Родной берег 9
Ребятишки нахохленными воробьями оглядывались по сторонам. Они чувствовали напряжение взрослых, но совершенно не понимали причины. Неохотно начали жевать.
- У меня сгущенка есть, - спохватился Кузьмич. – Я тут наэкономил, возьми. Он достал банку, открыл, протянул Майе: Ложек как раз две штуки, ешьте.
- Кузьмич, смотри, - Коля безотрывно и испуганно смотрел вперед.
- Тормози, Коля, - крикнул Кузьмич. Майя взглянула в окно. Совсем недалеко, параллельно путям, по которым шел поезд, лежал состав. Именно лежал. Многие вагоны были опрокинуты, впереди виднелся дым.
- О, Боже, - только и мог выдохнуть Кузьмич.
Поезд пройдя несколько метров вперед, остановился. В передние вагоны попали снаряды, вместо рельсов зияла воронка.
- Разбомбили, гады. Пассажирский разбомбили. Это же нелюди, - Кузьмич спрыгнул с подножки. За ним последовал Николай. Майя округлившимися от ужаса глазами, смотрела на произошедшее, крепко прижимала к себе детей. В тишине стали слышны крики и стоны. Из-за свалившихся вагонов стали появляться люди. Кто-то истошно плакал.
- Кузьмич, куда людей девать будем? – крикнул напарник.
- Коля на последней платформе лес- кругляш лежит. Давай попробуем его свалить.
- А нам не влетит?
-Коля, здесь же люди, наши, советские люди. Всю ответственность беру на себя.
Они работали, совершенно не зацикливаясь, откуда брались силы. Когда тросы, скрепляющие бревна, удалось перерубить, бревна покатились сами. Нижние пришлось сталкивать.
Майя велела племянникам сидеть на месте и никуда не уходить. Сама побежала к вагонам. Кто-то сумел вылезти, кто-то просил помощи.
- Как же вам всем помочь-то? – Майя стала помогать женщине вытаскивать ребенка. Он был в крови и не подавал признаков жизни. Майя аккуратно положила его на траву.
- Здесь еще, - женщина подала из разбитого окна девочку. Но было высоко, везде валялось стекло, достать ребенка Майе было не под силу. Мужчина с рассеченным и кровавым лицом подошел на помощь. Вдалеке на траве сидели и лежали люди, по-видимому те, кому удалось выбраться. Кто-то из них встал, стали помогать тем, кто оставался в вагонах.
Люди были ранены, в крови и в невменяемом состоянии.
Никто не знал, сколько прошло времени. Кузьмич и Коля подключились к спасению пассажиров, но народу в вагонах было много и вытащить всех не представлялось возможным.
Решили погрузить тех, кто оказался спасенным, ехать дальше, сообщить о происшествии на ближайшей станции.
На станции было свое горе. Её тоже бомбили.
И всё же к месту аварии направили бригаду, а Кузьмичу сказали оставить состав и отправляться обратно.
- Ленинград хотя и рядом, но туда уже не пробиться. Немцы на пути. Сейчас постараемся вывести на главный путь состав. По дороге возьмете пострадавших. Главное, под бомбежку не попасть. Глядишь, ноги успеете унести.
На известие, что придется вернуться, Майя никак не отреагировала. Она была в таком состоянии, когда мозг отказывался воспринимать действительность. Картина сошедшего с пути поезда стояла перед глазами. «А ведь в этом составе могли оказаться мы с детьми. Судьба дала нам шанс на жизнь. Не факт, что она улыбнется еще раз», - думала женщина.
Майе показалось, что прошло достаточно много времени прежде, чем Кузьмич сказал, что нужно перейти в другой состав.
- Там всего пять теплушек, это все, что осталось целым. Сейчас людей с платформы перегружают в вагоны, забираем еще пассажиров со станции, сколько-то будет народа у перевернутого поезда. Тесно, конечно, тем более многие ранены, лежачие. Вы, Майя, давайте опять к нам, в будку, сейчас любое место дорого.
Майя была рада оставаться в компании Кузьмича и Коли. Они внушали спокойствие.
Перешли на другой поезд. Кузьмич велел Николаю паровоз не покидать, держать пары. Сам пошел куда-то. Вернулся не скоро.
- Обратно поедем под прикрытием. Прицепили открытую платформу, там красноармейцы с «Максимом». Ждут опять налётов, а нам еще народ грузить, - Кузьмич закрыл дверь. Тронулись в путь.
У поезда уже ждали раненые. Всем оказали помощь, перебинтовали. Было много детей. Майя видела, как людей грузили в вагон, многие передвигаться самостоятельно не могли.
Прошло больше часа. Кузьмич с Николаем сказали, что в аварийных вагонах осталось много погибших, но сейчас забота – спасти выживших.
Не успели отъехать, как воздух наполнился гулом. «Немцы, - прошептал Кузьмич. – Впереди мост, неужто подорвут».
- Давай, Коля, на максимум, - Кузьмич давал распоряжения. Было слышно, как «Максим» зло огрызается на немецкие самолеты.
Кузьмич взял в руки лопату, стал бросать в топку уголь.
- А давай - ка, Коля, ставь форсунку. Летим на мост, - крикнул Кузьмич.
Парень сунул в топку масленку с мазутом. Над поездом стал расплываться во все стороны черный маскировочный шлейф дыма. Секунды превратились в вечностью. Казалось, у всех троих сердце перестало биться.
- Всё, мост проскочили, - Кузьмич вытер лоб, напряжение зашкаливало.
- Скоро станция, - констатировал он. В воздухе опять послышался гул самолетов.
- Назад полетели, - догадался Коля. Опять стал работать «Максим».
На станции от здания остался один фундамент, всюду клубился дым от пожарищ, виднелись воронки и людские тела.
Дали красный, поезд затормозил. Женщина – обходчица бежала к будке.
- Мужики, у нас тут люди. Забирайте.
Кузьмич поторопился посмотреть, куда можно подселить пассажиров. Все было занято, но все равно теснились, находили место.
Коля «держал пары», состав был в любой момент тронуться с места. Как только Кузьмич прыгнул на подножку, поезд тронулся.
Шли на полном ходу, топка прожорливо съедала уголь, дышала жаром.