Аида и Малика беседовали уже два часа, где женщина, явившаяся за помощью, периодически то плакал, то с надеждой смотрела на ведьму. Ветер усиливался, всё больше склоняя деревья у входа в лес и теребя верхушки кедров. Небо заходилось тучами, скрывая солнце будто бы навсегда.
Казалось, что происходит что-то страшное, словно природа хочет напугать людей, заставить подумать над своим поведением и принять меры по исправлению своей жизни.
- Ничего себе, ураган собирается, - Аида подняла голову вверх, замечая, как волнуются кедры, а птиц, свободно парящих на небосклоне, вовсе не стало.
- Поволнуется ветер и всё утихнет скоро, все бурные события мира сего не навсегда, - Малика встала, прошла три шага и остановилась справа от Аиды, там, где до этого видела странную женщину, со сложенными на груди руками. Малика опустилась на землю, чувствуя, как та встревожена от усиливающегося ветра. Положив на траву руку, ведьма начала говорить, - ты её не знаешь, она с тобой тоже не знакома была при жизни, но сейчас частый гость в твоём доме. При жизни вы не были знакомы и не могли знать друг друга, она умерла лет двадцать, может даже больше назад.
- Тогда что ей от меня нужно? – Аида удивлённо смотрела на Малику, ощущая всем своим нутром холодное присутствие этой странной дамы, - может ей помощь нужна, например, передать что-то хочет своим?
- Мёртвым не нужна наша помощь. Она пришла защищать своё.
Малика резко встала, оборачиваясь в противоположную сторону, замечая там шуршание. Быть может это ветер пробрался сквозь широкую стену тайги или же зверёк, спасается от непогоды, но нет, ведьма чуяла сильный запах чего-то гнилого.
- Мужчина, лет тридцати, здоровый, высокий, русые волосы, шевелюры густой нет, стрижётся обычно, как только волосы отрастают, они его раздражают. Вес мужчины около ста точно, на глыбу похож. Шутки слышу в его сторону, что его не сломать. Да тебя палкой не убьёшь - так ему говорят. Нет, не говорят, говорили. Сейчас он другой, совсем изменился. Всё такой же высокий, только сгорбленный и очень худой, будто бы высох. Он лежит где-то на кровати, запах ужасный, неприятный. Между двумя мирами он, то в себя приходит, словно цепляется за жизнь, то растворяется его сознание во мраке.
Она замолчала, повернувшись медленно опять в ту сторону, где предположительно стояла мёртвая женщина, молчаливо ожидая, пока две ведьмы смогут разобраться с тем, что произошло.
- Это его мать, - медленно произнесла Малика, поворачиваясь к Аиде.
Та молчала. Какая-то неведомая сила охватила её, сковывая всё тело и лишая возможности двигаться. Между тем, Малика ждала, когда женщина на пне поймёт, о ком она говорит.
- Ты же и его чувствуешь, - Малика наклонила голову, всматриваясь в испуганные глаза Аиды, - его по запаху определяешь, но тоже не поймёшь, кто это. А ты его никогда не видела при жизни. В двухэтажном доме он. Строение деревянное, старое, словно бы разваливающееся. Такое ощущение, что осталось дому этому немного существовать, будто бы скоро его разрушат и что-то другое там построят. Почему-то нет никого рядом, а должны быть. Жена была. Он её не любил вроде бы сначала, а после жить без неё не смог. У него ощущение уже несколько лет такое, будто его душа заперта в клетке, он не может выбраться. Сам мужчина не понимает, что происходит, не может себе помочь, потому что он обречён.
Малика опять умолкла, поворачиваясь теперь к остатку травы, которая так и лежала на чаше.
- Она не догорела, - ведьма указала пальцем на чашу, - а сила у тебя есть, только с мёртвыми ты не можешь разговаривать, но умеешь обряды делать мощные. Даже без обряда твоё слово сильно. Что-то с дочкой вижу из-за тебя.
- Да, - Аида хотела тут же сказать, но к её горлу подступил ком, да такой, что и слова вымолвить не получалось, она набрала воздух и выдохнула, а затем только поведала, - три года назад это было. Анюта ко мне бегала, старательно меня вытаскивая из запоя. Она как-то взяла и вылила две бутылки водки в раковину. Ох, я и разозлилась тогда, накричала на неё, да будто бы заклятье произнесла: «Чтоб тебе пусто было». Через месяц узнаю, что женишок её обокрал, да утащил всё, уезжая на машине, которую, она в кредит покупала. Как-то умудрился по запчастям продать. Но это не всё, у неё за миг пропало многое. Например, с работы сократили, а на новую не брали. Я чувствовала себя очень виноватой. Целый месяц я её отмаливала.
- В церковь ты не ходишь?
- Нет, мне там плохо. Молитвы я и дома читаю, за свечами церковными дочь туда посылаю, а от ладана меня воротит.
- Не чистые дела ты творишь, тёмные. Женщина, что приходит к тебе, на защиту своего сына встала. Несдобровать тебе, если с мужчиной тем что-то случится.
- Да как же я его найду, где мне этот дом искать? – Аида приложила обе руки к груди.
- На нём наговор сильный, приворожила? – Малика сердито смотрела на Аиду, чуть опустив брови вниз, - на деньги прельщаешься, которые тебе эти влюблённые дурочки несут. Нельзя этого делать, не уж-то не знаешь?
- Я пары соединяю, помогаю строить любовь, - Аида пыталась оправдаться.
- Против воли? А ты же не только это делала, вижу и на смерть начитать можешь?
- Если обидели кого, то почему бы и нет?
- Да как ты не поймёшь, ты в течение жизни вмешиваешься.
- А вы разве нет? – закричала Аида, - вы же, Малика, тоже в судьбу свои руки запускаете и что-то там меняете, так чем я хуже?
- Ну вот что, уходи прочь! Мужчину этого найди, не найдёшь, не снимешь с него свой наговор, мало тебе и твоим детям не покажется. Сын вижу уже пострадал, она с него начала.
Аида испуганно обернулась, пытаясь увидеть глазами ту самую мёртвую даму. Малика же зашагала от пней к своему дому, оставляя Аиду одну.
- Вы же знаете, если забирать наговор, то плохо мне может быть или же той, кто его заказывал. Он же не может уйти в никуда.
Она брела обратно, медленно переставляя одну ногу за другой, делая над собой усилие каждый раз. Навалилась усталость, да такая, что захотелось вот тут, прям в лесу, под кедром, лечь на землю и не вставать.
Как же ей себя было жалко, периодически вся эта обида, набравшаяся годами, накатывала на неё, и Аида не могла с ней справится. Сначала мать, которая вместо любви дарила оплеухи, затем в школе дети, которые чувствовали, что она не такая, как они и всячески унижали, затем тётка, которая требовала от неё что-то, а после и мужчины, которые не задерживались рядом, уходили, добавляя в её сердце обиду.
Сойдя с тропы, Аида прошла внутрь леса, подошла к одному из кедров, обняла его крепко руками, будто бы вцепилась в него, боясь отпустить. Этот кедр был словно ей настолько дорог, что отойти она от него не могла, продолжая держать в объятьях.
Затем Аида развернулась, прислоняясь спиной к стволу дереву и смотря вверх, в небо. Оно было мрачным, без просвета, как её жизнь.
- Я не достойна наказания! – Она кричала громко кому-то наверху, кто возможно её слышал, - они сами просили, это не я! Так не честно! Я тоже хочу счастья, за что мне это всё?
Тёмное небо озарилось молнией, освещая и показывая все чёрные тучи на небосклоне, затем раздался раскатистый гром, словно бы устрашающий, предупреждающий и по-отечески ругающий. Аида разревелась, опускаясь ниже.
Она сидела на земле, продолжая рыдать, но лицо руками не закрывала, а голову опустила низко, чтобы капли падали на уже пожухлую, тронутую осенью траву.
- Нет, так дело не пойдёт, - она успокоилась, говоря сама с собой, вновь опираясь на дерево позади неё, - давай-ка решать проблемы. Раз надо его найти, значит найдём.
В лесу она пробыла ещё некоторое время, поднявшись после и уйдя прочь. Когда вышла Аида из леса, на глаза вновь попался последний дом села Кедровое, но бабки уже во дворе не было, видимо гром её напугал.
Аида заметила, как листья, которые та собирала и вывозила за ограду, вновь заполонили весь двор, образуя кучки в некоторых местах. Возле дома местной женщины стояло несколько берёз, убирать листья было бесполезным делом, но та почему-то занималась этой суетой.
Она вернулась в город обессиленная, добрела до дома, смогла открыть его и упасть в кровать. Проспала Аида долго, хорошо, что следующий воскресный день был не рабочим, можно было провести его для себя.
Поднялась Аида уже к обеду. Женщина, пугающая до этого, почему-то не будила её рано утром, может от того, что сил не было? В голове у Аиды всё крутились слова Малики. Ведьма, что жила в лесу, будто мать, где-то похвалила и помогла, но отругала за то, что та поступает неверно, заботясь о материальной наживе больше, чем о том, каким образом её обряды влияют на жизнь людей.
Аида давно уже работала в архиве города, её день на работе был коротким, с девяти до двух, да ещё четыре дня в неделю. Зарплата небольшая, но ей это место очень нравилось, там пахло старыми бумагами и не было людей.
А вот магия приносила дополнительный доход. Ей нравилось проводить обряды, снимать с людей негатив или порчу, делать подклады, чтобы восстановить справедливость, снимать с детей испуг, помогать обиженной девушке и делать другие вещи.
Малика была права, иногда Аида нарушала некий закон жизни, вмешиваясь в судьбу человека и направляя её в желаемую сторону. Этого и правда делать было нельзя, но деньги делали своё дело.
Усевшись за свой столик, она зажгла большую свечу и уложила локти на поверхность. Какое-то время голова её устало свисала вниз, словно тяжёлый молот. Позже она её подняла и посмотрела в зеркало. За ней стояла та самая женщина, со сложенными на груди руками.
- Вот ты-то мне и поможешь.
