Мемуары
Ему не было жаль своих воспоминаний. За свои 57 лет, из которых 33 года отдал делу революции, он многое повидал. Это и подтолкнуло его писать мемуары. Впервые взялся за перо еще в 1927 году, в год 10‑летия Советской власти. Правда, это было еще на таком далеком теперь Алтае, в Бийске…
Строки ровные, как параде — буква к букве. Главное, не упустить ни одной детали тех событий и быть честным, уверенным в своих убеждениях… Чтобы каждый, кто прочтет его труды, поверил и продолжил начатое им строительство светлой жизни. Ну… Перо в тысячный раз ныряет в чернильницу, и он ставит последнюю точку на листе бумаги. Осталось поставить подпись, и можно нести в редакцию. Все еще твердая, несмотря на прожитые годы, рука уверенно выводит: „Таежные партизаны“, Захар Яковлевич Двойных…
„Мы наш, мы новый мир построим…“
Разлетались по дворам Бийска новые, не слыханные ранее песни. Кто‑то радостно выскакивал, натягивая тулупы и шапки на ходу, присоединялся к шагающим по улице революционным отрядам и начинал громко подпевать. Кто‑то поспешно уходил подальше, чтобы не видеть происходящее и не слышать ни „Интернационала“, ни „Марсельезы“. Бийск в конце первой послереволюционной зимы пока еще не окончательно разделился на „наших“ и „ваших“ — „белых“ и „красных“. А вот нового председателя Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов выбрали — Захара Двойных. Человек в Бийске пришлый. Приехал в 1907‑м ссылку отбывать под надзор полиции. Прибыл из Нарыма, где около 3 лет отбывал срок в Александровском централе за участие в Красноярском восстании рабочих 1905 года. До этого работал слесарем в паровозном депо, успел дорасти до машиниста паровоза. За два года до этого вступил в ряды Российской социал-демократической рабочей партии. Все в том же 1905‑м партия раскололась на меньшевиков и большевиков. Захар, которому на тот момент было всего 26 лет, не раздумывая примкнул к большевикам. С тех пор свои взгляды и убеждения не менял.
— Революционер со стажем и опытом борьбы, — представил собравшимся делегатам его предшественник на ответственном посту товарищ Бердин. — Я уверен, что он оправдает наши надежды. Голосуем, товарищи!
21 февраля 1918‑го за нового председателя проголосовали, как и подобает, после громких речей, единогласно. Впрочем, отличиться в работе новой власти он успел еще до выборов. После ухода с поста председателя Михаила Архангелова он успешно вводил реформы в жизнь Бийска. В конце декабря 1917‑го возглавлял примирительную комиссию, тайным голосованием был избран председателем Совета рабочих депутатов[1]. По инициативе Двойных в городе началась ревизия продовольственной Управы. Руководил ею представитель старой власти господин Басов, так, в его деятельности комиссии удалось выявить множественные серьезные недостатки. И потому к выборам Захар Яковлевич, иначе его уже не называли, точно знал, с чего начнет, став главой города, — он новый мир построит.
Экспроприация
Новость, начинающаяся с очередных новых для бийчан слов — экспроприация и национализация — у отдельных горожан вызвала неудовольствие и недоумение.
— Господа, как это можно взять и отнять все нажитое. Это что же, у Морозовых пароходы, у Ассановых особняк и прочее! — Андрей Петрович Строльман в ту пору по привычке именовался городским головой, собрал в своем кабинете в Управе депутатов Думы, что не побоялись прийти. Отважились далеко не все — славился председатель Советов жесткостью и решимостью.
— Да не посмеют! — возмущенно стучит ладонью по столу купец Доброходов.
— Еще как посмеют… — задумчиво произносит промышленник Шипилов, член товарищества на вере „Стекло“. — Что же вы‑то молчите, Николай Иванович? — переключился он на Ассанова. Уж вы‑то столько для города сделали, хоть бы дом из благодарности не отнимали.
Тот сидел молча и смотрел в одну точку — он уже получил ордер на выселение.
— От их благодарности нам легче не станет, а имущество все равно отнимут. Лишь бы не разбазарили, а то Народный дом Антона Петровича нашего Копылова уже вовсе во хлев превратили, сапожищами полы затоптали, — произнес Иван Дмитриевич Горбунов, занимавший одно время кресло городского головы и имевший представление о том, как управлять хозяйством и насколько это хлопотно.
Вот так, посидевши за столом в пустой, теперь уже бывшей бийской Управе, они и разошлись по домам с тяжелыми мыслями. Старая, постепенно сформировавшаяся с 1782 года, власть окончательно перестала существовать в Бийске…
А между тем Двойных успевал подписывать декрет за декретом об экспроприации продовольствия, электроподстанции, магазинов, артелей и предприятий, закрытии банков. Один из документов гласил следующее:
„…Всех саботажников и контрреволюционеров, будучи замеченными в агитации против Советской власти, немедленно арестовывать и подвергнуть строгому наказанию вплоть до расстрела, смотря по степени виновности“.
После такого предупреждения никто уже не смел возмущаться даже в узком кругу. За контрреволюционную деятельность закрывается газета „Алтай“.
К тому же Советы, по рекомендации Двойных, принимают решение о взимании суммы в два миллиона рублей в пользу города с самой зажиточной части бийчан в срок две недели. Критерий — доход свыше 30 тысяч рублей.
Город притих. Что‑то еще будет?
Перемены
Впрочем, не стоит думать, что Захар Яковлевич только разрушал все, что считал старым и не пригодным для новой жизни. В конце марта председателя горсовета в довесок избирают председателем уездного исполкома. Работы становится в разы больше.
Он твердо уверен в том, что местный военный гарнизон и казачество необходимо распустить и организовать вместо них Красную армию. При этом не вмешивается в образование, и в школах продолжают преподавать Закон Божий.
Двойных создает новый продовольственный отдел, инициирует открытие клуба юношества и дом инвалидов с финансированием из бюджета. Профсоюзу строителей выделяется 8 тысяч рублей для объединения и открытия мастерских бытового обслуживания бийчан. Национализированную дачу купца Фирсова передают детской колонии, одновременно профинансировав содержание бывших беспризорников в сумме 10 тысяч.
К апрелю готов к навигации бывший флот Морозовых, пароходы начинают курсировать по Бии.
— Глянь, бегают, как и раньше, а то ить болтали, что попилят их на железо да затопят…
— Знать, брехня… Поди ж ты пошумят, да и будет все как ране — чинно да спокойно… — судачили городские старухи да старики, выползая после зимы посидеть на бережку и погреться на весеннем солнышке.
Работа по строительству справедливого будущего, как ее понимали Советы, кипела буйно, иногда выплескиваясь эмоциями через край. Городская милиция продолжала бойкотировать все решения горисполкома. На возмущенное собрание Двойных приехал лично. О его ораторских способностях и без того по Бийску ходили легенды, не подвели они его и на этот раз.
— Люди на улицы боятся выходить, до того шпана распоясалась. Ваш долг навести в городе порядок, — убедительность Двойных сработала. — Горисполком берет на себя ответственность в выделении средств на ваше содержание. Я клянусь вам революцией! Мы же решили проблемы организации бесплатной медицинской помощи жителям Заречья. Там сейчас работают врачи, товарищи Плотников и Катаул. — Захар Яковлевич в подтверждение своих слов размахивал руками, в одной на манер вождя пролетариата Ленина, сжимал смятую кепку. — Вот так же и в Белокурихе курорт отдали для лечения больных. Не забываем, товарищи, и образование — открыты курсы для учителей, больше сотни курсантов будут трудиться в школах города, — Двойных выдохнул. — Ну что? Будем наводить порядок вместе?
Обсудив задачи, которые надо решить в первую очередь, милиционеры согласились выйти на патрулирование улиц. Конфликт был разрешен. С того дня бийская милиция стала советской и финансировалась из бюджета горисполкома.
Противостояние
Не нравилось бывшим, отодвинутым от бюджета и власти, бийским купцам и промышленникам, что рядовые бийчане, видя очевидные перемены в свою пользу, все больше тянутся в сторону Советов. В мае 1918‑го против Двойных организуется групповая, четко спланированная кампания клеветы. К заговору подтягивается городская общественно-политическая социал-демократическая газета „Алтайский луч“. На ее страницах печатают рубрику „Бийские силуэты“, в которой на первый план утрированно выдвигаются неудачи и недостатки Захара Яковлевича, вырываются из контекста фразы из его выступлений… В один момент он не выдержал и на очередном из заседаний Совета депутатов попросил отстранить его от должности. Но сами депутаты с такой его просьбой оказались не согласны и попросили его остаться.
К тому времени из Новониколаевска[2] стали приходить тревожные вести. 25 мая там произошло восстание белочехов, власть перешла в руки правительства адмирала Колчака. 27 мая 1918‑го в Бийске объявляется военное положение. Началась гражданская война. Отряд бийских красногвардейцев Двойных возглавил лично. Из Бийска вышли 3 июня, а уже 10 июня под Бердском у станции Нижнеозерской бийчане приняли первый бой и… победили: не только сдержали наступление отряда из 300 человек, но и разогнали отряд офицеров. Но противники новой власти уже были уверены в поддержке.
14 июня Захар Яковлевич провел свое последнее заседание горисполкома. Его и остальных депутатов арестуют прямо в зале заседания. По дороге в тюрьму их отобьют у конвоя сочувствующие горожане и дадут возможность сбежать и укрыться в селе Енисейском. Прятаться от белогвардейцев они будут до 26 июня. Снова арест и заключение. Об этом бийчане узнают из газеты „Алтай“. В город вошла Белая армия.
Притяжение Бийска
Плененного Двойных белые приговорят к заключению в Дальневосточную тюрьму. И он опять бежит. До 1922‑го будет воевать за свой новый мир в красном партизанском отряде Забайкалья.
Но Бийск не отпускал. Захару Яковлевичу снились его улицы и река. Не отпускала мысль и о товарищах, что остались там, в небольшом, но обладающим таким мощным притяжением, городе. Он вернется на уютный берег Бии в 1923‑м и будет работать в горисполкоме. Двойных будут поручать самые сложные задачи, решать их он будет с тем же рвением и принципиальностью, как и несколько лет назад, за что и будет в 1928 году награжден высшей на тот момент наградой страны — орденом „Красное Знамя“. Годом ранее он опубликует в газете „Звезда Алтая“ свои первые мемуары о становлении советской власти в Бийске.
"… Меня всегда к печати тянуло…"
В редакцию бийской газеты в 20‑е годы Захар Яковлевич заходил как к себе домой. По воспоминаниям очевидцев, всегда подтянутый, крутоплечий, аккуратно подстриженные усы. Черные глаза смотрели всегда строго и пронзительно, словно он пытался заглянуть в душу собеседника. Ответственность председателя рабоче-крестьянской инспекции обязывала. Отмечали, что и чувство собственной значимости у Двойных было отменным и порой приводило к конфузам.
Так, во время одного из визитов к редактору, по словам журналистов, присутствующих при этом, он заявил следующее:
— Вы думаете, революция — дело одного Ленина. Нет, конечно, далеко не так, — снова эмоциональные жесты, поставленный на митингах голос звучит значимо и гордо. — Там, в центре, был большой Ленин. Ну а на местах были Ленины поменьше. И здесь, в Бийске, был маленький Ленин. Это вам полезно знать!
Далее следует многозначительное похлопывание по раздутому от бумаг портфелю, мол, ахнете, что я вам принес.
— Я даже работая слесарем, к печати тянулся. И вот принес вам, прямо в номер. Вы же знаете, я пустым не прихожу…
С той поры между собой его так и называли — маленький Ленин.
Сотрудники редакции отмечали, что он много и без лишней скромности любил поговорить о себе и своей роли в деле революции. Были и такие, которые задумывались, не потому ли кабинет Захара Яковлевича, не расположен в бывшем особняке купца Ассанова[3] и почему совдеп его больше так и не выбрал на эту должность?
Шел к мечте
Впрочем, осуждать человека за настойчивую самодостаточность все‑таки не стоит. Всегда найдется кто‑то, кто и на солнце пятна найдет. К тому же для Бийска, который, хоть и на время, стал для Захара Яковлевича родным домом, сделал он на самом деле много всего за полгода. Сумел относительно спокойно, по сравнению с другими городами России, провести необходимые для того времени реформы. Он полностью перестроил систему городской власти, разворошил размеренный уклад жизни горожан. Он шел к своей мечте „…свой новый мир построить…“.
В начале 30‑х при содействии общества политкатаржан и ссыльнопоселенцев Захар Яковлевич Двойных перебрался в Москву и начал активно заниматься литераторством. В издательстве упомянутого общества вышли две книги его мемуаров: в 1934‑м „Путь краснознаменца большевика“ (1934 г.) и „Таежные партизаны“ в 1936 году.
Осталась память о нем и в Бийске. В его честь переулок Базарный был переименован в переулок Двойных. Находится он в историческом центре города и пересекается с улицами Советской, Льва Толстого и Ленина. На доме № 1 на улице его имени установлена памятная табличка, на которой написано: „Улица имени Двойных Захара Яковлевича, участника борьбы за власть Советов в Бийске“.
Захар Яковлевич встретил Великую Победу в войне с фашистами в Московском доме ветеранов революции в окружении своих единомышленников. Там же в 1946‑м третий по счету председатель бийского городского исполнительного комитета Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов ушел из жизни. Ему было 67 лет.
От автора:
В материале использованы факты и документы, собранные в архивах Сибири Эльзасом Шмойловым, а также воспоминания из книги „Дни и годы“ Афанасия Коптелова.
---------------------------------------------------------------------
Примечания:
[1] Совет рабочих депутатов — у каждого Совета был свой председатель: Совет рабочих, Солдатский совет и Совет крестьян.
[2] Новониколаевск — Новосибирск.
[3] Особняк купца Ассанова — ныне исторический отдел Бийского краеведческого музея, после гражданской войны там располагался Исполнительный комитет Совета депутатов.
Марина Волкова