Если вам кажется, что время течёт слишком быстро, то вы не одиноки.Читайте продолжение рассказа об Илье Ивановиче, который тоже мечтал жить медленно.
Наш герой успел побывать в каменном лесу, услышать биение каменного сердца и прийти в сильное волнение. То ли ещё будет.
Итак, Илья Иванович мечтал жить медленно, так медленно, чтобы успевать чувствовать нутром трепет мгновений.
Камни бездушные
Рассказ( Продолжение, начало здесь)
Второй раз странность случилась с Потаповым нескоро, месяцев через шесть, в Государственном Эрмитаже.
Илья Иванович подозревал, что текучесть офисных кадров, не то, чтобы фатальная, но все же заметная, брала истоки от симбиоза тяги Финогеевой к прекрасному и ее же страсти к коллективному. Робкие попытки сопротивления коллег приобщению к тому или другому, воспринимались ею крайне болезненно, и грозили непокорным анафемой по общественной линии с перспективой лишения корпоративных благ.
Финогеева была убеждена в необходимости окультуривания ближних и взывала к сознательности.
Мол, стыдно проживая в северной столице, досконально не знать Эрмитажа. Для достижения доскональности следовало осматривать его частями, а для оптимизации охвата- массово.
Возражать считалось стыдным, поскольку Эрмитаж-святыня, практически культовое явление. Проще было кинуть долю своего выходного на жернова искусства.
В тот день досмотру подвергались греко- римские залы.
Искусствовед, высохшая, тихая, как осенний лист старушка, кутаясь в пыльную шаль, с философским спокойствием знакомила группу с торжественно выставленной на показ античной каменной плотью.
Обилие вечной обнаженки ничуть не смущало женщину. Впрочем, похоже, на фоне приближающейся вечности ее ничто уже не способно было смутить.
Рядом с апполонами Потапов чувствовал себя шарообразным, которому не помешало бы придать твердости и мудрой рукой скульптора сколоть лишнее.
Старушка зашелестела про самых знаменитых Венер-Афродит Эрмитажа и мягко притормозила группу возле Венеры Таврической.
Финогеева жестами и взглядами призывала коллег в упор разглядывать обнаженную Венеру.
Плоский живот с глубоким пупком, лысый лобок, ноги со слишком крупными пальцами, юную грудь в пятнах времени, как в веснушках. Венера отворачивалась от бесстыжей толпы. Она глядела в сторону. Мягко сомкнутые губы, плавные изгибы стана. Ей даже нечем было прикрыться, руки потерялись где-то в веках.
Потапову стало стыдно за группу и по-доброму жалко Венеру Таврическую. Как, однако, погано ей здесь!
Он незаметно полюбовался пухлым лобком, щечкой и решил оторваться от товарищей.
Илья Иванович захотел скрыться в интимности с какой-нибудь Венерой-Афродитой. Раз их здесь так много, то найдется для него одна, та, которую не облапывают сейчас нескромные взгляды.
«Камень словно дышит,»-удаляясь на цыпочках, услышал Потапов шелестящий голос, и внутри его что-то щелкнуло.
Чтобы успокоится, Илья Иванович решил занять мозг привычным образом и принялся считать, бродя по залам и подглядывая в путеводитель, эрмитажных венер-афродит. Были они выбраны им для счета как символ приобщения к прекрасному, поскольку перед Финогеевой все же было неудобно за побег.
В путеводителе венер оказалось не меньше, чем эрмитажных кошек.
Потапов нашел уже с десяток, когда набрел на нее, купающуюся.
Она, склонив голову, на корточках сидела у окна. Вокруг не было никого, лишь мраморный Эрот маячил за афродитиной белой спиной. Смотреть на купальщицу было не стыдно. Она находилась здесь не на показ, как Венера Таврическая, а просто занималась своим веселым делом. Потапов подошел вплотную, просто, как мог когда-то в далекой юности запросто подойти к красивой девушке на пляже, залюбовался ею, настоящей, без одежды, макияжа, лишнего веса, целлюлита и, неожиданно для себя, вдруг задумчиво положил руку Афродите на бедро.
Тут что-то всколыхнулось в воздухе и внешний мир, оставшийся на периферии, ускорился, а затем, слившись всеми своими предметами в сплошную белую ленту, исчез. Ладони стало тепло.
Афродита грациозно разогнула мраморную шею, весело поглядела на потаповскую длань на своем бедре, кожа под ней примялась и стала совсем горячей и розовой. Афродита подмигнула Илье Ивановичу и пригрозила пальчиком с коротко остриженным ноготком.
Морская волна обдала божественную девушку с ног до головы, проигнорировав Потапова. Он краснел, но руку с мокрого тела Афродиты не убирал.
Оглядевшись, Илья Иванович обнаружил вокруг другие статуи. Они подавали признаки жизни и даже разговаривали.
Отовсюду слышался смех, шепот, шелест. Неужели это он вдохнул душу в камень? Только Потапов так подумал, как Афродита заколыхалась от веселья.
-Смешно, они мнят себя хозяевами планеты, сосудами для души. Какой бред! Мы есть, были и будем сутью Земли.
-Мы основа основ, мы опора и твердыня, -угрожающе зашуршало вокруг.
-Тоже мне-боги. Слизь у наших ног-горячо прошептал кто-то прямо в затылок Илье Ивановичу. - Наши души повсюду…
-Слизняки- разнеслось по залу.
-Однако, -тихо начала Афродита и все вокруг тотчас смолкло.-Однако, иногда встречаются среди них наши. К примеру, Потапов.
Афродита нежно уткнула в него белый пальчик.
-Наш-дружественно зашелестело вокруг
Стоя с пальцем внутри и с рукой на бедре Афродиты, Потапов чувствовал, как блаженно каменеет.
Тут мелькнуло красное. Мой герой сразу понял, что это. Реальность вдавилась в его новую жизнь, а Афродита замерла и опустила взгляд долу. Рядом с ней дерзко нарисовалась Финогеева. И почему она всегда невовремя? Проклятая красная кофта!
Финогеева застукала Потапова с бедром Афродиты в руке. Группа чуть поотстала, внимая шелесту старушки. Финогеева громким шепотом закричала на Потапова. Мол, Потапов, вы что, сбрендили? Мол, немедленно уберите руку с экспоната, он непременно испортится от вашей микробной потной ладони.
Потом активистка заметила, что бухгалтер вроде как не в себе и поспешила его спасать.
На этот раз все списали на жару в сочетании с лишним весом Потапова. Чай не Апполон! В залах в тот день действительно было не по эрмитажному душно.
-Камни несут в себе необъяснимую энергию и силу, - продолжала старушка, туманным взором вручая Илью Ивановича Финогеевой. - Посмотрите, как художнику удалось вдохнуть жизнь в мертвый камень, -искусствоведша указала на купающуюся Афродиту.
-Хм, жизнь в мертвый камень, -усмехнулся Потапов, сидя на скамье с противно-мокрым носовым платком на лбу, прижимая ладонь с афродитиным теплом к своей щеке. - Это еще надо разобраться, кто мертвее сейчас-камень или художник-зло подумал Илья Иванович и поплелся дальше по эрмитажным залом под бдительным присмотром Финогеевой.
Домой он возвратился смурной. Ночью в эротическом сне, умолчим из скромности про его содержание, к Илье Ивановичу явились афродиты, а по пробуждении примерещились по углам комнаты шевелящиеся конечности статуй. Весь день Потапов пугливо оборачивался, но, слава богу, ничего такого за спиной не обнаруживал. А еще он внимательно прислушивался к себе. Что-то странное и сладкое происходило в нем после контакта с каменным бедром.
Если вам понравился рассказ, щедро тыкните по кнопке " Подписаться" здесь. Вам будет интересно, а автору приятно.
Что ещё почитать в путешествии, недлинное:
Рассказ про девушку, море и упущенную жизнь
Рассказ про Вареньку, мать, тварь и узоры
Рассказы из чудесной онлайн- библиотеки " Прочитано"