Рыжий смотрел на Леру и не трогался с места.
- Возьмите поводок, пройдите с ним. - Сотрудница приюта протянула ремешок Лере. - Он приучен. Хотя, положа руку на сердце, гуляем мы с ними мало. Некому и некогда.
Лера взяла поводок.
- Идём.
Пёс сделал несколько шагов и остановился.
- Что же ты, Рыжий? - Укорила женщина. - Будешь упрямиться, никто не возьмёт. Так и проведёшь свою жизнь в клетке.
- Он не привык просто. - Лера посмотрела на пса с сочувствием. - Я для него - чужой человек. Рыжий, идём.
Собака сделала ещё несколько шагов и снова остановилась. Лера присела на корточки и погладила его серьёзную грустную морду.
- Я не обижу, идём. - Тихо попросила она.
Он пошёл покорно, словно смирившись с этой необходимостью. Шёл и смотрел в сторону, как будто ему было абсолютно безразлично, что происходит с ним. "Вы хотите, чтобы я шёл, вот, я иду". - Читалось в независимом повороте головы, в неспешной поступи лап.
- Так-то лучше. - Обрадовалась сотрудница. - Видите, слушается.
Но Лера видела другое. Рыжий делал ей одолжение. В нём не было Бонькиной открытости, собачьего жизнелюбия и горячего желания повсюду находиться рядом с хозяином. На секунду её снова охватили сомнения: надо ли? Или всё же отказаться от этой затеи и взять щенка у хорошего ответственного заводчика. Вырастить его под себя, чтобы быть для него тем единственным человеком ради которого собаки готовы и в огонь, и в воду. Но Рыжий вдруг коснулся её руки мягким тёплым языком, и Лере стало стыдно за собственное малодушие.
- Документы какие-то надо заполнять, наверное? - Она посмотрела на свою сопровождающую.
- Да, пройдите в здание. Паспорт с собой у вас?
Лера кивнула.
- Вы на машине?
- Нет. Я к вам на такси ехала.
- Тогда сейчас нашего водителя вызову. В такси вас с Рыжим могут не взять. Вы же намордник не привезли, не знали, на какую собаку.
- Поводок только. - Лера полезла в сумку. - И ошейник. Но он мал будет. Моя собака... Бонька, он маленький был.
- Ошейник на собаке есть, а поводок надо будет посолидней. - Заметила женщина. - Домой довезти, конечно, хватит, но Рыжий - пёс сильный. Если дёрнет на прогулке, карабин может не выдержать.
Они заполнили договор.
- Запомните, у вас может что-то не получиться. Может получиться не сразу. - Женщина посмотрела ей прямо в глаза. - Но я по-человечески прошу вас: не выбрасывайте собаку. К сожалению, так делают. Потом говорят, что убежала. Привезите обратно, мы заберём.
- Хорошо. - Пообещала Лера. - Но я беру его не за тем, чтобы возвращать.
- Все так говорят. - Женщина грустно усмехнулась. - Наверное, где-то вам нарисуют радостную картинку о благодарных приютских собаках. Нет, Валерия, они разные. Такие же разные, как и люди. Бывают слабые, больные, бывают с почти неискоренимыми вредными привычками, хитрые, агрессивные. Иногда эта агрессия проявляется внезапно в ответ на какой-то раздражитель. Но в любом случае, мы за них в ответе. Поэтому, если почувствуете, что не справляетесь, лучше привезите Рыжего обратно.
Трудности начались раньше, чем она думала. Пёс категорически не желал запрыгивать в машину.
- Не привык. - Объяснил пожилой приютский водитель. - Отойди-ка, дочка.
Он сгрёб Рыжего в охапку и посадил в стоящую в большом багажнике клетку.
- Перевозим мы их так. - Объяснил водитель. - Садись, дочка. Как тебя? Лера? Вот сюда, Лера, на переднее сидение.
- Валерия, у Рыжего в этом году только одна прививка. Бешенство ставили, как и всем. Ему инфекции привить надо. - Напутствовала её сотрудница. - Вы не забудьте. Ветпаспорт вместе с договором я положила.
- Да, я помню. До свидания.
- До свидания. Удачи вам.
- Спасибо.
По дороге водитель Виктор Михайлович рассказывал Лере о приюте, о собаках, о своей работе.
- Жена ругается, Лерочка. Мол, машину убил всю, бензин денег стоит. Дорогой сейчас. А я люблю их, собак. Антонина моя не очень. Дома держать - ни-ни. А я по молодости в армии при собаках служил, в питомнике. Ох и овчарки там были, Лера. Знала бы ты. Одну, Весту, я потом домой забрал, разрешили. Старая была, но умная, умнее некоторых людей будет. Не стало её, когда мы уже с Тоней поженились. А потом дети один за другим родились, не до новой собаки, да и жена против была. А в приют этот я случайно попал. Пса на дороге сбил кто-то. Девушка вроде тебя мечется, просит, чтобы в клинику отвезли. Только не останавливается никто. Боятся машину испачкать. Я отвёз. И потом из клиники в приют этот. Девушка волонтёром оказалась. Ну, вот и помогаю с тех пор. Чем могу. Вот и приехали.
- Спасибо вам, Виктор Михайлович. Вы деньги возьмите.
- Не надо, Лер.
- Надо. Правильно ваша жена говорит: бензин денег стоит. Вы лучше мне номер свой оставьте. Мало ли куда с Рыжим ехать придётся. Я вам звонить буду. И мне спокойнее, и вам, пусть небольшой, но заработок.
- Ну, спасибо, если так. Звони. Ты вот что, Лера, ты погуляй сейчас с ним малость. Пусть в туалет сходит, да кто знает, вдруг укачало его. Сразу в квартиру-то не веди.
- Хорошо. Спасибо за совет. До свидания.
- До свидания, Лерочка. Ты звони.
* * * * *
Оказавшись на улице, Рыжий замер. После годичного сидения в вольере с ног сбивала какофония чужих запахов и звуков. Пёс не знал, как реагировать на них. Было страшно. Хотелось спрятаться и одновременно куда-то бежать.
Свою жизнь с людьми он помнил смутно. Помнил старую будку под навесом у стены дома. Помнил маленьких людей, которые бегали с ним по траве и пыльной дороге, поднимая клубы тонкой серой пудры, от которой Рыжий чихал. Они звонко смеялись и гладили его своими маленькими тёплыми ладошками.
Тогда его звали как-то иначе. Как? Рыжий забыл. Помнил он и миску с непонятным, но вкусным варевом. Потом такого не было. В приюте чаще насыпали в миску твёрдые кругляшки, которые Рыжий разгрызал с хрустом и потом пил много воды, а иногда давали кашу с лёгким запахом мяса. Он не сетовал. Кормят и ладно.
Когда люди уехали, он послушно сидел в будке, даже не пытаясь отойти от неё. Так уже бывало. Они уезжали и возвращались, отпуская Рыжего побегать. Иногда он бегал не там, тогда люди ругались, ловили его и вновь привязывали у будки.
В ту осень он сидел день, потом второй. Еда в миске закончилась, вода тоже. Больше хотелось пить, чем есть. Рыжий дёрнулся на привязи в поисках воды, когда вдруг понял, что верёвка не закреплена. Вылез в дырку под забором и побежал искать людей. Но во дворах было пусто. Никто не ходил по улицам, не шумел, не смеялся. Люди куда-то делись. Куда, понять он не мог. Нашёл старую банку, наполненную дождевой водой, жадно пил.
Утолив жажду, понял, что хочет есть. Его растущий организм слишком быстро сжигал калории, и щенок бросился на поиски еды. Однажды унюхал что-то съестное в куче мусора, который, ленясь дойти до мусорки, кто-то высыпал под густой куст. Пахло не очень, но всё же это была еда. Рыжий сунулся туда, настырно пролезая под царапающими кожу ветками. Найдя старую обглоданную кость, попробовал грызть, но лишь растравил нарастающий аппетит.
Когда решил выбраться, почувствовал, что не может этого сделать. Растрепавшаяся верёвка прочно обмотала корни и ветки, загнав Рыжего в смертельную ловушку. Щенок завизжал, упираясь длинными неуклюжими лапами в землю, но добился лишь того, что верёвка затянулась ещё больше, а Рыжий едва не задушил сам себя. Он ещё несколько раз пытался вырваться, а потом просто замер на земле без сил. Там и нашёл его обходящий закрытые на зиму дачные участки сторож. Точнее, его собака.
Ругаясь на чём свет стоит и обдирая руки, выпутал Рыжего, принеся того в бытовку на краю дачного посёлка.
- Кобель. - Недовольно хмыкнул он, взглянув на свою собаку. - Нет, Белка, не оставить нам его. Только щенков мне здесь не хватало. Он подросток уже. Не сегодня завтра в силу войдёт,а плодить вас я не собирался.
Сторож звонил куда-то, а потом Рыжий оказался в клетке приюта. Прожив там год и смирившись с такой жизнью, пёс поймал сегодня новый странный запах, который сильно взволновал его. Почему, объяснить он не мог. Просто человек пах так, что Рыжему захотелось подойти поближе. И его, как ни странно, заметили.
Сейчас он плохо понимал, что следует делать дальше. Стоял и смотрел. А новая хозяйка так же растерянно смотрела на него. Рыжий подумал, обнюхал ближайший куст и задрал лапу. Странно, но она обрадовалась. Начала гладить Рыжего и говорить, какой он молодец. Это было приятно, но слишком... Слишком энергично, что ли. Рыжий не привык к подобным фамильярностям и отстранился.
Она поняла и прекратила трогать его. До подъезда они дошли мирно, Рыжий с некоторой опаской поднялся по ступеням и замер в изумлении, увидев перед собой большую страшную клетку с закрывающимися дверями. Их закрывал не человек, они съезжались и разъезжались сами. Он запаниковал и отшатнулся.
- Рыжий, ты что? - Лера погладила пса. - Это лифт. Он не страшный, идём. Какой там. Пёс пятился, не желая делать ни шагу вперёд.
Она посмотрела на собаку, вздохнула.
- Значит, идём по лестнице. Учти, у нас девятый этаж.
Войдя в квартиру, Рыжий снова замер, принюхиваясь. Ничего подозрительного. Правда, слегка подташнивало. От дороги ли, переживаний или утреннего корма, он не знал. Сел в коридоре и посмотрел на Леру.
- Так. Эта тебе мала. - Лера повертела в руках вытащенную из шкафа Бонину лежанку. - Надо купить новую. И ошейник. Рыжий, можно я сниму? Возьму с собой, чтобы не прогадать с размером.
Рыжий позволил снять ошейник и улёгся на постеленное Лерой свёрнутое одеяло. Лера набросала список того, что необходимо купить, и отправилась в магазин. Тщательно и с радостью выбирала ошейник, поводок, лежанку, консультировалась насчёт корма.
Домой вернулась, нагруженная пакетами, и едва переступила порог, в нос ударил запах. Такой резкий и неприятный, что заслезились глаза. Опустив покупки на пол, Лера с ужасом смотрела на тёмные зловонные пятна, на светлом ковре и полу, на следы исторгнутого из организма Рыжего содержимого его желудка, и на самого Рыжего, вяло лежащего на полу.
- Эй, ты что? - Начиная паниковать, спросила она. Дрожащими руками достала смартфон, пытаясь найти номер ветеринарной клиники. Она не звонила туда почти два года. - Алло. Здравствуйте...
Она надела на Рыжего новый ошейник, пристегнула новый прочный поводок. Хорошо, что их клиника, которую они посещали с Бонькой, находится совсем недалеко, можно дойти. Рыжий шёл вяло, поматывая головой, и то и дело останавливаясь. На этот раз Лере даже удалось завести его в лифт. Измотанный неожиданным приступом, пёс не сопротивлялся. С передышками и остановками дошли до клиники.
- Не привитый? - Врач открыл ветпаспорт. - Приютский. Понятно. Где им за сроками прививок следить. А вы что же такого больного забрали?
- Он нормальный был. - Лера едва не плакала. - Вот ещё полдня назад.
- Ладно, ладно, спокойнее. На самом деле это быстро у них начинается. Не таких вытаскивали. - Врач посмотрел на Леру. - Сейчас диагностику проведём, но результат подождать придётся. И в стационаре оставьте его пока. Есть возможность оплатить?
Лера только кивнула.
Рыжий смотрел с укором. "Что же ты так?" - Читала Лера в его глазах. - "Забрала из одной тюрьмы и сразу же привезла в другую, где ещё хуже, где страшно и больно. Почему?"
- Рыжий, я заберу тебя, правда. - Едва не плача, говорила она ему, пока врач выполнял все необходимые процедуры. - Просто так нужно сейчас.
Она видела, что пёс не верит. И что ему плохо, видела тоже.
- Не объясняйте ему. Он не поймёт. - Покачал головой врач. - Это домашние собаки связывают звучание некоторых слов с действиями, которые за ними следуют, потому что хозяева разговаривают с ними. А бездомные нет. У них нет этой связи.
- Но они тоже когда-то были домашними.
- Далеко не все. Многие родились уже на улице. Но сейчас это не принципиально. Главное - его вытащить. И что-то подсказывает мне, что это у нас с вами получится. Отправляйтесь домой, а завтра по результатам анализов я вам позвоню.
Войдя в квартиру, Лера едва не заплакала от всего, разом свалившегося на неё в этот день. Но собралась с духом, засучила рукава и принялась отмывать квартиру, убеждая себя, что все трудности - это лишь временно, и что она обязательно со всем справится.
Продолжение следует... часть 3
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)