В Тобруке я попал в очень интересную ситуацию. Группа специалистов штаба округа сокращалась, а новые специалисты не приезжали. В декабре 88 г. нас было уже только двое – я и специалист-артиллерист Володя Бандура, который тоже уехал в конце февраля 89 г. И я остался один. Вообще один…
Вот это-то и интересно. Всюду, во всех странах, где работали наши специалисты, постоянно ощущалась нехватка переводчиков. Призыв двухгодичников и студентов-востоковедов эту нехватку только усугублял, ибо уровень их подготовки был, как правило, очень низок. Они только числились переводчиками, а нам зачастую приходилось работать за них, а также и за себя.
А тут все наоборот – переводчик, да еще старший, есть, а специалистов нету. Все мои письма, звонки в аппарат Главного военного советника оставались без внятного ответа. Мне сначала говорили, что спецы приедут, потом говорили, что вопрос решается, потом, что Главный уехал в отпуск и в Москве решит все вопросы, потом, что Главный вернулся из отпуска, но пока ничего не сказал по этому поводу (а это уже был ноябрь…) Я ежедневно ездил в штаб округа, где у меня было аж два громадных кабинета, практически ежедневно встречался с командующим округа, генералом Салех Абу Хаджар, с которым в конце концов так сдружился, что встречи наши происходили у него дома в роскошнейшей библиотеке.
Чтобы не было нареканий в наш адрес (а как же – оставили округ без специалистов!) я безостановочно мотался между городами, в прямом смысле слова выкрадывая спецов для округа. На «Лендроверах» хорошо по пустыне ездить, а в дальние поездки тяжеловато, поэтому командующий отдал мне свою Тойоту-салон «Лендкрузер». Это было что-то… Таких машин на округ было всего 4 штуки. Модель чисто военная, армейская, на ней стоял двигатель с шестью цилиндрами диаметром 168 мм, а не 82 мм, как на таких же гражданских машинах. Зверь… Я ездил на ней до конца командировки.
Помимо этого командующий подписал мне «таарифу» - карточку-пропуск – с правом въезда в любую воинскую часть округа. Этой карточкой я пользовался всюду, во всех военных городках – заправлял машину, обедал, грабил вещевые склады и изымал специалистов для «нужд округа» - танкистов и огневиков для проверки танков и БМП, для пристрелки орудий, зенитных установок, инженеров для постановки минных полей вдоль границы с Египтом и решения других задач, инженеров-артвооруженцем для приведения в порядок противотанковой бронированной техники бригады «Красная линия» и т.п.
Примерно в это же время, весной 89 года, группа ВВС осталась без переводчика и старший группы полковник Новожилов (его брат был в то время Генеральным конструктором МИГа) попросил меня помочь ему. Так я попал на ВВБ Гамаля Абдель Насера, бывшую английскую ВВБ Анад, где познакомился с замечательнейшим офицером – командиром базы полковником Сагер Адам аль-Джарруши. А через пару недель наш референт в аппарате закрепил меня «временно для оказания помощи» за группой ВВС своим приказом. Так я и оставался в течение трех лет на двух должностях (но на одном окладе) – в округе и на ВВБ. В штаб округа я заезжал 2-3 раза в неделю, а основное время проводил на базе, если только не выполнял очередную задачу командующего округом.
Примерно в мае того же, 89-го, года на меня наехал политотдел, а затем и Главный. В соответствии с инструкцией ЦК КПСС нам запрещалось жить отдельно в окружении арабов. Сутью была не забота о нашей безопасности, а то, что в такой ситуации мы исчезали из поля зрения наших спецслужб, ибо жили без соглядатаев, доносчиков, стукачей и т.п. Политотдел был в курсе моего независимого житья с максимальной степенью свободы передвижения, ибо писали на меня закладные записки очень густо, я еще на этом остановлюсь.
Пришлось перебираться в жилой дом ВВС и ПВО. Старший группы ВВС полковник Новожилов, летчик-инструктор от Бога, предложил мне квартиру в своем подъезде на втором этаже, рядом с собой. Хорошая квартира. Вообще в этой угловой секции квартиры были лучше на порядок, нежели у группы ПВО. Но старший группы ПВО, он же начальник всего Тобрукского гарнизона, полковник Жданов, неожиданно заявил, что он мне квартиры в «своем» доме не даст. Жданов был человеком очень и очень недалеким, но безвредным, подлости и пакости, если и делал, то только по указанию руководства и безо всякого удовольствия. Он просто «отсиживал» свой срок в Ливии.
В ответ на этот отказ я просто сообщил ему, что я лично доволен таким ответом и доложу в Политотдел, что не могу выполнить его распоряжения по причине отмены его полковником Ждановым. Совершенно очевидно, что в тот же день я начал переезд – Жданову совершенно не нужны были какие-либо разборки с Триполи.
Квартира была обставлена до безобразия убого, поэтому я испросил у командующего округом разрешение забрать часть мебели с виллы, на что он дал не только свое «добро», но и письменно подтвердил это своим приказом, который в дальнейшем мне здорово помог, когда в одной кляузе, поступившей в политотдел, утверждалось, что «Гузенко бессовестно ограбил виллу». Квартиру я обставил на зависть всем. Именно, что на зависть, хотя половину мебели раздарил своим соседям из группы ВВС, в первую очередь, конечно ж, старшему. У меня был свой хорошо оборудованный и обставленный кабинет, отличный зал с полным набором мягкой мебели, две удобные спальни, кухня со всеми необходимыми причиндалами… Одним словом, во всем доме такой квартиры не было. Да что там в доме, - во всем Тобруке, и даже в Триполи, о чем мне честно заявил начальник политотдела, когда «проверял» состояния жилья (на самом деле он проверял соответствие фактам закладной записки об «ограблении»).
После переезда на новую квартиру на меня «наехало» наше местное командование в лице начальника гарнизона полковника Жданова. Машины мои ему понравились, Тойота, в первую очередь, и два Лендровера тож. Но с этим мы быстро разобрались. Тойота была передана мне командующим в личное пользования для «обеспечения выполнения задач в интересах штаба округа». Бумага была составлена так хитро, что никто не имел права ее отобрать и, более того, я имел возможность забрать ее домой, в Союз. С Ледроверами было несколько сложнее: они числились в штате разведроты штаба округа и передавать их кому-либо я не имел права. Одну машину я оставил за собой для «выполнения заданий командующего в пустынной местности», а вторую с согласия командующего передал ребятам из специалистов судоремонтного завода для капитально-восстановительного ремонта с натуроплатой – они могли им пользоваться в течение трех месяцев после ремонта. Все были довольны, кроме Жданова.
У Жданова было два УАЗика и один автобус ПАЗ. У Новожилова – один хорошенький скоростной автобус «Тойота» на 24 места. Другими словами, все были обеспечены автотранспортом, и претензии Жданова были не обоснованы и диктовались только его аппетитом. Новожилов был на моей стороне, так как при совместном выезде на базу он и второй летчик-инструктор ехали со мной, да и вылазки в город в малом составе мы осуществляли на этой машине. Но эта борьба за машины породила мощный всплеск активности писателей закладных записок в аппарат Главного, настолько мощный, что Главный прислал комиссию для расследования ситуации. Возглавлял комиссию генерал, старший советник ВВС, к сожалению, запамятовал его фамилию. Я его немного знал через Новожилова – боевой генерал, воевал в Афганистане, прямой, интересы дела ставил выше всех других интересов.
Я доложил комиссии свою точку зрения на этот «инцидент» и приложил письменный рапорт, в котором достаточно четко обрисовал ситуацию, кстати, очень непростую. Фактически я остался единственным членом команды «специалистов штаба округа», убрать меня из штаба никто не решался, так как это означало бы ликвидацию группы, что явилось бы грубейшим нарушением контракта с советской стороны. Возврат техники штабу имел бы аналогичную окраску, ибо автотранспорт сохранялся за мной для обеспечения работы советских военспецов «после их прибытия в страну» и возврат их был бы равносилен заявлению о том, что спецы не приедут. Отдельные задачи, выполняемые мною по приказаниям командующего, давали мне возможность свободного перемещения в стране, свободного посещения любых подразделений и частей округа с возможностью изучения их реального состояния. Такой возможности не было ни у одного специалиста как нашего, так и соседнего, Бенгазийского, округа. Генерал сразу схватил суть дела, особенно заключительную часть. Он своим решением очень жестко пресек все поползновения Жданова и его команды, укрепил мое независимое положение, более того, после возвращения в Триполи был негласно закреплен мой статус «свободного охотника» - на территории округа было около десятка авиабаз, но только на 2-х были русские спецы, остальные выпали из поля зрения нашего командования, поэтому генерал, таким образом, решал свои задачи, лечил свои болячки. Я ему, конечно ж, помог… Естественно, что широкие массы не оповещались об этих решениях, что привело их, массы этих «писателей», в недоумение отсутствием реакции командования и, как следствие, к новому потоку кляуз, только теперь в них включили и генерала, старшего по ВВС, и двух сопровождавших его полковников.
Возможно, тебе покажется странным такая активность «правдолюбов» и «страстотерпцев», однако ничего здесь странного нет, это явление сопровождало нас всю службу. Основную массу специалистов составляли офицеры и прапорщики линейных частей, разбросанных по всей территории Союза. Представь себе маленький гарнизон в Сибири, например, зенитно-ракетный дивизион из состава полка или бригады, охраняющего воздушное пространство вокруг какого-то секретной объекта (а их, этих объектов, было сотни, если не тысячи). Дивизион стоит в тайге, при нем городок, состоящий из казарм, штаба, клуба, столовой, складов, хозпостроек и небольшого, на 15-20 дворов, поселка для офицерского состава. До ближайшего населенного пункта десятки километров, для жен работы нет, развлечений тоже, каждая сходит с ума по-своему.
Но есть одна общая черта – избыток энергии направляется на перемывание косточек друг друга. Создаются и распадаются коалиции жен, растет лавина слухов, домыслов, сплетен, фантазий и кляуз, постоянно возникают трения, а затем и конфликты. Все у всех на виду.
При этом жена командира дивизиона – «первая леди» гарнизона, за ней идет жена начальника штаба, главного инженера, потом жены командиров батарей и самую низшую ступень занимают жены лейтенантов, командиров огневых взводов, считавшиеся «дурами из дур», не имеющих ни опыта, ни мозгов. В склоки и дрязги жены втягивали и своих мужей, которые в большинстве случаев становились их союзниками и переносили весь этот коммунальный бред и склоки уже в служебную среду. Я это называю «синдромом малых гарнизонов». Этот синдром переносился автоматически на все наши зарубежные гарнизоны, так было в Йемене, в Египте, так было и в Тобруке.
Одна из жен специалиста ПВО, приехавшая из под Ханты-Мансийска, совершенно серьезно пыталась мне доказать, что в загранкомандировки посылают «лучших их лучших», а потому ее присутствие здесь есть прямое доказательство того, что она – «часть элиты». Вряд ли она знала, что многие командиры частей подписывали отличные характеристики на самых вредоносных кляузников, лишь бы сплавить их подальше из части, хоть на повышение, хоть за границу, а то и дальше. Не ошибусь, если скажу, что таких «лучших» у нас было 30-50% всего личного состава. Но она мне это говорила гордо, свысока, намекая, что «вы всего лишь переводчик, куда вам до нас, элитных боевых офицеров».
Здесь закопана еще одна важная деталь понимания атмосферы таких вот загрангарнизонов. Для любого специалиста такая командировка это неслыханная удача, улыбка судьбы, выигрыш в лотерею, единичный случай. Поэтому они с нескрываемой злобой и завистью смотрели на переводчиков, для которых эти командировки были явлением обыденным, постоянным. Это вызывало такую нескрываемую злобу, очень удобно ложившуюся на их уже сложенную в малом гарнизоне мораль, что иногда становилось не по себе, и я часто внимательно осматривал перед собой дорогу в дом, опасаясь капканов...
Уважаемый мною полковник Новожилов, с которым у меня были хорошие дружеские отношения, так же злобно, не стесняясь моего присутствия, отзывался о других переводчиках.
Владимир Гузенко. Редактировал Владимир Дудченко.
Оформление Bond Voyage.
Весь цикл "Письма военного переводчика к дочери из Ливии" читайте здесь.
==================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк, написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================