался. Не знаю, как так получилось с мостком – я сам недавно проверял, крепко стояли. Я всегда перед зимой проверяю, а ну как в мороз провалишься, на лёд-то падать ничуть не лучше, чем в холодную воду. Ну, больше не знаю, что сказать тебе… Развёл костёр, хорошо огниво было с собой в кармане рубахи, чуть обсохли, но Костя не откликался, дышит, а глаза не открывает, не отзывается, на голове рана. Я перевязал, волокуши сделал и прикинул, что по берегу не смогу – камни там и щебень, а вот если по старой просеке, а после в овраг свернуть, то как раз сюда выйдем. Сломал больших веток, сделал, что мог и потащил. Ну, дальше ты знаешь.
- Ладно. Ты отдыхай сил набирайся, и ни о чём не тужи. Я сегодня же с Геннадием Пестриковым иду туда, ружьё заберу, да и там сейчас ребята наши, никто чужой не возьмёт, не бойся. Я уже отправил вестового, что вы нашлись, сейчас дождут тех, кто вниз по реке до отмели ушёл, и вернутся домой.
Семён закашлялся, щёки его начали гореть лихорадочным огнём, он устало прикрыл глаза, сжав руку сидевшей рядом с ним Дианы.
Касьянов засобирался, лицо его было нахмуренным, и Диана пошла его проводить до ворот, чтобы поговорить ещё раз о том, что не давало ей покоя.
- Александр Петрович, а что, если мосток тот повредили намеренно? – спросила Диана, - Не мог ведь он сгнить так быстро, ведь Семён знает толк в этом, и если говорит, что крепко было, значит… Не мог он сам рухнуть ни с того, ни с сего! Ты не подумай, что я от старой обиды наговариваю!
- Ты всё на Тараса думаешь? – прищурился участковый, - Да кто знает, как там и что… Я не говорю, что ты не права, и то, что ты мне сказала – записал. Отправил выше, завтра уже спецы прибудут, вот пусть и разбираются. А ты правильно сделала, что сказала мне, и сейчас если что приметишь – без стеснения говори. Может Семён что вспомнит, станет рассказывать, тоже примечай, ведь он сейчас без сил, простыл вон весь… разве тут всё упомнишь!
В доме принялись за лечение Семёна - Аграфена Порфирьевна корешки да травы в печи запарила, делали примочки к ногам, ссадины на руках и теле намазали какой-то зеленоватой, пахнущей хвоей и можжевельником мазью. Все в доме притихли, Семён заснул неспокойным, лихорадочным сном, хоть и принял порошок, оставленный доктором.
Дашутка тоже улеглась на тихий час, попросив Диану полежать немного с ней. Диана и сама понимала, что для маленькой девочки всё случившееся – волнительно и беспокойно. Они лежали тихонько на кровати, перешёптываясь между собой.
- Мама, а что теперь с папой будет? – спрашивала Дашутка, она уже давно звала Семёна папой, - Он заболел?
- Да, он простудился. Ну ничего, мы его вылечим, не беспокойся.
- Нужно ему чай с малиной дать, - серьёзно нахмурив брови, говорила девчушка, - Помнишь, когда я заболела, мне баба Варя малину принесла, ты делала чай и я поправилась.
- Конечно, мы обязательно папе малины дадим, не сомневайся. Поспи, утром ведь совсем рано все встали, нужно поспать.
- А тот, другой, которого папа принёс, он поправится? – зевая, спрашивала Дашутка, - Я слышала, доктор сказал – головная… нет… травма в общем. Это опасно?
Диана задумалась, не зная, что ответить дочке, и пока она раздумывала, Дашутка заснула.
Дальше дни потянулись в тревоге, и хоть порошки, оставленные доктором, помогали, но на короткое время – после жар снова возвращался к Семёну, испарина проступала на бледном лице. Диана и Варвара Никитична сидели с ним по очереди, отирая лицо травяным отваром.
- Если завтра жар не спадёт, поеду за доктором, - прошептала Варвара Диане, - Что скажет, может в больницу нужно…
Утро третьего дня удивило всех белым покрывалом, укрывшим всё за окном. Варвара Никитична задремала рядом с сыном, положив на руки усталую голову. Диана сидела половину ночи и теперь спала, уронив с кровати руку – как дошла, тут и упала спать.
Аграфена Порфирьевна встала до свету, как и привыкла, тихо вышла из комнаты и замерла в дверях. У кровати Семёна, рядом с заснувшей и обессилевшей Варварой, стояла проснувшаяся раньше других Дашутка. Семён улыбался девочке, и хоть был бледен, но глаза уже не горели тем лихорадочным огнём. Дашутка держала в руках чашку с травяным чаем и поила больного с ложечки, что-то тихонько приговаривая. Семён беспрекословно пил, смеясь глазами, у такого доктора не забалуешь!
Потом все проснулись, радостно зазвучали голоса в доме – отпустила хворь, отступила болезнь! Значит, всё будет хорошо! Семён с аппетитом поел и даже попытался встать, но его пока не пустили, велели лежать и набираться сил. У Дианы и Варвары и у самих словно сил прибавилось от радости, принялись готовить обед. Диана чистила картошку и вдруг замерла от того, что увидела…
- Дарьюшка, а поди сюда ко мне, - сказала вдруг Аграфена Порфирьевна девочке, - Гляди, я тебе что покажу, мы с тобой сейчас куколку из ниток смастерим, меня моя бабушка такому учила. А мама пусть пока обедом занимается, не станем ей мешать!
Дашутка нерешительно подошла, она уже привыкла, что бабушка Аграфена её будто и не замечает, было немного боязно, но куколку из ниток очень хотелось. Диана посмотрела на Аграфену Порфирьевну, а та вдруг ей улыбнулась. На глаза набежали слёзы, Диана поняла – никакая они не «чужая кровь», они с Дашуткой здесь свои.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.