Родной берег 22
- Мама, я нагрела воды, попей, - Тая вытащила из печки ковшик. Алюминиевая ручка была теплая, приятно грела костлявую руку. Рука дрожала, ковшик трясся, готовый вот – вот расплескать драгоценную жидкость. Тая остановилась, перевела дух. Попыталась утихомирить дрожь. Идти на реку за водой сил не было. Потому экономила ту, что оставалась в ведре от прошлого раза.
Валентина Петровна тяжело дышала. С трудом проглотила пару глотков. Не в силах держать голову, повалилась на подушку.
- Сбереги только детей, - выдохнула она. – Обо мне не печалься, я уже пожила.
Тая внимательно посмотрела на мать, пытаясь запомнить ее живую. Она не хотела верить в то, что мама оставит их. Валентина Петровна до последнего держалась и вселяла уверенность, что будет жить.
В 41- ом, когда враг подошел к Ленинграду совсем близко, они не верили, что немцы захватят город. С каждым днем положение ухудшалось, шла эвакуация населения, но Тая не мыслила покидать Ленинград. Перед отправкой мужа - Димы, на фронт, она сказала ему, что никуда не поедет.
Тот не настаивал. Бежать куда-то с двоими детьми считал делом опасным.
- Я же не одна, с мамой. Не пропадем. Мама тем более работает, ее никуда не отпустят. Чего же мы ее тут одну оставим? Да и у меня – школа, – говорила Таисья.
Однако, школы закрыли. Осень началась такой суровой, что единственной задачей для всех оставалось – выжить.
Валентина Петровна по прежнему работала на заводе. Мужчины ушли, к станкам встали женщины, подростки. Подростков потом многих эвакуировали, но конвейер не останавливали.
Скоро наступил холод. Четырехлетние двойняшки Саша и Лиза быстро превратились из веселых и подвижных детей в безразличных и слабых. Пришлось одеть на них все теплые вещи, но это не спасало. К тому же, закончились все продукты, что имелись в доме, наступил голод. В один день сын и дочь не поднялись с кровати. 125 грамм хлеба, которые получали на каждого, картины не меняли.
В полном отчаянии она брела по улице. Холод проникал до самых костей, хотелось просто лечь и не двигаться. Она с трудом поднималась на свой второй этаж. В бессилии присела на ступеньки, чтобы перевести дух. Скрипнула дверь соседней квартиры.
- Таисья Григорьевна, что с вами?
Она узнала соседа, Илья был в военной форме.
- Вы не уехали в эвакуацию? Почему? Где ваши дети?
Таисья собрала последние силы: «Дети дома. Очень холодно».
Илья подхватил ее за руку, помог подняться, повел домой.
В квартире нашел двоих детей. Ребятишки, одетые во все зимнее, сидели под одеялом в кровати.
- Так они же совсем не двигаются, - констатировал он факт.
- Сил у них нет. И холодно очень.
- А старшие? Где Витя и Настя?
- Они еще летом уехали к сестре Майе в Новороссийск. Вернуться не успели. Ничего о них не знаю, переживаю очень.
- Вы знаете что, вы подождите немного. У меня знакомый есть. Он печку вам сделает, он может. И вот вам ключи от нашей квартиры. У нас там табуретки, можете их в огонь. Я не могу сейчас остаться, задерживаться нельзя, я забегал на одну минуту. Вы только держитесь.
Илья ушел. Тая разделила один кусочек хлеба на троих. Получилось каждому совсем немного. Этот хлеб растаял во рту за секунду. Будто и не было его совсем. Оставались еще два таких кусочка. Один - сегодня на вечер, второй - завтра на утро.
Дети уже ничего не просили и не разговаривали. Тая легла с ними рядом, надеясь согреть их своим теплом.
Она не слышала, как в квартире появился мужчина. Двери сейчас не закрывали. Иногда жилища посещали дежурные санитары, которые проверяли, живы ли жильцы, и если нет, убирали тела.
- Есть кто живой?
От этих слов Тая вздрогнула, слабо откликнулась: «Мы есть».
Мужчина прошел в комнату: «Меня Илья прислал. Просил сделать вам печку. Что, совсем замерзли?»
Тая встала. Она не верила, что человек может помочь. Но мужчина втащил в комнату железную, на ножках, печь.
- А трубу приспособим в форточку.
Он долго возился. Стучал, прилаживал. Тае даже показалось, что комната ожила, наполнившись звуками.
- Много сразу дров не кладите. По чуть – чуть. Но в морозы проживете. У меня есть тройка палок, сейчас я вам разожгу, а дальше уже сами.
Таисья была очень благодарна.
Как только Михаил ушел, она пошла на улицу в поисках дров. Поняла, что любые деревяшки являются дефицитом. Вернулась с ветками. Приметила, что досками заколочены окна в здании на первом этаже. Решила посмотреть у мужа инструмент. Оторвать доски руками сил не хватало.