Шла вчера из поликлиники, спустилась в метро, а там очень грустная женщина стоит с пачкой газет в руках, а их никто у нее не берет.
Я взяла.
Не потому что беру листовки из рук людей, зазывающих зайти в магазины и кафе (как жалко бумагу и труд человеческий, потраченный на их изготовление!). Мне просто улыбаются в ответ те, кто в силу каких-то обстоятельств стоит на ветру под дождем и снегом.
К газете у меня другое отношение. Она пахнет моей детской мечтой стать журналистом, моей бурной молодостью, моими старыми друзьями - ушедшими и живущими на этом свете где-то далеко от меня.
Их немного.
Я думала, что несу домой "Метро", а оказалось - это "Вечерка".
"Вечерка" в здании издательства "Московская правда" была на шестом этаже. В разные годы у нас с ней были разные отношения.
На самом деле все газеты всегда были конкурентами друг другу. Даже до того момента, когда в один день все коллективы оказались у края пропасти. Финансирование, само здание, техника, цепочки поставок бумаги - было централизовано, и никак не связано напрямую с нами. Мы даже не представляли, как дальше жить...
Я помню растерянную библиотекаршу - газетный архив, энциклопедии, справочники, книги - всё тоже было предназначено для всех, кто населял издательство... И куда им теперь?
Я помню нашу бригаду верстальщиков и цех линотипистов...
Пройдут не годы - месяцы, как все они останутся без работы, потому что настанет время компьютерных технологий. А мы в 1991-м году на лету начнем с ужасом откладывать в сторону бумажные оригиналы статей и вглядываться в экраны и непонятные значки...
Это было то еще испытание.
Но шуршанье газетной бумаги, запах типографской краски, офсетного и прочих цехов, по которым я носилась, когда с подачи легендарного декана журфака стала курьером ("Настоящий журналист начинается с курьера". Я.Н.Засурский), а уже потом корреспондентом, хоть и продолжала через день писать на газетные полосы - остались со мной навсегда.
Лежит со мной рядом газета. И я вдыхаю запах всей моей жизни, и ловлю себя на мысли, что на профессиональном автомате, как когда-то, критикую коллег за то, что они вынесли на первую Познера, о котором есть кому писать, а не что-то злободневное для Москвы и москвичей.
"Вечерняя Москва" же. Не Стамбул.
*****
На самом деле у моей редакции сегодня тяжелый день.
30 лет назад в конце длинного коридора журналистских обиталищ произошло непоправимое.
Помню, как мы выскочили из кабинетов на непривычный звук. Казалось, из окна третьего этажа вниз со страшной силой сбросили тяжелые мешки с песком, поэтому облако пыли поднимается снизу прямо до наших высот.
Я только что из этого коридора к себе пришла. Не было там никаких мешков.
Вся степень катастрофы настигла нас не в тот момент, когда приехала скорая, и сквозь взволнованную толпу, сбежавшуюся со всех этажей, несли на мягкой подстилке нашего коллегу...
Нет. Она настигла нас тогда, когда в кабинет главного редактора, где столпились все, кто мог туда уместиться, вошли родители с пакетом яблок и чего-то еще - приготовили передачу сыну в больницу. Услышали по радио или по телевизору...
А мы уже знали, что его больше нет.
Нам только что позвонили.
****
30 лет назад трагически погиб наш коллега, журналист Дмитрий Холодов.
Тогда фото, вынесенное на первую полосу газеты, всколыхнуло миллионы людей.
1994 год. Этот день стал поворотным - не для всех - но для очень многих в отношении того, что на самом деле происходит в России.
И в этом огромная значимость того, что тогда произошло.
Не спрашивайте меня про суды и последствия, писала об этом не раз, сейчас не хочу.
Скажу только, что до сих пор храню пуховый платок, который связала для меня мама Димы.
Мы Дмитрием его никогда не называли.
Дима Холодов: 21 июня 1967 года - 17 октября 1994 года.
27 лет навсегда.
---------------
На всякий случай мой телеграм-канал, где я делюсь всеми публикациями - https://t.me/NataliaEfimovaZen
Чтоб не теряться в случае чего.