Мы продолжаем разбор статьи З. Фрейда "Анимизм, магия и всемогущество мыслей" в собирательной работе "Тотем и табу", переходя к чтению четвертой главы.
Итак, перовое известное мировоззрение - анимизм - было психологическим. Оно было исчерпывающим, не подкреплялось наукой, ибо, как заключает Фрейд, наука появляется лишь тогда, когда человек осознает, что мира на самом деле он не знает, следовательно, появляется необходимость в методах познания мира. Анимизм был для древнего доисторического человека чем-то естественным: он знал положение вещей в мире, ведь оно было именно таким, каким человек осознавал себя.
Из этого З. Фрейдом делается справедливый вывод:
...первобытный человек перенес во внешний мир структурные отношения своей собственной психики.
Анимизм и магия в наиболее явной форме демонстрируют желание навязать внешней реальности законы психического бытия. С одной стороны, духи на этот момент и не должны играть никакой значительной роли, но они все же могут избираться в качестве объектов магического воздействия. Из этого следует, что магические предпосылки древнее, чем учение о существовании духов, являющееся ядром анимизма. Психоаналитическое исследование в этом плане весьма близко подбирается к учению Р. Р. Маррета, который выделяет некоторую "преданимистическую" фазу. Ее также обозначают как "аниматизм" - учение об одухотворенности вообще всего.
Магия оставляет себе все всемогущество мыслей. Анимизм отдает часть этого всемогущества духам, именно этим прокладывается дальнейший путь к образованию религии. Но что побудило первобытного человека к этому первому небольшому отречению от идеи абсолютного всемогущества мыслей?
Итак, осознанные благодаря эндопсихическому восприятию духи и демоны являются проекциями эмоциональных побуждений доисторического человека. Фрейд в своем рассуждении о первобытном дикаре предполагает следующее:
Он превращает свои аффективные катексисы в людей, населяет ими мир и снова находит вовне свои внутренние душевные процессы.
З. Фрейд предполагает, что склонность к проецированию получает усиление там, где проекция дает душевное облегчение. Такое облегчение может наблюдаться в том случае, когда стремящиеся к всемогуществу побуждения оказываются в конфликте между собой - часть из них проецируется. Паранойя пользуется подобным механизмом, чтобы устранить конфликты в душевной жизни.
Психоанализ занимает позицию тех исследователей, которые считают злых духов первыми появившимися в принципе. Представление о душах появляется из впечатления живых об усопших. З. Фрейд из этого делает вывод, согласно которому создание духов - первое теоретическое достижение человечества, происходит из того же источника, который породил нравственные ограничения - табу. Однако тождественность происхождения еще не значит, что оба явления возникли в одно и то же время. Если все же смерть смогла навести древнего человека на определенные размышления, в которых он признал свою слабость перед ней, отдав при этом часть собственного могущества духам и пожертвовав частью свободы собственных поступков, то это событие, как заключает Фрейд, стали первой необходимостью, противопоставленной изначальному нарцизму.
Первобытный человек склонился перед всемогуществом смерти с тем же жестом, с каким он, похоже, ее отрицал.
Но какая часть нашей психической структуры находит свое отражение и повторяется в проекции на духов?
Уже древними, в их первобытной вере в духов, человек понимался как двуединство духа и тела, между которыми распределены качества и изменения одного целого. Первоначальная дуальность уже становится тождественной нынешнему дуализму физического тела и нематериальной души, который можно обнаружить в словесном описании человека, который, например, находится в обморочном состоянии или окутан аффектом - он не в себе!
З. Фрейд также заключает, что дух человека или любого другого материального объекта в итоге сводится к их способности вспоминаться и представляться человеку, когда они не находятся в его поле внимания.
Но также стоит уточнить, что представление древних о душе и научные представления о сознательной и бессознательной душевной деятельности не тождественны. Душа в анимизме сочетает в себе обе эти стороны. Свойства души такие как подвижность, переменчивость, способность покидать тело и завладевать другим телом - это делает анимистическую душу похожей на сущность сознания. С другой стороны, то что она скрывается за личностными проявлениями, делает ее схожей с бессознательным; также психоанализ приписывает бессознательным процессам постоянство и неразрушимость - это также является свойствами души в анимизме.
Итак, анимизм является не просто системой мышления, - это первая законченная теория мира.
Перейдем к некоторым психоаналитическим выводам.
Начнем строить мыслительный ряд от сновидений.
Из теории сновидений нам известно, что существенной составляющей сновидения являются мысли сна - они богаты смыслом, упорядочены и связаны. Однако их порядок во время сна сильно отличается от того, который мы при пробуждении запоминаем в явном содержании сновидения.
Материал мыслей сновидения подвергается вторичной переработке, это осуществляется затем, чтобы устранить изначальную бессвязность и непонятность для сознания, ради создания нового смысла. И этот смысл не является смыслом мыслей сновидения.
Вторичная переработка в сновидении - это пример сущности и притязаний системы.
Теперь для большей наглядности и понимания того, о чем идет речь, вслед за Фрейдом приведем пример из случая невроза:
Ранее в статье о табу был упомянут случай, в котором навязчивые запреты больной неврозом женщины полностью совпадали с табу народности маори. Невроз женщины был направлен на ее мужа для того, чтобы защитить его от бессознательного пожелания ему смерти. Но системная фобия этой женщины противодействует упоминанию смерти вообще. Однажды эта женщина слышит, что бритва ее мужа затупилась, он отправляет прислугу в одну из лавок, где бы бритву заточили. Супруга методом слежки находит ту самую лавку, и подмечает, что она располагается недалеко от того места, где находится склад гробов и другой ритуальной утвари. После этого женщина требует от своего мужа, чтобы тот никогда не брился. Тем самым бритвы стали связаны со смертью. Но все то, что произошло не так сильно зависит от фактического расположения мастерской по заточки недалеко от склада гробов. Даже если бы она ее не обнаружила, она бы все равно вернулась домой с запретом на бритье, ибо ее сети условий были растянуты достаточно хорошо, чтобы "поймать добычу". Ведь именно за этим она и пошла, чтобы найти подтверждение - это также мог быть проезжавший мимо катафалк, человек в траурном одеянии и так далее. Стало быть истинной причиной для запрета бритв послужило ее бессознательное желание, чтобы муж во время бритья смертельно порезался. А совпадение расположения послужило лишь той причиной, которая создавала видимость для самой же больной.
Итак, если мы попытаемся проследовать обратно до анимизма, мы находим, что объяснение отдельного случая какого-либо предписания как суеверия не освобождает психоаналитика от поиска скрытых мотивов.
Вытеснение влечений может рассматриваться как мера о достигнутом культурном уровне, стало быть при анимистической системе мировоззрения человеком были достигнуты некоторые успехи и достижения, которые несправедливо были недооценены из-за обоснования их как "суеверия".
Возможно, что первобытный воин подвергал себя ограничениям изначально, по той причине, что они являлись компенсацией нарушения запрета для удовлетворения жестоких и враждебных побуждений. Тут становится очевидным фундаментальное представление древних о том, что ограничение удовлетворение влечений является гигиенической причиной, а если вспомнить, что во время ответственных работ часто налагались ограничения сексуальной сферы, можно также предположить, что еще одним фундаментальным представлением было и то, что подобные ограничения влечений делают человека сильнее. Также известно, что когда дикари отправляются на охоту, рыболовную ловлю, племенную войну, их женщины, оставшиеся дома, подвергаются множественным ограничениям, чтобы на расстоянии положительно подействовать на успех экспедиции их мужей. Психологическое обоснование подобной логики "действующей на расстоянии магической поддержки" сводится к простой мысли о том, что мужья в своем походе сделают все возможное, что от них зависит только тогда, когда будут знать, что оставшиеся без присмотра жены дома находятся в безопасности. В других источниках, как отмечает З. Фрейд, прямо и без магического замысла говорится о том, что...
супружеская неверность жены сведет на нет усилия занятого ответственной деятельностью отсутствующего мужа.
Если рассмотреть предписания табу, которым подчинены женщины из диких племен во время менструации, становится понятным, что суеверная боязнь крови имеет реальные обоснования. Она служит эстетическим и гигиеническим целям, которые скрываются за магическими представлениями.
Есть также еще один пример табу, которое имеет схожее с неврозом психоаналитическое объяснение.
Фрэзер отмечает, что у многих племен при особых условиях запрещено держать дома острое оружие и режущие предметы. В Германии также существует суеверное представление не класть нож лезвием вверх - она объясняется тем, что ангелы могут об это лезвие порезаться, когда спускаются с небес на землю.
З. Фрейд на это дает такой комментарий, завершающий текущую статью:
Нельзя ли в этом табу узнать отголосок известных «симптоматических действий», для осуществления которых из-за бессознательных недобрых побуждений могло бы быть использовано острое оружие?
На этом мы закончим.
Автор: Болтенков Никита Игоревич
Психолог, Степень магистра
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru