В этот день Иван опять сильно поругался с женой. Да так сильно, что в голову, даже, пришла снова эта мысль - бросить всё, и уехать пожить в другой город, к пока ещё живой матери. Город этот находился недалеко, всего два часа пути. Дети Ивана выросли, сами обзавелись семьями, поэтому он считал, что все свои долги по жизни выполнил. Теперь можно пожить только для себя.
Ничего не сказав жене, он сел в машину, и решил съездить к матери сначала на разведку. Поговорить с ней, и - так сказать - прощупать обстановку...
Уже на выезде из города Иван увидел странную женщину. Она, в жару одетая во всё чёрное, стояла возле трассы с поднятой вверх рукой, в надежде, что хоть кто-то остановится. На вид ей было лет сорок.
- Надо же, голосует, как раньше, - усмехнулся Иван. - Теперь нужно такси вызывать, дурёха. Так ты здесь до вечера стоять будешь.
Но подъехав ближе, и увидев ее уставшее изможденное лицо, он невольно нажал на тормоз.
Женщина неспешно подошла к его машине, наклонила голову к открытому окну, и вежливо спросила:
- До села Никольское не подбросите?
- Ого! - Иван с удивлением посмотрел на неё. - Далековато вы собрались на попутке. Это будет стоить тысячу.
- Тысячу рублей? - удивлённо спросила она.
- Ну, конечно, не долларов, - засмеялся Иван.
- Ладно... - сказала она обречённо. - Только вы меня тогда сразу до Никольского кладбища довезете. Там рядом.
- Знаю, - кивнул Иван. - Садитесь, попутчица. - Подождав, когда она сядет на заднее сиденье, он плавно нажал на газ и спросил: - Вы чего в такую жару в чёрном? Не жарко?
- Нет, - спокойно ответила она. - Нормально.
- А на Никольское кладбище зачем едете? Хоронить там кого-то будете?
- Нет... Я уже похоронила...
- Когда?
- Только что. На Сухарецком кладбище.
- И кого провожали в последний путь?
- Мужа бывшего...
- А... - Иван задумчиво вздохнул. - Тогда понятно, почему вы в чёрном. Траур, значит, у вас? Любили мужа бывшего, да?
- Нет... Не любила... - бесстрастно ответила женщина. - Даже, наоборот, ненавидела… До смерти...
- Ничего себе... – Иван, удивлённый, на секунду оглянулся на эту женщину. - А чего тогда вы поехали к нему на похороны, раз так сильно ненавидели. Вы же - бывшая жена. Бывшим приезжать, вроде бы, не обязательно. Или некому его хоронить было?
- Почему, некому?.. Было кому... У него другая семья... Вторая...
- Тогда тем более не понятно...
- Да всё просто… Я когда... - она сделала небольшую паузу, затем продолжила говорить, - когда уходила, пообещала, что на похороны его обязательно явлюсь...
- Надо же... - усмехнулся недоверчиво Иван. - Он ещё живой был, а вы ему такое пообещали... Зачем? Больно хотели сделать, да?
- Нет... Я не вслух пообещала… Он тогда стоял на коленях возле меня, умолял простить... Всё напоминал мне, что мы когда-то клялись любить друг друга до гробовой доски... Вот я тогда и подумала - ладно, раз ты так хочешь, приду я на твои похороны...
- А чего тогда вы от него сбежали, если у вас такая любовь была? - недовольно спросил Иван.
- Тогда у нас любви уже не было, - опять сухо ответила попутчица. - Всю любовь он давно к тому времени растоптал. А тогда, когда, он плакал, врал он. Нужно было вину свою как-то оправдать, вот он и говорил...
- А вдруг он не врал?
- Нет, не вдруг… Я же это видела... И мысли его читала...
- Ну, да... - недовольно вздохнул Иван. - Всё-то вы женщины видите, и знаете... И вечно у вас мужики виноваты... А вот, может, простили бы вы его тогда, осталась бы, всё бы наладилось...
- Не могла я остаться.
- Почему? Гордыня, да?
- Потому что, умерла я тогда… Для него…
- Ну-ну... Так умерли, что даже приехали его сама хоронить. – Иван тяжело вздохнул. - Ну и как вас его семья встретила? Когда вы к ним заявились.
- Молча... Им обижаться на меня было не за что... Все понимали, почему я тогда ушла. Ведь и в новой семье у него всё так же пошло кувырком.
- Да откуда ты знаешь-то? – Иван вдруг резко перешёл с попутчицей «ты». - Что, они тебе, прямо, жаловались, что ли?
- Нет, не жаловались. Но когда тело его опускали в землю, все только рады были. Даже дети его...
- Ты чего говоришь? – ещё больше обозлился Иван. - Они, что, дети его, сами что ли тебе сказали, что рады тому, что их отец помер? Говоришь, не зная что…
- Знаю, - упрямо сказала попутчица. - Я мысли их читала...
- Опять она мысли читала? - Иван опять посмотрел на попутчицу в зеркало заднего вида, и ему, почему-то, стало немного страшно. - Ты чего, умеешь, что ли, мысли читать?
- Увы... Умею...
- И давно?
- Очень давно. И вам тоже скажу, знайте, что самое главное в этой жизни - как раз тот момент, когда человека хоронят...
- Чего?.. - У Ивана, почему-то, побежали мурашки по телу. – Главный момент в жизни – когда хоронят? У тебя, женщина, похоже, что-то с головой. Почему этот момент самый главный?
- Потому что, тогда и происходит подведение итогов... Если о тебе никто хорошо не подумает, когда тебя опускают туда... значит, и не человеком ты был вовсе... Зря прожил жизнь... И скоро тебя ожидает кое-что пострашнее…
- Да откуда ты всё это знаешь, мать твою?!. - со злостью воскликнул Иван, мысленно проклиная себя за то, что посадил эту женщину в машину.
- Знаю... – продолжала действовать на нервы попутчица. – Можете мне поверить… Точно знаю... Так что и вы тоже, пока не поздно, подумайте, много ли людей на ваших похоронах скажут о вас хорошо. И искренне пожалеют о вашем уходе...
- Слушай, ты, заткнись, а! - Иван схватился крепче за руль. - Вот, тоже, попалась... Экстрасенка... – кое-как выговорил он только что придуманное им слово. - Мысли она читать умеет… И зачем я только согласился тебя везти...
Дальше они ехали молча. Примерно через полчаса появилось село Никольское. Иван облегчённо выдохнул, свернул с трассы на примыкающую дорогу, и ещё через пять минут подрулил к кладбищу, прямо к деревянным его воротам.
Женщина вышла из машины, и томно потянулась. И Иван только сейчас обратил внимание, что в руках у нее нет ни сумочки, ни пакета.
- Эй, - окликнул он её тревожно, открыв дверь с водительской стороны, но не вылезая из машины. - А деньги? Тысячу рублей. Ты не забыла?
- Ах, деньги... Да, сейчас...
Она расстегнула на черной кофте две верхних пуговицы, полезла рукой за пазуху, и вдруг достала оттуда очень толстую пачку денег. Иван, даже, не поверил своим глазам - какая она была толстая. А женщина подошла к нему, положила в его ладонь эти банкноты, развернулась и медленно пошла к погосту.
Иван лихорадочно стал рассматривать купюры, и обнаружил, что они - все до одной - советского образца, номиналом в двадцать пять рублей.
- Эй! Ты что мне дала?! - заорал он возмущённо, выскочил из автомобиля, и тут же обнаружил, что женщина куда-то подевалась. Она как будто растворилась среди могил.
- Да, будь ты... - начал говорить он проклятие, потом, вдруг, испугавшись, осёкся, и со злостью швырнул банкноты в сторону погоста.
Деньги мгновенно разлетелись по ветру, и на глазах стали превращаться в огромную стаю то ли ворон, то ли галок.
Иван, в ужасе, несколько секунд глядел, как птицы, каркая и кружась в воздухе, потихоньку усаживаются на высокие липы, посаженные возле кладбища, кинулся к машине, резко развернулся, и что есть силы нажав на газ, рванул обратно, к жене, в сторону своего города.
Домой Иван вернулся заметно поседевший...