От боевого к трудовому
Весна в том году особо дождливая, а потому слякотная выдалась. Месили бийскую грязь и сапоги офицерские, и ботинки солдатские: обмотки на ногах высохнуть не успевали… А уж во что только солдаты, прибывающие с фронтов гражданской войны, ни были одеты: бушлаты матросские, гимнастерки выгоревшие, попадались люди и в хоть и потрепанных, но офицерских шинелях, без буденовок тоже не обходилось. С последних, не в пример 1917 года, благоразумно срезались погоны и прочие военные указатели: от греха подальше. И надо отметить, что в таком одеянии почти все мужики города по улицам расхаживали. Бабеньки подоживились, улыбаться чаще стали, платы да душегреечки, что покрасивше оставались, подоставали: причепурились, значит. Словом, народ бийский, разбросанный за два года борьбы за мировую революцию по боевым фронтам, потихоньку в город стал возвращаться. Здесь следовало открыть новый фронт — трудовой.
Купцы да промышленники Бийска, разумеется, снова прижухли. Не забылась еще экспроприация добра нажитого и золотишка. Хотя и при белых им контрибуция объявлялась, и не раз. Вообще бийчане за годы гражданской много повидали. И облавы были, и расстрелы, стрельба на улицах. Так что разрухи хватало, да и заводы, что были национализированы Советом депутатов в первую постреволюционную зиму, стояли пустыми и разграбленными.
Справедливая фамилия
К середине мая 1920‑го в Бийске окончательно, на целых 70 с годиком, установилась советская власть. Первым делом — выборы. Снова шумят в зале солдаты, рабочие и крестьяне. Когда имя следующего выступающего объявили, и вовсе хохоток по рядам пробежал. Возгласы раздались:
— Как фамилия‑то?
— Это что ж, он вроде как все теперь так и будет делать?
— И кто ж его так назвал‑то?
— Тише, товарищи, может, это у него кличка такая революционная?
Самих‑то бузотеров из‑за плотного табачного дыма со сцены разглядеть было трудно: вот и раззадорились.
А когда на сцену вышел спокойный, уверенный в себе человек — шум попритих. Говорил по‑деловому. Видно, что сам понимал, о чем речь идет, и депутатам разъяснял простыми словами. Лозунгами и призывами не разбрасывался, оттого и получалось для бийчан доходчиво.
— Ну что, товарищи, голосуем за кандидата на пост председателя городского Совета депутатов — Михаила Степановича Правду? — строгий секретарь постучал ложкой по графину.
— А что? Голосуем! Вон какая фамилия звонкая — Правда! Знать, все по справедливости будет.
Проголосовали единогласно. Уже вечером первый после гражданской войны председатель горисполкома обсуждал с начальниками и заместителями вопросы первоочередности восстановления бийского и уездного хозяйства.
С нулевой отметки
— Давайте рассудим так, товарищи… — заговорил Михаил Правда. — Первым делом город и деревни надо от блох, вшей и крыс освободить, чтобы бийчане наши здоровы были, и никакая инфекция им не грозила. Вот это и будет наше первоочередное боевое задание на общем трудовом фронте.
Так и порешили. Одним из первых в городе летом начали восстанавливать мыловаренный завод, и уже к ноябрю 1920‑го было выпущено 12 тысяч пудов мыла. Месяцем ранее запускается Соколовский спиртзавод — продукт в медицине очень даже значимый. Для выпуска бинтов и тканей велись работы на ткацкой фабрике, которую отступающие войска белогвардейцев взорвали „в подарок“ власти Советов.
Стабильности требовало и транспортное сообщение с Барнаулом. По предложению председателя Правды 19 августа того же года бийчане выходят на массовый субботник на железнодорожной станции Уткуль для восстановления покореженных войной паровозов и вагонов. Приступает к работе уездный комитет по ликвидации неграмотности.
Михаил Степанович и вправду говорил мало. Предпочитал встречаться с бийчанами на их рабочих местах, так он и об их жизни и нуждах узнавал, и проблемы производства и строительства подмечал. Скрупулезно все вопросы записывал в блокнот и решал их уже со своими помощниками. Долгими совещания не были. Четкая конкретика, и… вперед, товарищи, на трудовой подвиг.
Одновременно готовились к первой советской уборочной страде. Хоть и убирать в первый мирный год особо было нечего, но знали — за первым последует второй. Стране нужен был хлеб, и летом 1920‑го в обиходе появилось еще одно новое для уездных бийчан слово — продразверстка.
Продразверстка Правды
Сельское хозяйство обнищало. Дворы пустовали, люди бежали от голода в Бийск, там какая-никакая работа была. И тем не менее бийские крестьяне умудрились к 1 сентября заготовить 12 миллионов пудов хлеба. У Михаила Степановича к своим помощникам было жесткое требование: собрать у крестьян ценные мешки с хлебом не силой и оружием, а применять способы привлечения их на свою сторону. Получается, методом разъяснений и даже… некоторых обещаний и гарантий.
А придумал Правда следующее. В уезд на помощь хлеборобам были направлены десять уборочных отрядов, которые сначала помогали убирать урожай, а потом уже решали вопросы с Бийском по его отправке. В первый же год продразверстки в деревни были откомандированы четыре отряда медиков. В каждом из них обязательно работал один врач, два лекарских помощника, один зубной врач и две медицинские сестры. Такой дипломатичный подход к сбору и вывозу хлеба помог Михаилу Правде обеспечить в уезде спокойную обстановку и смягчал крестьянскую тягу к вечному — личному.
„Разводить“ крестьянскую дипломатию стало сложнее в марте 1921 года: в стране объявляется Новая экономическая политика, а продразверстка заменяется продналогом. Перед горисполкомами ставится задача собрать 100 %.
Чтобы как‑то решать новые вопросы и проблемы, в Бийске оперативно приступает к работе уездный совнархоз, в обязанности которого вошло руководство промышленностью, транспортом и сельским хозяйством. На этом фоне в городе заработала восстановленная ткацкая фабрика. Рассыпались по уголкам Бийска многочисленные ремонтные мастерские, где массово изготавливались топоры, амбарные замки, напильники, ремонтировали жнейки и косилки. Но и этих мер, принятых Правдой, на фоне все новых и новых резолюций, приходивших каждый день из Москвы, было недостаточно. Он отчетливо это понимал и представлял себе масштабы вероятных крестьянских волнений и дефицит местных бюджетов. Говорил о них открыто, без боязни, за что и критике подвергался, и в недостаточно революционном подходе к своей работе.
Но, несмотря на возможные выговоры и партийные взыскания, уже в декабре 1921 года Михаил Степанович заявил об этом с трибуны 4‑го уездного съезда Советов. В уезде к началу зимы в деревнях стали отмечать резкий рост укрывательства посевов и скота. Чаще всего прятали крестьянских кормилец — коров. Объявил Правда депутатам и тревожную статистику. Согласно его докладу по сравнению с 1920‑м в уезде осталось всего 22 % крупного рогатого скота, 31,5 % овец, 32,7 % свиней.
Перед жителями Бийского уезда замаячил голод, и надо было выживать, чекисты при этом закручивали гайки. Что стало итогом такой политики, знают многие, кто хоть немного знаком с историей.
Михаилу Степановичу, по воспоминаниям очевидцев, такое неуважительное отношение к крестьянам не нравилось, но все возможные рычаги в самостоятельном принятии решений у него были изъяты. Не самым легким для Правды выдался и следующий 1922 год.
Бунты
Сложность работы председателя горсовета в 1922‑м заключалась в площади уезда. Деревни разбросаны, дорог практически нет — одни тележные накаты: пока от одной до другой доедешь — день пройдет. А ведь надо еще и в Бийск вернуться, и на пару заводов забежать.
— Беда, Михаил Степаныч!
— повезло секретарю, что председатель с утра никуда не укатил.
— Толком говори, не мельтеши и не тараторь, — Правда оторвался от очередной бумаги, „упавшей“ 18 июня на его голову оттуда — сверху. — Что опять случилось?!
— У нас рабочие забастовали!
— Как, где, когда начали?. — уточняющие вопросы он задавал уже на бегу.
Во дворе одного из городских комбинатов[1] в полном составе собрался коллектив. Директор, однако, стоял чуть в сторонке и вытирал пот со лба, несмотря на прохладное утро. Цеха остановлены, в них тишина. Короткий цепкий взгляд, брови хмурятся. Он сразу все понял, вчера, когда резолюцию свежую читал, еще подумал, что добром это не кончится.
Смело отправился навстречу недружелюбной толпе.
— За что, Михал Степаныч, нам продовольственные пайки сократили?
— Да, за что? Мы что, плохо работаем?
— У нас же семьи у всех, и так ребятня светится….
Правда и без этих доводов был полностью на стороне бастующих. Выход был найден — заключение с рабочими тарифного договора. После подписания необходимых бумаг, ближе к вечеру, в цехах комбината заработали станки.
Показательным не только для Бийска, но для всей Западной Сибири стал судебный процесс над заговорщиками — белогвардейцами, ведущими подрывную деятельность, как оказалось, и в самом управленческом аппарате уезда. Процесс назывался „Яновский и К“. 71 арестованный попал под ревтрибунал. Для Михаила Степановича было настоящим ударом, что сам Яновский работал в уездной продовольственной комиссии. Понятно, сколько вопросов во время следствия выслушал глава города и уезда.
Был в период его управления и поджог. Запылал Рабочий театр, бывший Народный дом[2]. Усилий для того, чтобы восстановить его всего за две недели, было приложено немало.
При этом в таких сложных условиях бийчане умудрились собрать помощь голодающим Поволжья — к 1 апреля 1922‑го было собрано и отправлено 50 миллионов рублей. А в селе Верх-Катунском в семьях крестьян разместили 30 привезенных с Поволжья изможденных голодом детей. И это в условиях, когда у самих столы от яств не ломились.
Только вперед!
Правда один из немногих первых председателей горисполкома, кто работал честно и искренно, часто не жалея себя. Его хватало на все: его видели на строительстве Боровлянской железнодорожной ветки и Чуйского тракта, и на постройке Дома отдыха в Сорокино.
Михаил Степанович делал взносы на строительство аэроплана „Бийчанин“, внес личный золотой червонец на развитие городской промышленности. Правда не просто руководил городом, он повел за собой людей, и только вперед!
Во многом благодаря именно ему в селе Акутиха началось грандиозное по тем временам строительство — завод „Стеклолес“, на территории которого была возведена дымовая труба высотой в 13 саженей[3]! А еще целый рабочий поселок: 9 жилых двухэтажных домов, склад, конюшня. На поселок и оборудование завода и поселка в том числе работали два генератора газовых печей, обустроенная для охлаждения стекла новая ванная и разводная печь для тафелей. В результате завод уже через год начал выдавать на-гора две тысячи тафелей стекла в сутки! Для Бийского уезда тогда это был настоящий рекорд и прорыв в будущее.
О бийчанах
На партийном собрании 6‑й уездной конференции 1923 года Михаил Правда докладывал депутатам советского собрания о том, как Бийский уезд заботится о здоровье бийчан и крестьянах уезда. Некоторые вопросы доклада касались и года предыдущего, 1923‑го. Оказывается, в тот год у горожан была возможность съездить на курорт Белокуриха на целый месяц на одно место. Всего‑то, как нам ныне кажется, за 2,5 пуда[4] муки. Бийчане могли воспользоваться рекомендациями Совета физической культуры, который в паре с набирающим популярность комсомолом проводил массу мероприятий по Бийскому уезду.
Между тем Правду продолжали волновать комфортные вопросы жизни бийчан. Напомним, что к ним относились и жители прилегающих к городу деревень и сел. Он напомнил об этом депутатам на уездном очередном заседании. Напомнил о том, что в Бийске открылся первый книжный магазин, о том, что решены в городе проблемы с газетной бумагой, красками и шрифтами. В 1920 году выходило только издание „Серп и молот“, в 1922‑м уже „Бийский пахарь“, а с сентября того же года — „Звезда Алтая“. Правда часто напоминал своим заместителям, понимая, вероятно, что из Бийска его призовут на работу в любую другую провинцию новой страны в любой момент.
Он часто напоминал о социальной составляющей жизни бийчан. Это слово тогда уже существовало и было понятно многим.
К моменту своего ухода с поста председателя горисполкома он уже понимал, что следующими главной задачей трудового фронта Бийского уезда станет образование: посевные площади, сократившиеся до 48 % от ста; отсутствие грамотных кадров; содержание школ и учителей. Обо всем этом он неустанно говорил на съездах Бийского уездного совета депутатов за два-три года до перевода на другое место работы. Несмотря на его несговорчивость и исключительно, порой вразрез с признанной на тот момент истории политикой, персональную и принципиальную точку зрения, к Михаилу Степановичу Правде прислушивались на всех уровнях власти.
Последним его выступлением перед бийчанами стала речь на митинге в память вождя народов — Владимира Ленина. Это было 21 января 1924 года. Вскоре, памятуя о его организаторских способностях, экономической смекалке и… прочем, прочем… включая изумительные дипломатические данные, Правду, который столько много сделал для Бийска в смутные годы разрухи, сразу после гражданской войны партийным велением перевели в тогда еще Новониколаевск на одну из руководящих должностей. Человеком он был скромным, но, думается, бийчанам следует сказать ему искреннее „Спасибо!“ за то, что сделал для нашего города.
В материале использованы факты и документы, собранные в архивах Сибири Эльзасом Шмойловым.
Продолжение следует.
---------------------------------------------------------------------
Примечания:
[1] В архивах данных о том, какое именно это было предприятие Бийска, не сохранилось.
[2] Современный Бийский драматический театр.
[3] Сажень – 2,134 метра.
[4] Пуд – 16,3805 килограмма.
Марина Волкова