Данила Калинин стоял на своём обычном месте в холле крупного столичного банка и внимательным взглядом осматривал каждого, кто входил в учреждение. Уже почти 4 месяца он работал охранником в процветающем банке «Аврора», и ещё ни разу его профессиональные способности не вызвали нареканий со стороны начальства.
Молодой секьюрити старался максимально тщательно следить за порядком не только в центральном помещении банка, но и за всем, что творилось за дверями его аккуратных кабинетов, где крайне состоятельные клиенты обслуживались лучшими специалистами по финансовым операциям.
С этой целью Калинину выделили особую рабочую комнату, куда он уходил на несколько часов каждый день, чтобы следить за происходящим с экрана в пяти больших мониторов. В целом, работа Даниле нравилась, хотя иногда парню становилось скучновато. Особого разнообразия в его охранных буднях не было, поэтому дни сливались в один сплошной серый поток. Но, несмотря на это, парень не отчаивался, а относился к своей работе как к своего рода службе, которую следовало нести со всей ответственностью, что молодой человек и делал.
Остальные коллеги, глядя на то, с каким усердием охранник исполняет свои обязанности, лишь посмеивались и качали головами, им было невдомёк, почему этот молодой целеустремлённый парень торчит в банке чуть ли не целыми сутками вместо того, чтобы найти себе работу поприличнее и поуважаемее.
Данила же не обращал на их подколы ровно никакого внимания, продолжая спокойно и качественно выполнять свою работу и не ожидая при этом от начальства никаких поощрений и бонусов в виде дополнительной премии.
– Страный ты всё-таки человек, Калинин, – сказала ему как-то Василина, секретарша директора, когда они с парнем пересеклись во время обеденного перерыва. – Смотрю я на тебя и совсем не понимаю, зачем тебе всё это нужно. Тебе сколько лет? Девятнадцать, наверное?
– Двадцать, – с гордостью поправил её Данила.
– Ты ведь посмотри на себя, молодой, перспективный, а торчишь тут, словно соляной столп, почти каждый день. Я понимаю, если бы тебе за это ещё хорошо платили. А так, это я тебе со стороны говорю, как неравнодушный человек, так сказать, бросал бы ты эту работу да поскорее. Всё равно Шахов тебя не ценит. Только время здесь теряешь.
На это охранник только улыбнулся.
– Спасибо тебе, Василька. — Конечно, они с девушкой были в хороших приятельских отношениях, поэтому вопросы её были не лишены дружеской заботы. — Но я пока всё же здесь ещё поработаю. А что? Работа стабильная, в хорошем месте. Да и делом я занимаюсь полезным. Вон, за порядком слежу, мимо меня знаешь, Вась, ни одна мышь не проскочит. А то, что директор меня не ценит, так это тебе только кажется. Если бы и вправду он от меня отказаться хотел, давно уж уволил.
Василина, выслушав охранника, добродушно рассмеялась:
– Ох и чистой же ты души, Данила! Совсем корысти людской не видишь. Ну, может, оно и к лучшему, – добавила девушка и, глянув на свои наручные часики, поспешила вернуться на рабочее место, опасаясь, что Максим Анатольевич Шахов, директор их банка, заметит отсутствие девушки за стойкой ресепшена перед своим кабинетом.
Калинин, чей обед тоже подходил к концу, спокойной походкой вернулся в холл и замер в привычной позе наблюдателя неподалёку от центрального входа. Парень окинул взглядом подконтрольную ему территорию: клиенты, как обычно, сидели в мягких креслах и на небольших диванчиках, разбросанных островками по всему помещению, дожидаясь своей очереди. Большие электронные табло издавали время от времени протяжной прерывистый писк, после чего механический женский голос торжественно объявлял номер очереди следующего посетителя.
За месяц, проведённый в этом банке, Данила мог с уверенностью сказать о клиентах только одно: практически все они приходили сюда с одними и теми же вопросами и денежными проблемами, и даже, как порой казалось парню, одеты были почти одинаково, словно братья-близнецы или какие-нибудь клоны из фантастических фильмов.
Мужчины, как правило, делились на две категории: состоятельные бизнесмены, чьи костюмы можно было легко узнать издали по строгому крою и безупречной посадке на их спортивных, а иногда и не очень, телах, и молодые парни-прожигатели жизни, тусовщики, обыкновенно приходившиеся бизнесменам из первой категории племянниками или дальними родственниками.
Такие субъекты обычно брали кредит под бешеные проценты, чтобы расплатиться с карточными долгами или казино. А может, наоборот, потратить всё. Если же к ним приходили женщины, то это в большинстве своём были презентабельного вида дамы, часто в возрасте, с обилием золота на руках и шлейфом дорогого парфюма вокруг их роскошных и стильных нарядов. Смотреть на таких женщин было приятно, но Данила никогда не забывал о том, что внешность может оказаться обманчива и за ширмой богатой красавицы легко может скрываться самая обыкновенная мошенница.
Редко когда в их банк захаживали обычные граждане. Всё-таки реклама уже успела сформировать имидж предприятия, как особенного места для особенных людей. Но, тем не менее, если такие случаи всё же происходили, обыкновенным людям никогда не отказывали.
Клиент для «Аврора банка» всегда стоял на первом месте, и количество денег в его кошельке никогда не подвергалось сомнению. Хочешь – можешь положить деньги на счёт, вполне приличный процент. А хочешь – бери кредит, только будь готов к тому, что тебя проверят, что называется, сверху донизу, и могут отказать без объяснения причин. Такова была политика их банка, впрочем, она почти ничем не отличалась от правил других подобных коммерческих организаций, разве что была гораздо строже.
Данила продолжал патрулировать территорию взглядом, когда входная дверь тихонько скрипнула, и на пороге банка появилась весьма необычная гостья.
Женщина, решившаяся зайти к ним, разительно отличалась от всех, кого когда-либо видел здесь молодой охранник. Платье её выглядело так, словно его перешивали как минимум раза три, причём юбка определённо подвергалась воздействию иглы и ниток совсем недавно: один из боковых швов, хоть и был сделан добротно, но уже начинал расползаться, вероятнее всего, так сказывалось низкое качество ткани, из которой было пошито платье. На худые плечи незнакомки была наброшена старая шерстяная кофта, причём почти до дыр протёртая на локтях.
На шее женщины виднелся синий шарф из синтетического шелка, повязанный аккуратным узлом. Однако и он не мог скрыть её грязной кожи. Длинные, явно несколько дней нечёсаные волосы и сутулая спина, согнутая практически колесом, не могли позволить Даниле даже приблизительно определить возраст этой странной особы. Стоптанные туфли и плотные чёрные колготки, на которых уже виднелись крошечные дырочки, оставленные, вероятно, молью, довершали откровенно бродяжнический образ женщины. При всём желании её трудно было причислить к рядам добропорядочных городских жительниц, и оставалось только догадываться о том, что могло ей понадобиться в таком престижном заведении.
Калинин не спешил прогонять несчастную. Молодой человек всегда уважал старших и радел за справедливость во всём. А эта женщина имела абсолютно те же права, что и все остальные. К тому же, она пока не совершила ничего такого, что могло бы послужить поводом к незамедлительному выводу её за пределы их организации. Так что охраннику оставалось лишь продолжать наблюдать за неожиданной гостьей.
К немалому удивлению секьюрити, женщина, окинув помещение банка внимательным взглядом из-под кустистых седых бровей, направилась прямиком к нему, засеменив своими стоптанными туфлями по идеально начищенной итальянской плитке.
Данила, насколько мог, постарался сохранить нейтрально спокойное выражение лица, хоть это и далось ему непросто. На долю секунды парень даже подумал, уж не хочет ли эта старушка на него напасть, настолько резво она подошла к молодому охраннику. Следующий момент Калинин облегчённо выдохнул, когда услышал вопрос:
– Сынок, ты бы не мог мне помочь? Где тут у вас деньги взаймы дают, мне в кредит взять, хотя бы тысяч на 70? Долгов накопилось ужас, того и гляди, комнаты своей в общежитии лишусь. Цены на всё выросли, а пенсия у нас, стариков, сам понимаешь, копейки. Скоро осень, а у меня ещё за прошлый год за отопление долги не погашены.
Данила вежливо ответил:
– Конечно, проходите, поможем. У вас паспорт с собой?
Женщина кивнула и тут же переспросила, словно забыла, куда и зачем она только что пришла:
– Так как? Кредит-то точно дадут, не обманут? Смотри, мальчик, ежели там какие бумаги особые нести нужно, так у меня только паспорт собой да квитанция из ЖЭКа. Это чтоб кредиторы там у себя всё проверить смогли, для чего мне кредит нужен.
Калинин улыбнулся, а затем мягко взял нищенку под локоть.
– Не волнуйтесь, сейчас разберёмся.
Парень обстоятельно разъяснил, какие документы ей нужно иметь при себе и какие справки обычно требуют банковские специалисты. Он уже поднаторел в том, что касалось таких вот коротеньких консультаций. Благо человеком Данила всегда был внимательным, а потому уже успел разобраться, что к чему в этом банке и в какое окно следовало занять очередь, чтобы решить тот или иной конкретный вопрос.
– А остальное вам расскажут специалисты. Вот держите при себе этот номерок и никуда не уходите, пока в динамике не услышите тот номер, что здесь написан. После этого вас сразу же вызовут и детально разберутся в вашей ситуации, – сказал охранник, помогая женщине получить талон в электронной очереди и подводя её к нужному кабинету.
На лице женщины проступила слабая улыбка, от которой морщины её, как показалось парню, слегка разгладились.
– Спасибо тебе, сынок! Ой, спасибо, выручил, объяснил, довёл, не побрезговал. Вот это я понимаю – настоящий мужчина! Мама твоя тобой гордиться может, такого сына сердечного воспитала.
Нищая продолжала ещё несколько минут сыпать горячими благодарностями в адрес Данилы. Однако тот мягко остановил её и был вынужден объяснить, что у него ещё много работы и нужно возвращаться обратно на пост.
– Ой, конечно, иди, родимый, заболтала я тебя, карга старая. Ты уж прости меня. Своих-то детей нет, Бог не дал. Вот и цепляюсь ко всем молодым, видать, сердцем меня такое широкое, да неспокойное, что в каждом своего не родившегося внука или внучку вижу.
Женщина тихонько смахнула слезинку из уголка глаза, после чего затихла, уставившись в свой талон и словно бы прислушиваясь к чему-то, что было глубоко внутри неё, почти полностью перестав реагировать на внешние раздражители.
Данила открыл было рот, чтобы утешить несчастную, однако, увидев её состояние, решил больше не беспокоить женщину. Похоже, она и так разволновалась не на шутку. Будет лучше, если к специалисту старушка попадёт уже успокоившаяся. Так у неё появится хотя бы маленький шанс на одобрение кредита.
Возвращаясь к себе на пост, охранник постоянно думал о том, что голос этой странной женщины почему-то кажется ему отдалённо знакомым. Вот только где он раньше мог его слышать? Перебрав все возможные варианты и не найдя ответа, Данила вернулся в смотровую и продолжил наблюдение за банком, но уже с экранов мониторов. Между тем парня одолели невольные воспоминания. Прошлое закрутилось в его голове ярким вихрем из разноцветных картинок.
Данила вырос в бедной семье, возможно, именно поэтому парень так хорошо знал цену деньгам. Алиса Марковна, мать мальчика, всю свою жизнь проработала на швейной фабрике. С утра до вечера женщина раскраивала верхнюю одежду, ворочала тяжёлые тюки с драпом, из-за чего её руки постоянно были в ссадинах и заусенцах. Однако женщина не жаловалась, так как в вымирающем посёлке, где они жили, устроиться на такую работу было за счастье, не говоря уж о чём-то более престижном.
Что же до отца мальчика, Юрия Степановича, то он трудился на заводе по производству сельскохозяйственной техники. Мужчина изготавливал запчасти для тракторов, промышленных сенокосилок и комбайнов. Юрий Степанович радовался тому, что у него имелась возможность работать по специальности. Человеком он был простым и немного грубоватым, но сердце при этом имел доброе, а потому смог привить своему сыну правильные моральные ценности, такие как честность, справедливость, сердечность к ближнему.
– Запомни, Данилка. Если есть возможность помочь тем, кто беднее тебя, кто по жизни оступился так, что и подняться уже не в силах, помогай ему, не раздумывая. Добро, оно тем и ценно, что никогда не выбирает, кто более его достоин, а кто менее. Тогда-то ты в себе сердце настоящее и вырастишь. – Мужчина показал на себе в области грудной клетки, где, по-видимому, и должно было появиться в будущем у мальчика большое и широкое сердце.
Маленький Данила не сразу понял смысл отцовских слов, пока однажды не увидел, как Юрий Степанович тайком относит часть собственных заработанных денег их соседке сверху, тёте Аглае.
Аглая была уже в возрасте, ей недавно исполнилось 52. Женщина работала техничкой в местном кафе для дальнобойщиков, расположенном рядом с трассой. Вела она себя тихо, и в прошлом, как говорили поселковые старики, была настоящей красавицей. Даже в город хотела ехать, в Театральный поступать. Однако судьба распорядилась с ней очень сурово. Один из шоферов, пришлый, напал на молодую тогда ещё девушку, когда она работала, и оставил на её лице огромный безобразный шрам. Мечты о театре и кинематографе Аглаи пришлось в прямом смысле похоронить. С того момента девушка впала в беспросветную чёрную тоску, утопив горе и нереализованную надежду в пьянстве, топя свою жизнь в бутылке, так и жила год за годом, спиваясь всё больше.
Юрий Степанович, видя, как тяжело приходится Аглае, женщина порой по нескольку дней ничего не ела, начал давать ей деньги на продукты или покупать их самостоятельно, чтобы быть точно уверенным, что она не потратит их на алкоголь.
Мать Данилы знала об этой помощи соседке уже давно, но молчала, не хотела смущать мужа. Да и понимала она прекрасно, что не по своей вине уборщица ведёт такую жизнь. Выбраться из их посёлка для неё не было никакой возможности. Да и если бы это вдруг осуществилось, что ждало её в городе, где таких, как она, жизнь сразу же беспощадно выбрасывала за борт? А так Аглая хотя бы всё время находилась у них на глазах, и муж мог, пусть немного, но облегчал её тяжкое существование.
Мальчик был поражён такой добросердечностью своих родителей, и в тот момент наконец-то понял смысл слов Юрия Степановича...