— Не шумите, пожалуйста, у нас ребенок спит! — сухо произнесла незнакомая женщина, выглядывая из приоткрытой двери.
Тон у неё был такой, будто это она хозяйка квартиры, в которой я живу уже двадцать лет. Меня как кипятком обдало. В первую секунду я даже не сразу поняла, что происходит. Мы с мужем, потрепанные дорогой, с чемоданами в руках, стояли перед закрытой дверью нашей квартиры, а к нам, судя по всему, и на порог выходить не собирались.
Вздохнув, я подалась вперед, даже не зная, что именно сейчас скажу. Только и могла повторить:
— Это моя квартира. Откройте дверь. Что вы здесь делаете?
Женщина за дверью вздохнула, едва заметно закатила глаза и только вымолвила:
— Идите в суд, если считаете, что это ваше. А сейчас не мешайте ребенку.
Я была ошарашена. Мы с Вадимом полгода копили на эту поездку — мечтали увидеть старинные замки в Чехии, попутешествовать по уютным европейским улочкам, снова почувствовать себя молодыми и полными сил. Мы так давно не отдыхали вместе, что это стало как будто чем-то нереальным. Взяв отпуск и предупредив соседку, мы отправились навстречу приключениям.
По возвращении я ожидала только одного — вернуться в привычный уютный дом, обнять старую кошку, которая наверняка за эти две недели скучала без нас, и расслабиться. А вместо этого стояла и не знала, что делать, глядя на женщину, которая явно чувствовала себя здесь хозяйкой.
Мы не смогли оставаться на пороге в ожидании. Через пару минут из соседней квартиры выглянула тётя Люба — наша общительная, хоть и очень любопытная соседка.
— Галина Николаевна, вы уже вернулись? — зашептала она заговорщицки. — А я вот и не знала, что вы квартиру-то сдаёте!
— Да кому я её сдала-то? — я округлила глаза. — Мы же только в отпуск уехали на пару недель.
Тётя Люба нахмурилась и покачала головой.
— Как это не сдаёте? Весь подъезд видел, как пару дней назад к вам какие-то люди переехали. Вещи с утра до вечера таскали. Я-то и подумала, что решили подзаработать.
Сердце заколотилось — пока мы были в отпуске, кто-то буквально вселился в наш дом. Но как? Я же никому никаких ключей, кроме Светланы, не оставляла. И она прекрасно знала, что квартира не сдаётся. Только за кошкой зайти, поить-кормить…
Обернувшись к двери, я снова постучала, стараясь казаться как можно спокойнее.
— Женщина, ещё раз повторяю: вы в нашей квартире. Откройте, пожалуйста, иначе мы вызовем полицию.
Но она только фыркнула:
— У вас ничего нет на руках, документы где? Вот то-то и оно. Квартира теперь моя.
Тогда я схватила телефон, вытащила справочник из сумки и начала искать номер Светланы, подруги детства, которой я в своё время оставила ключ. Ответила она не сразу, но, наконец, на том конце послышался её сонный голос:
— Галя, привет! Ты уже приехала? Как всё прошло?
— Прекрасно прошло! — прошипела я. — Только вот в нашу квартиру кто-то заселился. Ты случайно не знаешь, кто?
Светлана замялась, и в трубке повисло напряженное молчание.
— Свет, ты чего молчишь?
— Галя, только не волнуйся… Я действительно пустила их в твою квартиру, но только временно! Ты же знаешь, им снимать негде было, а ребенок у них маленький…
— Что? Каким образом временно? И почему ты ничего мне не сказала?
На том конце слышались сбивчивые объяснения. Оказалось, что молодая пара с ребенком — дальние родственники Светланы — попали в сложную ситуацию и им срочно понадобилось жильё. И, так как нас не было, она решила, что два-три дня ничего страшного не изменят. Да вот только «пару дней» вылились уже в неделю, а теперь эти люди и уходить не собирались.
Я обернулась к двери и громко произнесла:
— Если вы не откроете дверь сейчас, то я вызову полицию.
Но в ответ снова услышала сухой и раздраженный голос:
— Вызывайте, у меня всё в порядке с документами!
Надежда растворилась: как только Светлана пустила их, мои ключи оказались у чужих людей, и не было уверенности, что даже с полицией всё обернется в нашу пользу.
Вечером мы с Вадимом сидели в гостиничном номере, пораженные случившимся. В глазах уже не было ни злости, ни надежды, а только усталость и отчаяние. Казалось, родной дом стал призраком, с которым бороться бесполезно.
Уже на следующий день мы, подгадив под нужное время, вместе с полицией пришли снова. Женщина вначале пыталась спорить, но, видимо, под давлением и неожиданностью всё же сдалась. Она не ожидала, что дело так далеко зайдет.
Через полчаса она, её муж и их вещи стояли в прихожей. Я смотрела на неё, но сказать уже ничего не могла — всё было бесполезно. В дверях задержалась лишь на минуту, бросив на меня строгий и недовольный взгляд:
— За ребёнком бы хоть пожалели. Соскучилась по квартире, да?
Они ушли, а мы с мужем в полной тишине зашли в дом. Дверь захлопнулась за нами, и на нас накатила тишина, вдруг такая незнакомая, будто мы и правда чужие в собственном доме.
На следующий день я позвонила Светлане. Сначала хотела отчитать её, высказать всё, что кипело внутри. Но в последний момент остановилась. Просто сказала:
— Давай встретимся, есть разговор.
Потом поставила трубку и вдруг поняла, что долгой дружбе, вероятно, приходит конец.