- Ой, Сёмочка пришёл! Хорошо! – затараторила Зина, когда муж вошёл в прихожую. – Проходи, переодевайся, мой руки. Сейчас будем ужинать. У меня уже всё готово.
Муж бросил исподлобья хмурый взгляд на суетящуюся жену и криво усмехнулся. Снял и бросил в угол куртку. Сделал жест, чтобы снять шапку, но её на голове не оказалось (она свалилась ещё когда он в подъезд не зашёл), однако Семён этого даже не заметил. Собирался снять ботинки, однако в этот момент из комнаты на нетвёрдых ещё ножках выглянул малыш, на взгляд – чуть больше годика, и пролепетал: «Па-па, па-па!» - с весёлым детским гиканьем.
Семён сделал выпад в сторону сына, щёлкнув пальцами: типа он хотел позабавить ребёнка. Однако не удержался, его качнуло в сторону, к стене, и мужчина упал на одно колено, которое он только что ударил, поднимаясь на ступеньки перед подъездом.
Мальчик заливисто засмеялся: папка смешно с ним играет. Но папка был вусмерть пьяный, и, когда он упал на больное колено, ему стало не до смеха и игр. Сдерживать свои эмоции перед ребёнком папаша не намеревался.
- Пошёл отсюда, не.год.ник! – с жутким оскалом цыкнул Семён.
Ребёнок продолжал смеяться, повизгивая от удовольствия, ведь папка сейчас покатает его на спине или поиграет с ним в собачку «ав-ав». Он даже подошёл поближе к коленопреклонённому отцу и принялся хлопать рукой по его голове, вступая в игру.
- Зинка!!! – взревел Семён, опираясь о стену и пытаясь встать; но рука всё время соскальзывала со стены, и мужчина падал ниц. – Мать-перемать! Забери пацана, пока я его не пришиб!
Из кухни примчалась Зина, приобняла мальчика и, прикрывая его собой, направила в комнату, от греха подальше.
- Иди, Петенька, поиграй в комнате, - приговаривала она. – Папка с работы пришёл, он сильно устал. Иди, сынок, иди.
И плотно прикрыла дверь.
- Кругом одно б..во! Никто рабочего человека не уважает! Домой придёшь, а там – бордель и разложение! – ругался хозяин, вставший наконец с колен на ноги.
Держась за стену со старыми, обшарпанными обоями и сильно хромая на ушибленную ногу, в обуви, которую он так и не снял, Сёма прошёл на кухню и буквально упал на табурет возле обеденного стола.
Медленно обведя эту маленькую, убогую кухоньку мутным и совершенно бессмысленным взглядом, Семён рявкнул:
- Зинка! – и ударил кулаком по столу, отчего подскочили ложки и вилки. – Где мой суп?!
Зина метнулась ласточкой, помогла мужу развернуться к столу, аккуратно переставила его ноги, чтобы мужчине было удобно, и сказала ласково:
- Так вот же, Сёмочка, твой супчик. Ешь на здоровье!
Подала супругу ложку, подвинула хлеб и стала в сторонке, чтобы не привлекать внимание. Семён поболтал ложкой в тарелке, сделал недовольную гримасу и спросил:
- А чё та суп такой жидкий? – и зыркнул на жену.
У Зины сердце ушло в пятки, но она постаралась спокойно ответить:
- Сема, нормальный суп, как всегда, как ты любишь. Но если хочешь, я подложу тебе гущи. А?
- Да сойдёт и так, - смилостивился рабочий человек. – А мясо есть? Или колбаса?
У Зины были припрятаны в холодильнике две сосиски для Пети, однако, испугавшись надвигающегося скандала, она сказала подрагивающим голосом:
- Посмотрю. Должна была быть сосиска для сына, но он же маленький, обойдётся, а ты работаешь, устаёшь…
И женщина подала мужу одну сосиску, предварительно её порезав, чтобы создать видимость обилия на тарелочке.
-То-то же! Правильно понимаешь! – одобрил Семён.
Объяснять мужу, что мяса в доме нет, и нет денег его купить, и не у кого этих денег одолжить – напрасная трата слов. Пьяному ему ничего не докажешь, а пинков, кулаков и, самое малое, грязных слов получишь сполна.
Однако сосиска рабочего человека тоже не удовлетворила. Так же, как и суп, он тарелку отодвинул и тоном, не терпящим возражений, строго сказал, прихлопнув рукой по столу:
- Зина, в чем дело? Ты что, не видишь, что я уставший и напряжённый?!
- Вижу, мой хороший, вижу. Да, уставший. Много работаешь. Но ты поешь вот супчика своего любимого, вот сосисочку и ляжешь отдыхать. Я уже и постель тебе расстелила, - Зина подошла поближе, подвинула мужу тарелку с супом, погладила по голове, успокаивая.
Но не тут-то было!
- Ах ты, такая-растакая! Не понимаешь? Выпить давай!
- Сёмушка, так нету ничего. Ты ещё позавчера всё допил, - с захолонувшим сердцем женщина уже поняла, что скандала не избежать.
- Что?!! Я допил? Ты хочешь сказать, что я пьяница?! Да я тебя сейчас так и так и через так! Неси бутылку!
Семён резко встал, толкнув стол. Мелкие предметы с грохотом попадали, суп расплескался по столу и потёк на пол. Мужчина ринулся было к жене, чтобы схватить её за грудки, но резкая боль в ноге его придержала, и Зина успела выскочить из кухни.
Злоба, желание влить в себя дозу алкоголя и ненависть к этой с..е, которая издевается над рабочим человеком сработали как обезболивающее, и Семён бросился следом.
Зина закрылась в комнате с сыном. Мальчика она усадила в его кроватку, а кроватку отодвинула в угол, чтобы папаша, совершая свои трюки, не достал до ребёнка. Всё это делалось молниеносно.
В мгновение ока Семён выбил дверь (она неоднократно у них была выбиваема и потому держалась на с.. очень слабенько). Петя плакал. Мужчина, не обращая внимания на ребёнка, схватил жену и поволок в коридор. Швырнув её к вешалке, он приказал:
- Чтобы через десять минут бутылка была на столе!
Дрожа всем телом от страха, Зина попыталась объяснить мужу, что нет денег, что три дня назад закончилось детское питание и не за что его купить, что пособие на ребёнка будет ещё не скоро, а соседи больше не одалживают им денег… Однако с каждым её словом Семён зверел ещё больше; стоя над ней в прихожей (Зина была ниже на целую голову), он бил кулаками в стену, вызывая ещё большую панику у женщины.
- Не ври мне! У тебя есть деньги! Я каждый месяц отдаю тебе свою зарплату!
То, что зарплаты там две с половиной копейки, из которых две копейки сразу уходят на раздачу долгов за месяц, до человека не доходило.
- Прогуляла мои денежки, пробл…вала! Аааа! Такая-перетакая!
Совершенно обессиленная скудным питанием; ежедневной тревогой за то, чем накормить ребёнка; страхом перед мужем, алкашом и тираном; позором перед людьми, Зина опустилась по стенке на корточки и вжала прикрытую руками голову в плечи.
⁕⁕⁕⁕⁕⁕⁕
Видя перед собой это униженное и зависимое существо, Семён начнёт бить и её. Удовлетворив свою тупую животную ярость, мужчина пойдёт в комнату и завалится спать в чём был: не разуваясь и не раздеваясь.
Отлежавшись час или два, Зина из последних сил, а то и на четвереньках, пойдет в комнату посмотреть ребёнка, который, обессилев от страха и слёз, уснёт в неудобной позе и некормленый. Потом – на кухню: убрать, помыть, поесть этого пустого супа. Колбасу она подберёт с пола и припрячет для своего мальчика. Потом свернётся калачиком где-нибудь с краю кровати, готовая в любой момент вскочить и бежать…
Утром женщина разбудит мужа, поможет ему дойти до ванной; потом покормит приготовленным из топора завтраком. Только после ухода Семёна на работу она займётся сыном, насколько это будут позволять делать её помятые кости и больная голова.
Если будет на то его барская воля, то Семён сегодня придёт домой трезвый и даже скажет Зине:
- Ты это… Я вчера того… сильно шумел? Но больше я – ни в жисть! Зуб даю! – и будет бить себя кулаком в грудь.
Боже, как же много таких вот маргинальных семей; забитых, опустившихся мужчин и женщин; пошлых и преступных отношений! Как много грязи и быдлячества вокруг!
Какие варианты развития событий? Их несколько:
1 Однажды Зина не выползет из того угла в прихожей, Семён – в места не столь отдалённые, а Петя в детдом…
2 Рано или поздно Зина достанет припрятанную на всякий случай бутылку для мужа и обезболит свою душу. Потом они будут довольно мирно сосуществовать с Семёном…
3 Или же, не выдержав издевательств, в состоянии аффекта женщина даст сдачи мужу. Да так, что больше он ни на кого руку не поднимет. Аффект – не аффект, а Зине – тюрьма…
4 Может ли случиться так, что Зина, собрав свои пожитки и схватив в охапку сына, уйдёт из дома куда глаза глядят? Что ей кто-то поможет, протянет руку помощи, поддержит и даст, хоть и временно, крышу над головой? Да, может! Но слишком уж мала вероятность…
Матерь божья, не обессудь,
По церквам я тебя не славлю,
И теперь, взмолившись, ничуть
Не юродствую, не лукавлю.
…
Дай мне выбиться из тупика,
Из распутья, из бездорожья.
Раз никто не помог пока,
Помоги хоть ты, матерь божья. (А. Яшин.)
🎀С вами Татьяна Ватаман.
Друзья, вот еще рассказ на тему пьянства, но менее жёсткий, даже с юмором: