До самого окончания праздничного веселья у Нины не выходило из головы это колечко. Так вот для кого оно предназначалось. В голове быстро нарисовался промозглый вечер, почти ночь на Октябрьские праздники. Вспомнилась легковушка чиновника возле дома Капитолины Сергеевны. Вон оно что. То то всегда один и тот же мужик сюда из района приезжает на различные мероприятия. Будто нету других. Видно полюбовники они с Капкой то. Для нее подарочек подыскивал.
Нина вздрогнула, подумав, а ну как бы он не скрывался, да узнал бы ее. Хотя нет, она тут же отогнала свою мысль. Он, чай, и не видел ее в толпе ни разу. Но все равно она поблагодарила своего ангела хранителя за то, что он не дал им свидеться с глазу на глаз. Неизвестно, чем бы тогда закончилась эта встреча.
В клубе становилось свободнее. Те, кто постарше, начали расходиться по домам. Нина подошла к Руфе.
- Я, пожалуй, домой пойду. Свекровь разоспится, так не достучусь потом до нее.
- Не забоишься одна то идти? Подожди немного, мы тоже скоро пойдем.
- Нет. Народ по улице гуляет. Да и чего вам на другой конец из за меня идти.
Нина вышла из клуба и остановилась, чтоб глаза привыкли к темноте. Ее кто то окликнул.
- Нина!
Молодая женщина обернулась на оклик. Ее торопливо догоняла Капа.
- Нина, нам ведь по пути. А то одной как то страшно ночью идти. Гляжу ты вышла из клуба и я скорее за тобой. Вдвоем все веселее.
Нина молча кивнула головой. Надо было что то говорить в ответ, но ничего в голову не лезло. Хотелось спросить о кольце, но Нина понимала, что нельзя ей проявлять к нему интерес. А о чем говорить еще она и придумать не могла.
К счастью Капитолина сама спросила о Надюшке. Тут уж Нина могла говорить бесконечно. О том как растет, как ест, как улыбается. Не забыла и Васяткиными успехами похвастаться. Что вот уж и декабрь прошел, а он даже не кашлял не разу.
С этими разговорами дошли до дома Капитолины. Та как ни в чем попрощалась. Нина сначала подумала, что вот лицемерка. Потом, когда уж шла одна, опомнилась. Капа то в чем виновата. Ну спит она с тем чиновником, он ей подарки дарит. Так ведь многие через это проходят. И хорошо, что она ничего не знает, не знает, у кого ее любовник кольцо купил. Может не зря люди шепчутся, что Капитолина работает еще и осведомителем. Обо всем, что в деревне происходит, докладывает. Тогда все гораздо страшнее. И надо быть осторожнее с ней.
Клавдия и вправду видно крепко уснула. Нина сперва тихонько постучалась в ворота. Постояла, прислушалась. Никакого движения в избе. Пробралась к окошку и затарабанила пальцами по стеклу. Опять никакого движения. Но вот Клавдия чиркнула спичкой, зажгла фонарь и вышла на улицу.
- Нинушка ты, что ли?
- Я, я, мама. Открывай давай.
Щелкнул засов в воротах, калитка открылась. Клавдия на ходу начала выпытывать как погуляли, хорошо ли девки плясали, какие частушки пели. Нина отвечала на вопросы. Потом спросила.
- Мама, а ты Белку то не ходила смотреть. Что то она с вечера не больно спокойная была.
Услышав ответ, что смотрела как только их троих проводила, Нина отрезала ломоть хлеба, посолила, взяла фонарь. Сходит, посмотрит, а потом уж и спать можно ложиться.
Белка заблеяла тихо и жалостливо, услышав Нинины шаги. В тусклом свете фонаря Нина увидела, что возле Белки на соломе кто то копошится. Козленок. Он видимо только что родился, был еще весь мокрый и даже пар от него шел.
- Белка, ты что лежишь, вылизывай давай своего ребенка.
Нина подтолкнула малыша к матери под нос, но та поднялась и начала тужиться. Второй козленок был на подходе.
Нина растерялась. Ей никогда не приходилось бывать в такой ситуации. Хоть знающие бабы учили ее, что и как надо делать, да тут все из головы разом вылетело от страха. Немного погодя она вспомнила про тряпки, припасенные заранее. Взяла, затолкала их под фуфайку, чтоб согрелись. В хлеву было чуть теплее, чем на улице.
Нина прихватила тряпкой новорожденного, стала старательно вытирать. Белка же продолжала тужиться. Одной рукой прижимая малыша к себе, другой поднесла фонарь поближе к Белке. Крохотные два копытца то высовывались изнутри, то снова прятались.
- Ну, Белка, ну. Постарайся, родимая.
Коза жалобно блеяла. Нина вспомнила все наставления. Она поставила фонарь на пол, поднесла козленочка к вымечку матери. Тот сперва не понял, что от него требуется. Но когда Нина брызнула струйкой молока ему в мордочку, быстро сообразил и и зачмокал.
- Нина, ты чего долго? - неожиданный вопрос заставил ее вздрогнуть.
Клавдия, не дождавшись снохи, пошла ее проведать. Оказалось, что в самый раз. Она хоть и не держала раньше коз, но уж с коровой то знала как управляться в таких случаях. С коровой справлялась, а с козой, что не справится.
Малыш, получивший первую порцию молозива, быстро устал и отвалился от вымени.
- Неси его домой, да закрой получше, не застуди. - Скомандовала Клавдия.
Нина расстегнула фуфайку, замотала малыша в нагретую тряпку, затолкала его под одну полу и бегом домой. Там уж давно было припасено для козы местечко, в заулке за печкой и отгорожено досками. Козленок был еще слабенький. Оказавшись в тепле он сразу лег на подстилку. Нина прикрыла его сверху старым одеялом, а сама опять в хлев.
Там и без нее уже все совершилось. Клавдия вытирала малыша, растирая его посильнее. А Белка стояла такая гордая, словно хвалила сама себя, что принесла она двойню своей хозяйке, что она молодец. Вот какой она подарок сделала на Новый год. Козленка завернули в шаль, Нина уже привычно затолкала его под полу своей фуфайки и понесла домой. Клавдия осталась подгонять козу в избу. Но этого и не потребовалось. Белка сама бежала за Ниной. Как же, ее дитё уносили неизвестно куда.
Наконец все семейство оказалось в избе. Клавдия облегченно вздохнула и перекрестилась.
- Я ведь когда ходила смотреть, подумала еще, что в избу бы надо ее привести. Да она спокойная была, не блеяла. Как хорошо, что ты, Нинушка, надумала сходить то. А то так бы и замерзли козлята.
Покончив со всеми хлопотами, женщины улеглись сразу спать. Скоро уж утро. Ни о чем говорить не хотелось. Завтра все можно будет обговорить. А сейчас спать. Какой длинный сегодня получился день для всех.
Долго поспать не удалось. Сначала проснулась Надя, громко объявляя , что она мокрая и хочет есть. Завозилась Клавдия, слезла с печи. Стала припасать дочке молоко. Разбуженная плачем, Нина тоже проснулась. Утро уже. Сегодня можно бы и дольше поспать, вон вчера сколько времени проваландались с козой. Спали то совсем мало. Она поудобнее легла на бок, поплотнее укрылась одеялом. Но сон почему то никак не хотел приходить. Повернувшись с боку на бок, Нина поднялась. Чего лежать да таращить глаза в потолок, если сна нету.
Она в носках, которые сама для себя связала, пробежала к печке, достала согревшиеся за ночь валенки, обулась. За ночь пол сильно остывал, только валенки и спасали.
- Ты чего подскочила. Спала бы еще, - пожалела сноху Клавдия.
- Не спится. А так то чего бока пролеживать. А ты спи, отдыхай. Я с печкой управлюсь.
Прежде чем заняться печкой, Нина заглянула в заулок. Ничего не видно. Свет от лампы не попадал сюда. Нина принесла лампу, поставила на приступок. Вот теперь все видно. Вся троица спала. Только Белка открыла глаза, недовольно посмотрела, кто там им спать не дает.
- Ну спите, спите.
Нина поспешила убрать свет. А что им не спать то. Ночью несколько раз козлята будили мать, требовали молока у нее. Это первый раз учить их приходится, а на другой они уж и сами понимают, что им надо.
Теперь можно было заниматься привычными хозяйственными делами. За окошком потихоньку начало сереть, а потом и вовсе светло стало. Солнышко поднялось и заглянуло в окошки.
Клавдия первым делом, как встала, пошла на колодец за водой. Возле колодца уже собрались бабы. В праздничный день им не нужно было спешить куда то, стояли, чесали свои языки до тех пор, пока вода в ведрах не начинала замерзать. Одни подхватывались и уходили, приходили другие. Утром у колодца все сплетни деревенские можно было узнать.
Но в это утро что то тихо было, никаких новостей. Клавдия не удержалась, похвалилась, что коза им подарочек сделала. Да не одного, а сразу двоих козлят принесла. Кто то порадовался , но ехидная Катерина не удержалась и съязвила.
- Везет тебе, Клавка. То сноха нагулянную внучку принесет, то коза окотится, козлят принесет. Все время прибыль.
Бабы замолчали. Ох, зря Катерина задела Клавку. Та от любой собаки отбрехается. Странно, но Клавдия не стала ругаться. Она только сверкнула глазами в сторону обидчицы и выдала.
- А тебя что, завидки берут. У меня хоть с нагулянным дитем, да сноха есть и внучата растут. А у тебя, злыдни, ни снохи, ни внучат. Вот и пропадаешь со зла.
Клавдия споткнулась на полуслове. Она увидела, как из глаз Катерины покатились слезы и лицо стало такое жалкое, что уже не хотелось ей больше ничего говорить.
- Ты что, Катька. Не реви. Ну сбрехнула я лишнего. Не сердись. Я ведь тоже не дождалась с войны своего Васеньку. И не твоя вина, что твои сыновья жениться не успели и снох в дом привести. Не реви. Чего уж теперь. Жить то как то надо.
Клавдия поставила ведра на снег, положила коромысло, подошла к Катерине и обняла ее. Поревели обе в два голоса, потом и другие, вспомнив своих не вернувшихся мужиков да детей, подхватили. А потом кто то из них выкрикнул.
- А ну, бабы, хватит слезы лить. Не за то наши мужики воевали, чтоб мы тут слезами заливались. Праздник сегодня, а вы разревелись.
Прекратились слезы. Только изредка слышались всхлипывания да шмыганье носом.
- Ну что! Наревелись, как чаю напились. А теперь айда по домам. Новый год праздновать будем.
Клавдия подцепила свои ведра на коромысло и важно зашагала к дому. Она была довольна собой. Не дала себя в обиду, а потом и обидчицу свою еще и пожалела.
- День то сегодня хороший какой. Морозец, солнышко и не ветриночки. Праздник. - Клавдия вошла в избу, впустила вместе с собой облачко морозного воздуха. Она вылила воду из ведер в кадушку, убрала ведра.
- Давай, мама, разоболокайся да завтракать будем. Сейчас самовар поставлю.
Женщины уселись завтракать. На улице послышался шум машины. Нина выглянула в окошко. Машина полуторка остановилась около дома. Нина испугалась. Кто это к ним мог приехать. Она испуганно отпрянула от окна.