Только к обеду погода разведрилась, но на улицу Зинаиде выходить не хотелось, она села у окна. В соседском дворе, опустевшем, осиротевшем, опять началось движение. С вечера около него остановилась машина, вышли двое мужиков с лопатами, топорами, монтировками. Она подумала, что дом купили на слом. Деревянный каркас, обложенный кирпичом, мог простоять еще больше полвека, но дети умерших родителей, видать, распорядились по-своему.
Все, что виднелось из окна, это старый сарай с посеревшими от времени досками. На нем висел поржавевший амбарный замок. Зину постоянно удивляло: двери дома заколочены досками наискосок, даже замка сквозь щели не видно. А вот сарай… Вызывает любопытство.
Женщина накинула на себя плюшку, вышла во двор. Мужчины, вероятно, сорвали замок, потому что Зина слышала скрежет петель. Пока работали молчком.
- Отойди, свет не загораживай,- до нее донесся голос, как из трубы. Женщина замерла. – Вот это да, а ты говорил, что зря время потеряем. Сундук никак золотой лентой обшит, ему цены нет.
- Иваныч, и ты веришь всему этому? – Зинаиде не видны движения мужчин, слышалось постукивание топора или молотка.
- Петька, может, не будем его включать в опись? Себе оставим? – Тут уж женщину ничего не остановит. С вечера-то, как увидела гостей, немного струхнула, слишком мужчины ей показались подозрительными. Всю ночь вздрагивала от малейшего шороха, не лезут ли к ней воры. Для острастки включила свет во дворе, который был, как на ладони.
Одно только «золото» будто сорвала Зину с места. Немного приосанилась и пошла в соседский двор. Как-то надо остановить воров. Ей бы еще мужика с собой прихватить, но деревенька опустела. Самый крепкий Ефимыч, но он сейчас у детей, на зиму они к себе отца забирают. Взять хоть Митьку кривого, который уже на ладан дышит, или Василя, который еще хорохорится, раза два приходил к Зине свататься.
- Зинок, но ты чего надумала? Я же жду ответа. Чего ты тут, как на Колыме, живешь? Мой дом в центре, надысь, дочка мне автомат подарила. Теперь со стиркой проблем не будет.
- Ты пришел меня уговаривать, чтоб я пошла к тебе прачкой портки стирать? Не дождешься. Иди назад по дорожке, усыпанной песком. – Зина знает, что к Ваське бежать бесполезно, да и какой из него защитник, толкни кулаком, и он враз окажется на земле.
Однако, минуты две повертелась, вдруг к кому-нибудь гости нагрянули или дети приехали. Редко, но такое бывает. Большей частью летом их деревушка оживает. Ни одной души. Да и кто в такую погоду будет грязь месить? В некоторых местах так пролило, что ноги не вытащить.
Зина шла по над забором, ступая сапогами не по размеру на гнилую траву. Сама постоянно прислушивалась.
- Тяни его на улицу, тут мы ничего не рассмотрим.
- Сейчас, сейчас. Иваныч, а он тяжелый. Там что-то еще внутри есть. Давай откроем.
- Какой откроем? Замок придется ломать, - Воры, точно воры. Связи нет, да и кто поставит вышку для десяти дворов? Пусть не спугнет, зато будет вечером о чем поговорить у Михайловны.
- Поддень ломиком крышку, видать, крепко заколочена, - Зина нашла щель между сараями, там и притаилась. Мужчины осторожно, один ломиком, второй монтировкой открывали крышку, мужчины кряхтели, тяжело дышали, крутились вокруг сундука, как будто в нем драгоценности хранятся. Крышка поддалась, они утерли пот со лба, сели перекурить, потом уже будут перетряхивать все содержимое.
- Иваныч и чего мы мучились? Золотишко бы оторвали и дело с концом, а сундук на свалку.
- Петька, тут я главный.
- Чего ты за сундук взялся, там же одно тряпье, которое уже истлело. Труха одна. – Глухой голос отвечал:
- Нам все надо перебрать и переписать, не слышал, что ли, какой приказ был, - мужчины посидели минут пять и принялись вытряхивать все из сундука. – Открой этот ящик, глянь, что там.
- Какие-то шпонки, короче, запчасти для швейной машинки, - старший сам решил перебрать каждую деталь. – Зинаида заметила, как он взял в руки шкатулку, открыл ее и глаза его полезли на лоб.
- Вот тебе и клад. Глянь-ка сколько золота, - тот, что помоложе, разинул рот. Он набрал целую горсть и стал разглядывать.
- Петька, не воруй, это золото не наше. Сдам властям, если возьмешь хоть самую малость.
- Иваныч, давай поделим, никто же не узнает, что мы тут нашли.
- Ты иди в дом, собирай иконы, посуду, да шифоньер еще раз перетряхни, может, в потемках чего не заметили.- Зинаида не могла поверить в услышанное. Какое там золото, если тетя Дуня, сколько Зина ее помнит, все время ходила в замызганном платье, платок на голове никогда не знал иголки, был, словно решето. Да и дядя Гриша не лучше. Даже мать Зинаиды их детям носила все, что у нее оставалось от дочери и сыновей.
- Иди говорю, к вечеру мы должны уехать. Да, вот листок возьми. Будем сдавать по описи. – Молодой, тот, что Петька, повертел в руках листок и нехотя побрел к крыльцу. Зинаиду подмывало выйти из укрытия. Как только дверь за молодым закрылась, она бочком пробралась к сараю.
Мужчина испугался, застыл, рука с золотыми украшениями повисла в воздухе. Около сундука валялось никому ненужное тряпье. Потом онбыстро все вернул в шкатулку.
- Никто и не предполагал, что мы тут найдем клад. Наша задача ездить по деревням и собирать старье, чтоб потом отреставрировать, привести в порядок. Хозяин наш решил на этом подзаработать. Хочет открыть «Нюськино подворье», все там должно выглядеть, как избы в начале прошлого века. Так сказать, молодежь должна знать, как жили наши прадеды.
- У вас разрешение есть? Насколько мне известно, дети умерших родителей где-то далеко живут. Получается, что вы воры?
- Зря вы так, все тут согласовано с местными властями.- Послышался голос молодого, который показался в дверях с холщовым мешком в руках и узелком под мышкой.
- Сразу в машину нести? – Появление Зинаиды внесло замешательство, он оторопел. – А эта что тут делает?
- Да вот, думаю, может, и мне что-нибудь перепадет.- Зинаида решила пошутить.
- Что за глупости вы говорите? Зачем вам-то это старье? – Петька не знал, что женщина намекала на золото. А почему бы и нет? Она за всю жизнь не носила золотых сережек. А тут пощеголяет перед оставшимися жителями деревушки. Зато с гордостью будет всем говорить, что сынок ее не бросил, вот какие дорогие подарки ей делает.
- Тихо, - повысил голос Иваныч. – Об этом мы знаем теперь втроем. Будешь держать язык за зубами, поделимся и с тобой. Иначе тебе с этого места не сойти. Здесь же закопаем, еще и крестик поставим.
Зинаида испугалась, и зачем она только сунулась в это паучье гнездо.
- Стой и не пикай, - Иваныч взял горсть золотишка из шкатулки и высыпал ей в карман плюшки.- Коли проболтаешься, порешу сам. Усвоила? – Как тут женщине не усвоить, когда около нее два мужика, один из которых под два метра ростом. Зинаида с ужасом смотрела на них, она будто сапогами приросла к земле.
- А может, ты хочешь, чтоб мы еще побаловались с тобой, - Зина заметила, как старший подмигнул Петьке. Тот сразу положил свою ношу на землю. Женщина сорвалась с места, будто убегала от выстрела. В одну секунду очутилась за воротами, остановилась, чтоб перевести дух. Но и тут ее Иваныч не оставил в покое.
- Запомни, ни одного слова об этом. Иначе мы тебя с Петром вздернем на дыбу, тело будет там болтаться до тех пор, пока его вороны не склюют. – Зинаида побежала к своему двору, козой сиганула через перекладину в калитке, тут же закрылась на все засовы. И тут она заорала на весь дом, который никогда не слышал такого плача.
То и дело подходила к иконам в углу, вставала на колени, просила у бога защиты. Отходя, проклинала себя за любопытство. Грело душу одно, золотишко в кармане плюшки. Она хотела его достать, посмотреть, что там, но ей казалось, что золото ей жгло руку, оно было словно раскаленным.
И вот смерть за ней ходит будто по пятам. Перестала ходить к Михайловне на вечерние посиделки, по-темному страшно возвращаться домой, огреют еще чем-нибудь из-за угла, и никто не хватится. Вот неделю безвылазно сидит в своей хибаре, никто в гости не пришел. Сейчас Зина была рада и Ваське. Хоть иди и сама к нему сватайся. Там ее никто не найдет.
Нашла повод, сняла с постели белье, скатерть со стола, принарядилась, полушалок поменяла. Но пошла в своей плюшке. А то начнут над ней смеяться, с чего она вдруг надела пальто с норковым воротником.
Кобелек у Василя маленький, но за ноги хватается, того и гляди прокусит икру. Присела на скамейку, сделала вид, что устала от ходьбы, начала рукой потирать колени. Собака разрывалась. Она мертвого поднимет с постели, но скрипа двери женщина не слышала. Холод стал пробирать до костей. Еще простуду себе заработает.
Василий шел с пакетом из магазина. Заулыбался ей своим щербатым ртом.
- Зин, я тебя всегда издалека узнаю. Ты по делу или просто на чай? Я вот пряников мятных купил, - Василий стал пересказывать, что у него в пакете. – Хорошо, что Вовка про нас не забывает, два раза в неделю открывает магазинчик. А то давно бы умерли с голоду и торчали наши кресты на погосте. Ну пошли, - пожилой мужчина пригласил Зинаиду в дом, показал, как работает машинка.
Пока белье стиралось, они успели чай попить, посмотреть фильм по телевизору.
- Зин, а голова моя, словно дубина, Вовка же новость сказывал. На днях у нас на развилке авария была. Не наши мужики на газели, кто-то из приезжих, видать застряли, говорит, хворосту в луже много. Рывком, наверное, выезжали. А проезжавшую мимо фуру не заметили или не успели нажать на тормоз. Вовка склоняется к версии, что колеса были в грязи, вот их и вынесло на трассу.
- Газель-то синяя?
- Ты знаешь, не скажу, не интересовался у Володьки. Один, тот, что был за рулем, скончался сразу. Который помоложе, скорая увезла, но, говорят, тоже не жилец.
- А что они делали у нас? – Зинаиде надо было точно узнать, те ли это мужики, что обещали ее вздернуть на дыбу.
- Может, проездом. Но когда полиция приехала, начала осматривать, а карманы-то их были набиты золотом. Даже были монеты старой чеканки. У нас, по-моему, таких богачей никогда не было. – У Зинаиды рот на замке, она только поддакивала Василию.- Стой, а у Перепелицыных дед, по-моему, в царской армии служил. Помню, отец говорил, что Евлампий в войну старостой был. Но на них не похоже, всю жизнь нищенствовали.
- Вась, может, они чего-то боялись? Внук почти предателя, это же позор. Вот и скрывали золотишко, что этот Евлампий снимал с людей.
- Теперь это все золото уйдет государству. Говорят же жадность фраера губит. В газели-то была старинная утварь, а золотишко-то хотели умыкнуть. Ну что ж, каждый сам выбирает, как ему жить. Не надумала ко мне переходить?
- Вася, пока нет. В гости буду ходить, да и ты приходи, чаем угощу завсегда. Этого добра навалом.- Зинаида сложила выстиранное белье в пакет, дома над печкой высушит. Ей не терпелось разглядеть драгоценности, которые она, не глядя, высыпала в металлическую банку из-под кофе.
Высыпала содержимое на стол, аккуратно все протерла шерстяной тряпочкой, сережки, кольца засияли. Даже два кулона, один в виде лилии, а второй больше походил на каплю воды. Вот и Зина стала богатой, только что ей делать с этим сокровищем, не знала.
Она переоделась в новый халат, присела к столу, поменяла сережки и пошла к зеркалу на себя полюбоваться. В это время в дверь постучали.
- Кого там принесло? – начала судорожно снимать украшение, спрятала банку в ящик стола. Стук не прекращался, - вот неугомонные, ломятся, как к себе домой.- Страха особого не было, про мужчин она уже все знала. Сняла засов с двери, забыв спросить: «кто там?». Перед ней стоял мужчина в форменной одежде.
- У меня пару вопросов к вам. Вы не видели, что делала синяя газель около соседнего дома? И мужчин вы видели?
- Проходите, чего в дверях стоять, - полицейский вошел в дом, присел на стул.
- А мне какое дело до газели. Сейчас же дачники скупают дома. Вышли двое с лопатами, - про топоры Зинаида промолчала, - огород, вероятно, копали. Ноги уже не те, чтоб бегать и подглядывать. Да и зачем мне это нужно.
- Не видели, что загружали в машину?
- Сериал смотрела, не заметила, когда уехали. – Руки спрятала в карман халата, почувствовала, что они начинают дрожать. Но страж порядка, видать, ничего не заметил, извинившись за беспокойство, вышел. Зинаида вздохнула с облегчением: буря миновала.
Сережки все-таки надела, крутилась перед зеркалом. Снимала их тогда, когда ходила в магазин или на вечерние посиделки к Михайловне.
Но как-то Михайловна сама пришла к Зине в гости, чтоб поделиться радостью: дочь приезжает в гости и еще что-то. Зина и забыла, что у нее в ушах. А подруга с порога заметила сережки, подошла ближе и начала их рассматривать, будто под микроскопом. Очки сдвинула на нос.
- Сынок сделал такой подарок? – Митька давно уехал в Якутию, сначала работал на золотых приисках. Здоровье начало подводить, сейчас работает на комбинате, что-то связано с алмазами. Иногда звонит. Говорит, что хочет перебраться в Магадан, поближе к родственникам жены.
Зинаида Дмитрия за это не осуждает. В деревне-то сыну нечего делать, никакой работы. Это москвичи с жиру бесятся, скупают здесь дома. Но ни одного еще особняка не построили. На некоторых участках который год стоят стопками кирпичи, в кучах щебень, песок, но ни какого движения не видно.
- Михайловна, - Зинаида рассмеялась, больше, вернее лучше, ничего на ум не пришло. – Клад нашла. Похоже, свекровь припрятала. Ты же знаешь, что я дохаживала. Нарожала пятерых, а на старости поняла, что никому не нужна. Вот и приползла к той, которую в грош не ставила.
- У нее-то откуда золото? Хотя стой, припоминаю, в молодости тетя Фаня любила наряжаться. Я слышала, как мать говорила, что ее бабка была любовницей какого-то Евлампия, который даже золотые коронки с убитых снимал. Там ничего другого не было? – Не могла Зина признаться в том, что ей досталось.
- Заслужила, - Михайловна удивленно покачала головой.
-Это бог тебя наградил за милосердие, за то, что не бросила старушку. Если правильно рассудить, то ты единственная ее наследница. Надо было побороться за хатенку, что дочка продала, она же за матерью не ухаживала.
- Рай, мне своего дома хватает. И я не бедствую, дочь по праву имеет продавать дом.
- А твой муж? Ну и что, что его не было к тому времени в живых?
- Михайловна, давай оставим этот разговор. Ты чего зашла-то? Просто поболтать? – Женщина замялась.
- Да насчет Василия хотела поговорить. Просится мужик ко мне. Но как-то видела вас вместе. Думаю, а вдруг ты на него виды имеешь?
- Михайловна, какие виды? Ленивая я стала. Еще чужому мужику варить, его обстирывать? Сходитесь да живите.
- Ты не обидишься? По-прежнему будешь ходить на посиделки?
- Буду только рада за вас, - подруги распрощались. А Зинаида, действительно, посчитала себя настоящей наследницей. Свекровь – мать ее мужа. В свое время Евлампий не поделился со своей любовницей, но справедливость всегда восторжествует. Неслучайно ее ноги понесли в соседский двор.