Зеркало истины. Глава 36
Она собиралась уже пойти домой, возле школы её ждал Павел, когда руководитель школьного музея принесла ей автобиографию Антонины Ивановны. Чуть помявшись, словно сомневаясь говорить или нет, она, понизив голос сказала:
-Ты знаешь, когда Антонина Ивановна передавала мне свои мемуары, она совершенно случайно оставила в них несколько писем, личных. Я увидела это только недавно, уже после её смерти, иначе я обязательно бы их вернула! Сама знаешь, какая у нас нагрузка! Я документы в шкаф положила и думать про них забыла, а тут начала разбирать, готовясь к юбилею и наткнулась. Я их не читала, клянусь! Просто мне кажется вы с ней были близки, пусть они хранятся у тебя? –предложила она.
Надя взяла тетрадь, письма, ей показалось на миг, что от них идёт тепло, она быстро положила их на стол, выпроваживая из кабинета коллегу, но как бы не хотелось их прочесть прямо сейчас, пришлось ждать до дома, где, накормив всех и уложив спать она уединилась на кухне.
Вначале шла обычная автобиография, где родилась, училась, какие грамоты и награды имеются, а вот после пошли сжато воспоминания старушки, богатое воображение Нади само дорисовывало картинку происходящего в её жизни.
Антонина выскочила из институтских дверей и как маленькая запрыгала по ступенькам, вторая сессия сдана успешно и она, наконец может поехать домой, к маме.
-Тоня, пошли с нами в парк, - окликнули её подруги, но она только махнула им рукой и поспешила прочь, нужно было ещё собрать вещи и сдать книги в библиотеку. Ах, родной город, такой небольшой, уютный со своим колоритом и дымкой счастливых воспоминаний.
Она спешила домой не зря, мечтала увидеть парня, в которого была влюблена со школьной скамьи. После выпускного они больше не виделись, красавчик Женька, покоритель женских сердец разного возраста, уехал в Екатеринбург, поступать в горный, чтобы продолжить семейную традицию, его отец много лет трудился на предприятии по добыче урана, находившееся в пятидесяти километрах от города.
Собственного говоря ничего особого между ними в школе не было, просто Тоня не сводила с него глаз на уроках, грустила от того, что понимала, вместе им не быть, так как не считала себя красавицей, да и рост подкачал, рядом с высоким парнем смотрелась она как Штепсель и Тарапунька, нелепо и смешно.
Вздыхая, смотрела вслед очередной, счастливой девчонке, которую провожал её обоже и усаживалась за уроки, стараясь привлечь его внимание хотя бы оценками. Впрочем, всё было бесполезно, сам Женька особой склонности к учёбе не имел, слыл лентяем и был двоечником, но в выпускном классе как-то подсобрался и на удивление всем хорошо сдал экзамены и с легкостью поступил.
Шагнув из автобуса, Тоня замерла, стараясь вдохнуть поглубже знакомый запах города: нагретых на солнце кирпичей, чуточку пыли, цветочного аромата и берёзового дыма, в нижней части, там, где находились частные дома топили бани.
Подхватив тяжёлую сумку, она поспешила к родному дому, который находился на улице Советской. Это была первая и главная улица города. Когда-то по ней проносились не автомобили, а тройки коней, двигались на ярмарки возы с зерном и товарами, шли в монастырь паломники. Каких названий не было у неё: Большая дорога, Трактовая, Исетский тракт, Советской она стала в 1921 году.
Мало, что изменилось с тех времен, те же дома, в которых раньше жили именитые люди: купцы, торговцы, священнослужители. Чем дальше от центра города, тем спокойнее, тише, почти как в деревне, палисадники, покосившиеся заборчики, коровы, возвращающиеся с пастбища, старики на скамейках возле дома. Тоня жила здесь с самого рождения, в доме из которого её отец ушёл на фронт да так и не вернулся, пропал без вести.
Мама замуж так и не вышла, не смогла его забыть и расстила дочку одна. Правда были у неё тёти и дяди, сродные братья и сёстры, а ещё замечательные бабушки и дедушки, которые пожили, к сожалению, совсем недолго, но девушка бережно хранила в сердце воспоминания о них. Она увидела свой дом издалека, сияя выбеленными стенами и подслеповато улыбаясь ей маленькими оконцами дом словно говорил ей:
-Вот и славно, что ты вернулась, а я так ждал тебя! Поставив сумку возле палисадника, в котором пышным ковром колосились цветы, их очень любила её мама и с удовольствием выращивала, Тоня подошла к воротам. Их делал её отец, украшал деревянными завитушками, создавая красоту.
Со временем дерево, конечно подпортилось чуток, ворота осели и завалились на один бок, но всё равно оставались красивыми. Она провела ладошкой по узорам, потом шагнула в палисадник, наклонившись вдыхала аромат цветов, словно это были самые лучшие запахи в мире.
За этим занятием и застала её мать, в окно увидевшая силуэт дочери и выскочившая за ворота. Ирина в свои тридцать девять лет выглядела настоящей красавицей, любой, кто бы увидел их вместе сразу сказал бы, мать и дочь, до того они были похожи друг на друга, разлёт бровей, ямочки на щеках, голубые глаза, добавьте к этому описанию темные волосы и малюсенькие родинки над верхней губой, которые в старину называли мушками, и вы сразу поймете о чём я говорю.
-На всё лето приехала? –радостно спросила она, изо всех сил обнимая дочь.
-Да, мамочка, до сентября! –ответила Тоня, прижимаясь к ней. Мать и дочь были очень близки. В отличии от других родителей, которые были слишком заняты, чтобы заниматься ещё и детьми, Ирина была всегда внимательна к дочери, знала её мечты, угадывала все оттенки настроения.
Тоня хорошо училась и после окончания школы ни минуты не колеблясь выбрала педагогический вуз, решив стать учителем русского языка и литературы. Мать её выбор поддержала и не мудрено, вот уже ни одно поколение их семьи посвятили свою жизнь школе.
И прабабушка Акулина, и бабушка Ирины Ксения и её мать Тоня, все они работали с детьми, передавая свою любовь к ним от сердца к сердцу.
Обнявшись женщины вошли во двор, забыв про вещи, лежащие у забора, но тут же, смеясь, вернулись и подняв с земли занесли в дом.
Что может быть лучше твоего дома детства? Только дом детства. Здесь чувствуешь себя так, как будто ангелы укрыли тебя своими крыльями и защищают от всех тревог и невзгод. Тихое утро пришло в Далматово. Встающее над рекой солнце разогнало туман и под окном в кустах, очнулась какая-то птаха, выводя чудесные трели.
Где-то вдали кричали петухи, со двора доносился голос Ирины, кормившей имеющуюся живность и над всем этим витал маминых запах оладушек, трепетно любимых Тоней с детства. Она с удовольствием понежилась бы в своей постели, но пришлось вставать, мама, зная, что лето дочь проведет здесь, заранее договорилась в школе и её взяли работать в трудовой отряд, занимающийся общественно-полезным трудом на общих началах.
Перекусив на скорую руку, они поспешили в центр города, причем Ирине приходилось постоянно здороваться и желать доброго утра ученикам и их родителям, соседям и просто хорошим знакомым. Город просыпался, потягивался и широко улыбался своим жителям, спешащим по делам в это прекрасное июньское утро 1957 года.
За ветхими стенами монастыря дымились высокие трубы завода, который там находился, этим летом на нём начали выпускать автоцистерны, об этом дочери поведала Ирина, рассказывая последние городские новости.
-Слушай, - сказала она, словно только что вспомнив, - Женька Смагин тоже приехал, говорят, что сессию не сдал. Александр Евгеньевич, отец его, рвёт и мечет, а как же, он с почетной доски не сходит, не сам, конечно, а фото его, а сынок позорит его фамилию.
-А почему не сдал, не знаешь? - спросила Тоня, стараясь не выдать своего волнения, но разве мать проведёшь? Тут же узрела и покрасневшие кончики ушей и предательскую розовинку, разливающуюся по шее дочери.
-Говорят с деканом поссорился, пошёл против его воли, вот и завалил сессию, - продолжила разговор Ирина, - только сдаётся мне, провеселился мальчишечка, что та стрекоза в басне, а когда очнулся, поздно уже что-либо делать. Ты держись от него подальше, доча, такие по людям танком проедут и не поморщатся, нет в нём любви ни к кому, кроме самого себя.
-Мам, ты его совсем не знаешь! –Тоня, как всегда при подобных разговорах, коих было уже раньше немерено, начала защищать бывшего одноклассника.
-Не буду спорить, жизнь покажет, - согласилась Ирина, не желающая поссориться с дочерью на второй день её приезда.
Большая, двухэтажная школа гудела, несмотря на каникулы она работала, летний лагерь, трудовые отряды, ремонт - она была похожа на большой улей, в котором все были чем-то заняты.
Уладив в канцелярии формальности Тоня прошлась по знакомым коридорам, здесь она училась несколько лет, прежде чем перейти в другую для обучения в старших классах. Вот там, через дорогу у них проходили труды мальчики пилили и строгали, а девочки учились шить и готовить, а в этом большом коридоре на втором этаже проводились концерты и вечера, здесь была учительская, почему-то превращённая сейчас в класс.
-Тонечка, - окликнула её Зоя Серафимовна, первая учительница, - маму пришла навестить или?-спросила она.
-Или Зоя Серафимовна, буду работать здесь, с трудовым отрядом! –ответила ей девушка.
-Ну надо же, вы взрослеете, а мы всё потихоньку стареем, - сказала учительница и тут же спросила, -с ребятами своими встречаешься? Расскажи мне кто, где сейчас?
-Я бы с удовольствием с вами поболтала, но мне велели к 9 подойти к директору, боюсь опоздать, - пояснила Тоня, - мы с вами будем каждый день здесь встречаться, обязательно расскажу про тех, кого знаю, договорились?
-Договорились, - задумчиво сказала Зоя Серафимовна, глядя вслед уходящей девушке, зная, что школьная жизнь умеет так поглощать, что маму родную забудешь, не то что первую учительницу.
Тоне казалось, что она легко справится с десятком учеников, над которыми её поставили старшей. Но не тут-то было. Трудовой отряд ничем сложным не занимался, в его задачи входило благоустройство города: полоть и поливать клумбы, мести улицы, белить деревья, убирать мусор.
Всего в подчинении Тони было двадцать человек восьмого класса, 8 девочек и 12 мальчишек, которые вовсе не желали подчиняться училке по виду чуть старше их самих. Они откровенно игнорировали её просьбы и саботировали работу, всячески нарушая дисциплину: то сбегут на Исеть купаться, то подожгут урны, то сломают черенки мётел.
Особенно старался Вовка Смагин, младший брат её бывшего одноклассника. И если остальные хоть, как- то ещё работали, опасаясь санкций со стороны директора школы, которой Тоня каждый день жаловалась, этому всё было нипочем.
-Хватит спины гнуть, пацаны, - пренебрежительно говорил он, нарочно сплевывая шелуху от семечек на только что подметенную землю, -айда лучше купаться! А так как мальчиком он был сильным, не по годам физически развитым, парни покорно ему подчинялись и шли за ним куда угодно. Возмущенная их поведением Тоня стыдила и увещевала, но толку от этого было мало, наступало утро и всё повторялось снова и снова.
___________________________________
Друзья, здравствуйте! Немного новостей о кошке. Во-первых огромное спасибо всем,, кто откликнулся! Сбор закрыт, собранных денег хватило на полную оплату счёта, покупку специального корма и приемов в клинике после выписки. Кошка у своей новой хозяйки и как только она примет "презентабельный вид" я обязательно выложу сюда фото. Не ожидала такого отклика от вас, очень тронута.
Во-вторых, начались каникулы, но я по-прежнему погребена под слоем отчетов, только этим я могу объяснить своё нечастое присутствие здесь. А ещё я теперь и.о директора, тссс, никому не говорите))
В-третьих, болезнь ещё даёт о себе знать, кашель никак не проходит и я подумываю о КТ.
В-четвертых, я вас просто люблю. Да-да,, всех и безоговорочно, не устаю благодарить Бога за то, что вы со мной. Спасибо!
Кстати, многие забывают, что на Дзене есть кнопка-ПОДПИСКИ, где легко найти любой канал . Хотите узнать на кого подписана я?
